Судьба Вайлет и Люка (ЛП)

Он хмурится.
— Попробуй на минуту отвлечься от этого факта… притворись, что у меня есть способ получить дополнительные деньги. Тогда что ты думаешь?
— Кажется, я едва тебя знаю, — отвечаю я. — И ты меня почти не знаешь. И очень тяжело жить с людьми, которых ты едва знаешь. Поверь мне. Я делала это много раз.
— Трудно жить с людьми, которых ты знаешь. — Он приподнимается на локтях и переворачивается, чтобы положить карты на стол у изножья кровати. Полотенце раскрывается, и я мельком вижу его член.
Я кусаю губу, тысячи мыслей наполняют мою голову, мое сердце стучит в груди, а кожу покрывает мурашками. Когда он полностью оборачивается, я притворяюсь, что рассматриваю свои ногти, а мурашки продолжают щипать мою кожу.
— Да, я не знаю, но мы могли попытаться. И это лучше, чем жить на улице или в моем грузовике… я думаю. — Он неловко ерзает, поправляя полотенце на себе. Он осматривает тыльную сторону своих ладоней, как будто это самая захватывающая вещь, и на мгновение он выглядит очень уязвимым, но когда он поднимает взгляд, в его глазах есть только этот грубый, необузданный, животный взгляд. — Мы можем заставить это работать.
— Как бы ты получил дополнительный денежный заработок? — говорю я, чувствуя, как нервы в груди булькают от резкости его голоса. — Я же говорила тебе раньше, что больше не буду иметь дело с наркотиками.
— И я рад, — говорит он. — И позволь мне побеспокоиться о дополнительном заработке с моей стороны.
Я качаю головой.
— Мне нужно знать… мне нужно знать, во что я ввязываюсь.
— Хорошо, я буду играть.
— Здесь негде играть в азартные игры. Никаких вечеринок в кампусе не будет.
— Не на тех вечеринках, на которых ты была, но есть и другие.
— Опасные вечеринки. — Слова скатываются с моего языка, как сладкий мед, и мои нервы успокаиваются.
— Почему ты кажешься такой взволнованной, когда говоришь это? — с любопытством спрашивает он.
— Не знаю, — лгу я, садясь на кровати. Могу ли я это сделать? Жить с ним? Я серьезно рассматриваю это? Мое сердце бьется быстрее, сильнее. Иисус. — Значит, если мы это сделаем, ты действительно сможешь заработать деньги, верно?
Он смотрит на карты.
— Я только что показал тебе, как легко я могу выиграть.
Я неуверенно хмурюсь.
— Да, но я также уловила твою маленькую хитрость.
— Да, но ты более наблюдательна, чем другие.
— Верно.
— Ну что скажешь? — спрашивает он, изогнув бровь, непринужденно и небрежно, но в его глазах мелькает тьма. — Соседка?
Мои руки трясутся, но по-хорошему, черт возьми.
— Ладно, договорились. — Я протягиваю руку, и он пожимает ее. Его прикосновение вызывает покалывание в моей руке, и мой пульс ускоряется, пульсируя в моих запястьях, кончиках пальцев, шее и даже между моими ногами. Интересно, чувствует ли он это?
Он отпускает мою руку и поднимается на ноги, поворачиваясь ко мне спиной. Он раскрывает полотенце, и мне интересно, что он делает. Затем он снова завязывает полотенце и исчезает в шкафу.
— Хорошо, Вайолет, которая до сих пор не назвала мне свою фамилию. Мы договорились, — кричит он.
Медленное дыхание вырывается изо рта, высвобождая мою беспокойную энергию. Прежде чем я даже понимаю, что делаю, я открываю рот и говорю…
— Моя фамилия Хейс.
Я хочу дать себе пощечину за то, что назвала ему свою настоящую фамилию. Обычно я говорю людям, что я Вайолет Смит, простое имя, которое я использовала, когда была младше, потому что это было лучше, чем говорить людям свою настоящую фамилию. Иногда я придумывала экстравагантные имена на всякий случай, когда Смит становилось слишком скучным. Тем не менее, я только что передала единственную настоящую вещь обо мне Люку. Я клянусь, что оставшуюся часть ночи я буду вести себя как можно тише, чтобы не допустить еще какую-нибудь глупость.
Я ложусь на кровать, положив голову на его подушку, которая пахнет дымом и одеколоном, как и он. Я сосредотачиваюсь на своем дыхании, сохраняя спокойствие, когда снаружи приближается ночь.
Когда Люк выходит из гардероба, на нем пижамные штаны с завязками, но он не надел рубашку, так что я застыла, глядя на его мышцы и татуировки…на всю ночь. Он открывает еще одну бутылку «Джека» и делает еще несколько глотков, которые, как я заметила, он делает часто, и мне интересно, как тяжело это для его здоровья, ведь он диабетик, особенно после того, что случилось в его грузовике. Меня немного нервирует мысль о том, что он может внезапно заболеть или даже упасть замертво. Когда я думаю об этой идее, у меня болит сердце. Епта… Я на самом деле беспокоюсь о нем.
 
Он стоит сбоку от кровати и смотрит на меня сверху вниз, нахмурив брови.
— Итак, Хейс, да? — спрашивает он, скрестив руки на груди и вырывая меня из моих мыслей.
Я пожимаю плечами, делая вид, что это не имеет большого значения, хотя это так.
— Да, но это всего лишь фамилия.
— Тем не менее, ты, похоже, очень не хотела назвать ее мне
— Может быть, и так, — говорю я, сохраняя тон легким и саркастическим. — Но, похоже, ты меня утомил.
Он сканирует все мое тело, и мои колени раздвигаются, как будто они дают ему открытое приглашение. На секунду я думаю о порнофильме, который смотрела у Престона, и о выражении лиц парня и девушки, когда они ехали в город. Такие довольные. Блаженные, потерянные… Это как бы заставляет меня хотеть позволить Люку сделать то же самое со мной, посмотреть, смогу ли я полностью отпустить ситуацию.
— О чем ты думаешь? — спрашивает он, садясь на край кровати.
Я кусаю губу, чувствуя, как на поверхность выходит смущение, но я не пытаюсь его обманывать.
— Это неважно.
Кажется, он чем-то сильно обеспокоен, продолжая смотреть на меня сверху вниз.
— Не хочешь одолжить одну из моих рубашек, чтобы поспать? — наконец говорит он.
Я почти смеюсь над идеей носить что-то, что принадлежит ему, когда буду спать в его комнате. Это слишком личное, но опять же вся эта ситуация становится личной, и я начинаю вставать, чтобы поменять постель.
— Я в порядке, но спасибо.
Он кивает, а затем нерешительно ложится на кровать рядом со мной, почти не оставляя между нами места.
— Можешь просто поспать… в моей кровати, если хочешь. У меня нет лишних простыней или одеял.
Я замираю, поглядывая на матрас в другом конце комнаты, а потом на ограниченное пространство между нами.
— Все в порядке… Я могу выдержать одну ночь на грязном матрасе.
Он делает паузу, выглядя таким же смущенным, как и я.
— Просто оставайся в моей постели, Вайолет. Если хочешь, я посплю на кровати Кайдена, но я не собираюсь заставлять тебя спать на этой грязной штуке.
Я хмурюсь, рассматривая варианты. Я ненавижу спать с людьми и знаю, что должна занять другую кровать или заставить его занять ее, но по какой-то причине мне любопытна идея делить с ним постель.
— Хорошо, мы можем спать на одной кровати. — Я ложусь обратно на кровать и прижимаюсь к стене, оставляя между нами как можно больше места.
— Только не придави меня.
— И наоборот, — говорит он, и я закатываю глаза. — И не волнуйся, обычно я не разговариваю во сне, хотя иногда целуюсь во сне.
Уголки его губ поднимаются вверх, и я поражаюсь, насколько приятна его улыбка.
— Не волнуйся, я уже давно никого не кусала во сне, — Парирую я. — Опять же, никто не давал мне на это веской причины.
— Отлично подмечено, — говорит он с еще одной улыбкой, перемещая руку над нашими головами на подушку и поворачиваясь на бок лицом ко мне.
Я улыбаюсь в ответ, но это не моя привычная натянутая и фальшивая улыбка, а больше нервная. Я не могу поверить, что на самом деле собираюсь спать с кем-то в одной постели. В последний раз это случилось, когда сын из одной из моих приемных семей пробирался в мою комнату и целовал меня, пока я не заснула. Мне было четырнадцать, а ему шестнадцать. Честно говоря, я была сбита с толку, потому что было так приятно целоваться, но в то же время это было неправильно. Несмотря на мои противоречивые чувства, я продолжала позволять ему ложиться со мной в постель, прикасаться ко мне, хотя мы едва сказали друг другу десять слов за все два месяца, проведенные там. Потом вошла его мать и поймала нас, и это было прощание с Вайолет.