Судьба Вайлет и Люка (ЛП)

— Где сейчас твой отец? — Я поднимаюсь на ноги, поправляя юбку.
Он раскладывает карты на кровати, глядя на меня.
— Он живет в Калифорнии.
Я иду через комнату к кровати, на которой он сидит, темно-синяя простыня сминается подо мной, когда я сажусь и устраиваюсь поудобнее.
— Тогда почему бы тебе просто не жить с ним?
Он сжимает в руке перетасованную колоду карт.
— Все сложно.
— А как насчет твоей мамы? — Спрашиваю я.
— Еще сложнее. — Костяшки его пальцев белеют, когда он сжимает карты. — Как насчет твоих родителей? Что с ними случилось?
— Они оставили меня на пороге соседей, когда мне было шесть месяцев, — беззаботно вру я. Я занимаюсь этим годами, придумывая сложные истории, чтобы избежать горькой правды о том, что произошло, когда меня спрашивают незнакомцы. — Я предполагаю, что они не хотели меня или что-то в этом роде.
Он разделяет колоду ровно пополам.
— Это правда? Или ты выдумываешь историю?
— Зачем мне придумывать об этом историю? — невинно спрашиваю я, подворачивая ногу под себя. Его взгляд снова скользит по моим ногам, постепенно поднимаясь к бедрам.
Он нервно изучает меня, пока тепло ласкает мою кожу и скручивается в животе.
— Чтобы избежать настоящей правды.
— Так мы будем играть в «Техасский холдем», или как? — Я стремлюсь сменить тему.
— Да… но есть условие, — говорит он. — За каждую проигранную игру ты должна сказать мне одну правду о себе.
— Мне не нравится это правило, — говорю я ему. — А я не люблю говорить правду.
— Почему? Ты боишься, что проиграешь? — он бросает мне надменный вызов.
— Я ничего не боюсь.
— Это не может быть правдой. Все чего-то боятся.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Но если ты проиграешь, тогда ты должен рассказать мне что-нибудь правдивое о себе и что-нибудь хорошее.
Он проводит пальцем по краям карт, как будто считает.
— А что, если мне нечем поделиться?
— Я буду судьей. — Я протягиваю ему руку. — Теперь дай мне карты, чтобы я могла сдать. Я дилер.
Он переворачивает руку с колодой.
— Обычно я люблю сдавать. — Он кладет карты мне в руку, вздыхая, как будто отдает что-то очень ценное.
Я обхватываю пальцами деку.
— Ты много играешь?
— Иногда, когда мне нужны деньги.
Я тасую колоду, хотя он уже это сделал. Меня учили никогда никому не доверять, когда дело доходит до игры в карты. Отбрасываю верхнюю в сторону и раздаю.
Я поднимаю карты и заглядываю под них.
— Если бы мы играли в «Покер» на раздевание, ты бы проиграл после первой раздачи, потому что на тебе только полотенце.
Он поднимает свои карты, сдерживая улыбку.
— Да, но я не проиграю.
— Это ужасно высокомерно с твоей стороны. — Я переворачиваю три карты на кровати, выстраивая их между нами.
Его рот постепенно растягивается в эту всезнающую улыбку.
— Я знаю.
Я переворачиваю карты, и он странно смотрит на меня.
— Нет смысла скрывать то, что у нас есть, поскольку мы на самом деле не повышаем ставки.
Он улыбается.
— Я держу свое в секрете, так что давай, сдавай другую.
Я делаю то, что он говорит, и следующая карта, которую я сдаю, — туз. У меня есть один, но я пока не в восторге. Даже если шансы в мою пользу, это не значит, что я в выигрыше. Первое правило карт. И жизни.
Выражение лица Люка представляет собой смесь любознательности и скуки, что не имеет смысла, поскольку на самом деле они несовместимы.
— Сдай последнюю карту, — говорит он.
Переворачиваю и кладу. Ни одна из карт не является мастью, и нет ничего похожего на флеш или сет. У меня есть хорошие шансы на победу или, по крайней мере, на ничью, если ему повезет с тузом.
— Чему ты улыбаешься? — недоумевает Люк, перекладывая карты. — Может быть, у меня тоже есть туз.
— Я не знала, что улыбаюсь, — говорю я, кусая губу, чтобы перестать. — Что у тебя?
Он кладет свои карты, и мой восторг тут же угасает.
— Что я могу сказать? — Он задумчиво потирает подбородок. — Наверное, мне повезло.
Я морщу нос, глядя на его карты.
— Как это вообще возможно для тебя, чтобы получить на руки тузы?
 
— Возможна любая раздача. — Он расслабляется на матрасе, опираясь на локти, и полотенце соскальзывает настолько, что я могу видеть его бедра. — Теперь я могу задать вопрос.
— Валяй. — Это не значит, что я скажу правду. — Спрашивай.
Его ноги немного раздвинуты, и я клянусь, что вижу его яйца.
— Скажи мне, почему ты выпрыгнула из окна той ночью?
Я не пропускаю ни секунды.
— Я была под наркотой и хотела посмотреть, смогу ли я летать.
Он закатывает глаза.
— Я видел, как людей под наркотой, и ты точно не была. — Он отбрасывает карты в сторону и складывает руки на коленях. — Давай, Вайолет. Скажи мне правду.
Я хмурюсь.
— Я действительно не хочу.
— Ну, ты должна. Это часть игры.
Я колеблюсь, кусая ногти. Он забирает все удовольствие от момента и заменяет его давлением.
— Ты бы поверил мне, если бы я сказала, что пыталась научиться летать?
— А ты пыталась? — Его тело напрягается. — Ты пыталась… Ты сделала это нарочно?
Я опускаю руку на колени.
— Думаешь, я самоубийца?
— Я не знаю, что и думать, — говорит он, тяжело сглатывая. — Вот почему я спрашиваю тебя. — Его голос звучит тревожно, и я удивляюсь, почему.
— Нет. Это точно. — Я делаю паузу, пытаясь стряхнуть возникающие чувства из моего тела. — А, как насчет тебя? Почему ты хотел дратьс в ту ночь?
Он качает головой.
— Ты еще не выиграла раздачу, так что я не обязан отвечать.
Я опускаю взгляд на его карты на кровати.
— Как, черт возьми, у тебя оказались два туза?
— Наверное, мне просто повезло.
— Удачи не существует.
Мы упрямо смотрим друг на друга, а потом я неохотно сдаюсь, что может быть для меня впервые. Но я по-прежнему полна решимости выиграть следующую раздачу и получить от него ответ, чтобы ровнять наши очки.
— Я убегала от пары парней, — говорю я, собирая карты с кровати. Не могу поверить, что я просто сдалась ему вот так. — Вот почему я выпрыгнула из окна.
Почему ты убегала от них? — Он протягивает мне свои сброшенные карты, и я добавляю их наверх колоды.
— Не могу тебе ответить. — Я швыряю карты через кровать к нему. — Это уже два вопроса, а ты выиграл только один.
Он берет карты с ухмылкой на лице.
— Все в порядке. Я просто спрошу тебя после того, как выиграю следующую раздачу. — Он тасует колоду и раздает карты, выглядя таким довольным собой.
В итоге я проигрываю следующую раздачу, и он задает мне тот же вопрос, на который я раньше отказывалась отвечать, а затем терпеливо ждет, моего ответа.
— Я кое-что сделала, — раздраженно отвечаю я. Как, черт возьми, он выиграл эту раздачу? — Это чушь собачья. Сначала два туза, потом две дамы.
— Что за «кое-что»? — У него в руке колода карт, и он перебирает ее большим пальцем.
— Я кое-кого облапошила.
— Это еще не совсем ответ.
— Ну, это лучшее, что я могу тебе сказать, — говорю я, но он просто продолжает смотреть на меня, раскрывая карты веером, снова и снова, его сексуальные карие глаза скользят по моей коже. — Отлично. — Я сдаюсь по какой-то безумной причине, блаженство, которое я чувствовала раньше, ускользает все дальше и дальше, и я знаю, что скоро мне придется что-то с этим делать. — Я облажалась с ними во время сделки месяц или около того назад.
Он обдумывает мои слова и садится, отбрасывая карты в сторону. — Подожди, «Сделка», как с наркотиками?
Я пожимаю плечами, разведя руки в стороны.
— Ты действительно так удивлен?
Его взгляд скользит вверх и вниз по мне.
— Да… не знаю. — Он чешет голову. — Почему ты это делаешь?
— Потому что это работа, — говорю я ему. — Я также работаю официанткой, потому что я ненавижу влезать в долги, а колледж заставил меня часто влезать в долги.
— Но ты можешь попасть в тюрьму. Или может случиться что-нибудь похуже. — Он тяжело сглатывает. — Наркотики опасны, Вайолет.