Рысюхин, надо выпить! (СИ)
«Надеюсь, она не додумается до того, что ты не собираешься реализовывать эту свою угрозу».
Выпитое с военными шумело в голове, несмотря на то, что я старался правильно, по мнению деда, закусывать и не частил. Прогулка по свежему воздуху тоже, хоть и взбодрила, но полностью хмель не разогнала. Так что серьёзными финансовыми делами я сегодня решил не заниматься, во избежание. То есть, просмотреть-то я их просмотрю, но решений никаких принимать пока не буду. Завтра уезжаю после обеда, вещи собирать недолго — надо только взять тёплые вещи, скоро на нашей изнанке наступят холода, так что времени должно хватить. Ещё гляну то, что прислал майор из Борисова — думаю, там готовые заявки от имени как сто восемнадцатого полка, так и городского гарнизонного собрания, плюс от него лично. Заявки, которые можно сразу передавать Пробелякову для комплектования и отгрузки.
Собственно, в Бурундучкове я не ошибся — только изъять лист с личной перепиской, остальное — готовая заявка по всей форме. Просмотрел остальные бумаги — и, вопреки первоначальному плану, кое-что даже завизировал. Речь шла о сводках «для сведения» и я своей подписью просто подтверждал, что ознакомился с ними. Сводки, кстати, требовалось подшить в отдельную папку для последующего анализа.
Окончательно замучившись с бумагами, я решительно отодвинул их на потом. В крайнем случае — возьму с собой и пришлю домой подписанные бумаги почтой. Подумав, хочу ли я чаю — и решив, что не настолько, чтобы тащиться на кухню и возиться со всем этим делом, даже беря в расчёт наш чудо-чайник. Вот водички в кружку налить из чайника и взять с собой на ночь — это можно.
Утро третьего января началось просто отлично. Никаких последствий вчерашних посиделок, которыми часто пугали старшие товарищи, голова ясная, самочувствие отличное и море энергии в теле. Сделал энергичную разминку, даже помахал во внутреннем дворе своим мечом, отработав по два раза упражнения, заданные для самостоятельного освоения инструктором. Ополоснулся и вышел к завтраку.
Бабуля, вопреки обыкновению, присутствовала за столом. Раскаивающейся она не выглядела, но и вселенскую обиду демонстрировать не старалась. Скорее, она выглядела… загадочно?
«Ой, не нравится мне это!»
«Та же фигня, „внучек“, та же фигня. Что-то эта резвушка-поскакушка затеяла, какую-то какашку в кулаке сжимает и готовится метнуть».
«Дед! За столом⁈»
Но до самого конца завтрака так ничего и не произошло, бабушка с таким же загадочным видом шмыгнула за дверь куда-то на улицу. Может, пронесёт? Хотя, вспоминая выражение лица — явно же что-то задумала. И как бы эта её задумка не вылезла боком, заставив всё же пойти на окончательную конфронтацию.
Буквально через четверть часа после того, как я начал пересматривать прочитанные вчера бумаги и пропечатывать их перстнем рода, в дверь поскреблись и вошла бабуля в компании со старшим из Пырейниковых.
— Здравствуйте, Трофим Ильич. Я всегда рад видеть вас у себя в гостях, просто по-соседски. Но сегодня вас явно привела ко мне какая-то проблема.
Внезапно старик делает три размашистых шага и бухается перед столом на колени:
— Юра! Всеми богами! Одна надежда! Правнук! Помоги!
Очень эмоционально, но совершенно бессвязно, а от того непонятно. Ясно только, что речь идёт о его правнуке. Хм, какая-то из внучек вышла замуж и родила? Двум старшим уже вроде как и пора бы, сколько им, двадцать два и двадцать с половиной? И учёбу закончили, можно и замуж. Только что такого случилось с малышом, что ему понадобилась моя помощь⁈
Дед продолжал стоять на коленях и издавал горестные вопли сквозь прижатые к лицу руки. Нет уж, так дело не пойдёт. Я подошёл к шкафу, где с давних пор прятался бар и налил полную чарку «Пшеничной». Надеюсь, его не вырубит с этой дозы в его-то возрасте и состоянии. В крайнем случае — проспится и всё равно успокоится.
Пырейников машинально выпил поднесённую ему рюмку, задохнулся, потом занюхал рукавом и постепенно пришёл в себя.
— Вот. Если нужно — налью ещё, только успокойтесь и расскажите по порядку, что случилось с вашим правнуком и чем я могу ему помочь? При том, что я только начавший обучение маг металла и кристаллов, а не природник и не лекарь.
У старика опять начали дёргаться нижняя губа и нос, но он взял себя в руки.
— Внучка моя старшая вышла замуж год назад, ещё при окончании училища. Муж простолюдин с проснувшимся даром печатника, согласился войти в наш род. Мы это не афишировали, всего опасались. Недавно родила мальчика. Мы отнесли к Оракулу. Он — «нулёвка», как мой сын. Это проклятие, которое поразило мой род и готово его уничтожить!
— Так, проблема стала понятнее. А чем я-то могу помочь?
Старик, который за прошедшее время успел подняться с ковра и даже сесть на гостевой стул, снова рухнул на колени:
— Юра! У тебя сильный, свежий дар! Подари мне ребёнка!
«Чего, ;*я⁈ Что этот старый извращенец имеет в виду⁈»
Похоже, дед шокирован не меньше, чем я.
— И где я его вам возьму⁈
— Сделайте! С моей внучкой, хоть средней, хоть младшей! Мы всё скроем, найдём мужа — потом! Если ваш дар сможет преодолеть проклятие — я ничего не пожалею!!!
Бабушка, которая всё это время тихонько двигалась вдоль стеночки, подошла вплотную и прошептала на ухо:
— Ты же решил, что взрослый и можешь сам решать взрослые проблемы? Давай, приступай! — и отошла к Пырейникову, вроде как помогая ему подняться.
«Вот же сучка старая!»
«При всей моей любви к ней — я с тобой, дед, не могу не согласиться!»
«Так, внучек. Тема деликатная. Боюсь, ты будешь только мекать, бекать и смущаться. Дай-ка я чуток порулю, только далеко не уходи: смотри, учись и будешь подсказывать по местным фактам, если понадобится».
Я мысленно сделал «пол шага назад» и услышал свой собственный голос:
— Во-первых, встаньте вы, наконец, с ковра. Во-вторых, если надо — выпейте ещё, только успокойтесь. И, в-третьих, это вы сами с бабулей придумали, или такое практикуется в нашей тихой провинции?
— Случается, хоть и не очень часто.
— И как насчёт последствий? Никто никаких претензий не выкатывает потом?
— Всяко бывает…
— Вот потому-то свадьбами занимаются старшие, опытные, кто знает тайны рода. И может, не выдавая лишнего, запретить жениться возможным родственникам.
— Во-первых, почему «возможным», если «старшие знают»? А во-вторых, разве мои предки в подобном участвовали?
— Возможных — потому как не всегда такое по договорённости случается. Есть и просто коты мартовские, как твои дед с прадедом. Только вот люди всё видят!
— Да-да, в том числе и то, чего в помине нет. Резюмирую: в подавляющем большинстве случаев старые дуры, опираясь на ими же когда-то придуманные слухи, безо всякой причины и пользы ломают судьбы молодым.
— Да что бы ты понимал!
— Достаточно! Хватит уже того идиотского слуха про меня и третью Брусникину!
— Если тебе по малолетству не говорили о планах…
— Говорили! В том-то и дело, что мне отец про этот слух рассказал, как о примере дурости местных кумушек. А потом я и у самого Брусникина спросил аккуратно, на всякий случай. Он тоже посмеялся и удивился, что такая чушь могла кому-то в голову прийти. А что трепали про Сурепкину — ту, что сейчас главным бухгалтером?
— Ну, мало ли, ошиблись где-то по мелочи…
— Ошиблись? По мелочи⁈ Несколько лет человека дерьмом поливали безо всякой причины! Да все ваши сплетни — порождение скуки, безделья и скудоумия! А кое у кого — следствие острой нехватки звиздюлей в организме!
На этом месте даже сосед криво усмехнулся. Я же сидел внутри себя охваченные противоречивыми чувствами. Тут и стыд, и обида за бабушку — которая, как ни крути, из того же круга сплетниц, и смущение от темы разговора… Да, дед прав — я бы уже «поплыл» и полностью потерял суть разговора.
— Ладно, про кур — потом. Так вот, Трофим Ильич. Есть два момента, которые нужно прояснить до того, как говорить дальше на эту тему. Во-первых, на мне ответственность за мой род. О чём и как бы мы ни договорились здесь и сейчас — наши дети и внуки могут всё перерешать по-своему. И чтобы не было никаких неожиданных поворотов — с наследством и наследием, а также просто с определением старшинства в отношениях, одно условие абсолютно обязательно: первым моим ребёнком станет законный наследник или наследница, рождённые в браке. Только после этого можно будет вернуться к этому разговору. Не раньше. И это — не обсуждается.