Судьба Вайлет и Люка (ЛП)

Он сдерживает смех, когда я переплетаю свои пальцы с его, и он поднимает меня на ноги.
— Я собираюсь пригласить тебя на свидание.
Я давлюсь смехом, но понимаю, что он говорит серьезно.
— Боже мой, ты не шутишь?
— Конечно, я не шучу. — Он открывает стеклянную дверь. — Я не шучу.
Мы входим в гостиную, от которой исходит резкий запах из-за разбросанного повсюду мусора, и тут он закрывает дверь. Воздух затхлый, наверное, из-за того, что все курят, а на ковре что-то похожее на пролитое вино.
— Свидание? — спрашиваю я, когда он ведет меня через гостиную, отбрасывая карты и бутылки. — Действительно? Это кажется немного формальным, не так ли? Учитывая, что мы целовались, спали вместе, живем вместе, а потом все то, что ты сделал со мной прошлой ночью.
Он прижимает руку к сердцу, все еще держа мою руку, так что я тоже касаюсь его груди. Он держит ее там, когда открывает дверь в нашу спальню.
— Эй, не притворяйся, что тебе это не понравилось. На самом деле, я почти уверен, что именно ты предложила это.
— Я этого не делала, — говорю я ему. — Но мне это понравилось, из-за чего свидания кажутся еще более сложными. Я имею в виду, что мы должны делать? Сидеть и ужинать, пока мы болтаем о нашей жизни, когда все, между нами, так напряженно?
Он колеблется в нерешительности, закрывая за нами дверь спальни.
— Ну, мы не так уж много знаем друг о друге.
— Да, — соглашаюсь я. — Но обычно мне нравится, чтобы с людьми все было именно так.
Он кивает в знак согласия.
— Я знаю, так что мы можем либо продолжать идти по дороге, по которой мы идем, и спорить, пока мы оба снова не собьемся с пути, напьемся и будем дурачиться. Или мы можем узнать друг друга и посмотреть, куда все это приведет. Это зависит от того, чего ты хочешь.
— Ты позволяешь мне решать? — спрашиваю я в шоке.
У него перехватывает дыхание на долю секунды.
— Да… я думаю…
Я тяжело сглатываю, чувствуя давление принятия решения.
— Что, если я скажу нет? Ты бы расстроился?
Он садится на кровать, увлекая меня за собой.
— Я отвечу на это только в том случае, если ты скажешь мне правду о том, как бы ты себя чувствовала, если бы я сказал «нет». Дверь открывается в обе стороны, — говорит он, и у меня к горлу подступает ком, когда я киваю. Теперь он тяжело сглатывает. — Правда в том, что… да, я бы расстроился. Хоть ты и заноза в заднице, мне нравится проводить с тобой время, и я хочу продолжать это делать.
— Ты тоже заноза в заднице. — Я толкаю его плечом, сокрушительный вес на моей груди ослабевает. — Но мне нравится, что ты был рядом последние несколько недель.
Он смеется, а затем качает головой.
— Вау, это было чертовски тяжело.
Я тоже смеюсь, и это самый странный, самый незнакомый для меня звук. Он присоединяется, и мы просто смеемся и время на мгновение замирает. И это странно, странно, и… вполне нормально.
Затем мы падаем на кровать, лежа бок о бок, наши сплетенные руки сжаты между телами.
— Так что же обычно делают люди, когда ходят на свидания? — спрашиваю я, пока он чертит пальцами круги на моем запястье.
Его брови выгибаются, когда пальцы перестают двигаться.
— Ты никогда не была на них?
Я качаю головой, поворачиваясь к нему лицом, чтобы посмотреть на него.
— Не-а. Никогда. Я уже говорила тебе, что у меня никогда не было никого в моей жизни, и ходить на свидания означало бы впускать людей.
Уголки его губ поднимаются вверх в довольной улыбке, которая не выглядит странно на его лице, но все же ошеломляет.
— Спасибо за полезную информацию. Это означает, что твои ожидания будут не напрасны.
Я закатываю глаза и игриво щипаю его за руку.
— Смелый, ха-ха, ты с ума сошел…
Прикосновение его губ заставляет меня замолчать, мое тело наполняется теплом, чем дольше мы остаемся вместе, тем сильнее я это ощущаю. Он не пытается засунуть свой язык мне в горло, он просто лежит там, полностью довольный простотой момента, и я закрываю глаза, впадая в легкое забвение.
Наконец, он отстраняется.
— Видишь, простота не так уж и плоха, верно? — говорит он, лаская пальцем мою скулу.
 
Я киваю, соглашаясь, потому что сейчас дело не в адреналине. Или насколько опасным я считала Люка или до сих пор думаю, что он может таким быть. Дело не в том, насколько он напорист. Или спасение, которое он дает мне. Я с ним, потому что я хочу быть с ним. Я хочу быть здесь. И я обещаю держаться за эту мысль всю ночь.
Люк
Я даже не знаю, почему я это сказал. Я не встречаюсь, но в то же время я не преследую одну и ту же девушку, не стучу в двери, потому что думаю, что она трахается с каким-то другим парнем. Вайолет другая. Я с ней другой. И либо я могу продолжать чувствовать, что теряю контроль, либо я могу попытаться восстановить свою структуру и делать все обычным, простым способом, напиваясь, трахаясь и спасаясь.
Мы планируем пойти куда-нибудь, а потом я принимаю душ, переодеваюсь в чистую рубашку и джинсы, надеваю кожаный ремешок с надписью «Искупление». Затем я трачу остаток дня на уборку дома, а она остается в комнате, приводя в порядок свои вещи. Я стараюсь не употреблять алкоголь по трем причинам: во-первых, я должен быть достаточно трезвым, чтобы водить машину; во-вторых, я хочу быть в курсе всего, что происходит, чувствовать это, жить этим, потому что, если я собираюсь сделать это, быть с ней, я сделаю это стоящим моей трезвости; и в-третьих, я не хочу, чтобы она проверяла мой инсулин и помогала мне с таблетками, потому что я не могу обходиться без своего «Джека Дэниэлса» перед сном.
Хотя, я не собираюсь просто бросать холодную индейку. Я предпочитаю пиво и пью только вторую бутылку, когда Сет выходит около трех-четырех часов с похмельным, но в то же время с веселым видом.
— Повеселились прошлой ночью? — спрашивает он с предположением в голосе, доставая из холодильника кувшин апельсинового сока.
— Так же, как и всегда, — говорю я, передвигая коробку с книгами, которую никто не удосужился распаковать, с пола на кофейный столик.
— Да, но обычно с девушками, с которыми легко. — Он откручивает крышку от апельсинового сока. — Прошлой ночью ты охотился на лисицу.
Срываю ленту с верхней части коробки.
— Мне бы очень хотелось, чтобы ты перестал ее так называть.
Он делает глоток и вытирает рот тыльной стороной ладони.
— А ты ее защищаешь? — Он закрывает крышку и открывает дверцу холодильника. — Если бы я не знал тебя, я бы предположил, что у тебя есть чувства к лисице.
— Ее зовут Вайолет, — поправляю его я, открывая коробку. — Я пока точно не знаю, как я отношусь к Вайолет, но достаточно того, что я не хочу, чтобы ты так ее называл.
Это ошеломляет его, у него отвисает челюсть.
— Господи, ты серьезно.
Я ерзаю под его осуждающим взглядом, вынимая стопку книг из коробки.
— Можем ли мы просто отпустить это? Я уже достаточно запутался, и последнее, что я хочу делать, это говорить об этом.
Он ставит апельсиновый сок обратно в холодильник и закрывает дверь.
— Так что ты собираешься с этим делать?
Я бросаю стопку книг на стол.
— О чем ты?
— О твоих чувствах к ней.
Я качаю головой, желая, чтобы остановился.
— Я веду ее на свидание.
Я слышу, как он хихикает себе под нос.
— Ну, это нормально с твоей стороны.
— Да, я подумал, что стоит попробовать. Посмотрим, понравится ли мне это.
— Я уверен, что так и будет, — поддразнивает он. Он идет в гостиную, проводя пальцами по волосам. — Хорошо, так как я точно знаю, что ты идиот, когда дело доходит до отношений и свиданий, я дам тебе несколько советов. Отвези ее в какое-нибудь хорошее место и не пытайся трахнуть ее в своем грузовике.
— Я не полный идиот, — говорю я. — Я понимаю.
Он прислоняется к музыкальному центру, скрестив руки на груди.
— Я знаю, что ты не идиот, но за последний год я стал свидетелем того, как сильно ты любишь трахаться с любой проходящей девушкой, и как большинство из них очень хотят дать тебе именно то, что ты хочешь. И обычно, в такой ситуации, как свидание, все происходит не так. Ты должен приложить к этому усилия.