Нарушая условности

– Вот так и твои студенты страдают, слушая об этих занудных законах и…
– София!
Тёща перебила дочь, но её голос тоже подрагивал от смеха. На Соню просто невозможно злиться. Я рассеянно слушал их болтовню, мечтая лишь о том, как бы поскорее добраться до дома. Но уехать без жены не мог.
Стоило лишь подумать о Дине, как она тут же оказалась рядом. Я приобнял ее за талию, затылком чувствуя, как теща буравит нас испытующим взглядом.
  
– Ты готова? – тихо спросил жену, на что она молча кивнула.
– Я останусь у бабушки с дедом, – раздался голос дочери.
Попрощавшись со всеми, мы с Диной направились к машине. По привычке открыл ей дверь и помог сесть, обошел машину и бросил взгляд на дом. У окна стояла теща и смотрела на нас. Как же мне осточертел этот маскарад!
– Ты мог бы быть с отцом поприветливей, – сказала жена, как только мы выехали на дорогу.
– Если ты имеешь в виду, что я должен был согласиться с ним, и в Париже у тебя не срослось по моей вине, то лучше хорошенько подумай, прежде, чем упрекать меня.
Несколько часов я сидел в этом чертовом доме, как ни в чем не бывало, стараясь сохранить спокойствие и не послать тестя к чертям. То раздражение, что я смог погасить в себе, стало набирать новую силу.
– Я уверена, он не это хотел сказать, – прошептала Дина, но я не ответил.
Намеренно включил радио, и всю оставшуюся дорогу до дома мы провели в молчании…
– В соответствии со статьей 32 Уголовного Кодекса Российской Федерации под соучастием принято понимать совместное совершение умышленного преступления двумя и более лицами.
Это была шестая пара за сегодняшний день. Голова раскалывалась, было видно, что и студенты страдают тем же. Решив сделать перерыв от монотонной начитки, я стал проверять отсутствующих.
– Ковалев все еще на больничном? – адресовал вопрос в аудиторию, не поднимая глаз от журнала.
– На следующей неделе его выписывают, Андрей Викторович, – ответила староста группы.
– Почему нет Соловьевой?
Напротив ее фамилии шли сплошные “н”, студентка появилась лишь на первом моем занятии. Я даже не успел запомнить ее в лицо. Ждал ответа, но группа молчала. Тогда я отложил журнал и повторил вопрос.
– Так что там с Соловьевой, мне кто-нибудь скажет?
Блондинка, сидящая на первой парте подняла руку, и я кивнул, ожидая ее ответа.
– Андрей Викторович, – сказала она, – Соловьева болеет.
– Она болеет только на моих парах? – спросил, скептически приподняв бровь, – три занятия назад вы говорили, что она уже выздоровела и вернется к учебе.
Девушка покраснела и опустила глаза.
– Прикрывая свою подругу, ты автоматически становишься ее соучастницей, о чем я и говорил ранее в своей лекции, – закрыл журнал, сделав себе пометку вызвать безответственную студентку в деканат, – можете передать ей, что с ней горит желанием побеседовать декан. А теперь продолжим.
Спустя две недели Соловьева так и не появилась на моих парах. Каждый раз ее одногруппники придумывали новые причины, по которым она пропускает занятия. Твердо решив заняться этим вопросом, я обратился к заведующей учебной частью. Оказалось, что студентка совсем не посещает занятия, уже давно. Это было странно, если учесть, что до этого ее успеваемость и посещаемость были на уровне. Несколько раз ей звонили с деканата, вызывая ко мне, но девушка так и не появилась. Лишь спустя месяц после того разговора в аудитории она напомнила о себе.
Сидел в кабинете, разбирая курсовые четверокурсников, когда в дверь тихо постучали. Сразу понял, что это очередной студент. Их можно определить по робкому стуку, будто они боятся входить в кабинет. Хотя в большинстве случаев так и есть.
Дверь приоткрылась, и в проеме появилась девушка. Бросил на нее короткий взгляд и кивнул, приглашая войти. Отложил папки в сторону и обратил свое внимание на студентку. В этот момент она подошла вплотную к моему столу, встала, опустив глаза в пол. Длинные темные волосы мешали рассмотреть ее лицо, и я не мог понять, знаю ли эту девушку.
– Вы что-то хотели? – спросил ее, а студентка, едва заметно вздрогнув от моего голоса, вскинула голову и посмотрела на меня.
Дождь, безлюдное кафе и зеленые глаза. Воспоминание вспыхнуло в голове молниеносной вспышкой, следом пришло узнавание. Первым порывом было узнать, все ли с ней в порядке, что случилось в тот день… Черт, это просто сумасшествие!
– Вы вызывали меня, – тихо сказала девушка, и ее голос, который я сразу же вспомнил, прокатился по коже леденящей волной.
Я сложил руки перед собой и стал рассматривать ее. Бледная кожа ярко контрастировала с темными волосами, под глазами синяки, словно их обладательница не спала несколько суток.
– Какой курс? – спросил ее, и поймал себя на том, что не могу отвести взгляд от ее лица.
– Второй. Моя фамилия Соловьева.
– Вот как, – откинулся в кресле, указав ей рукой на стул, – присаживайся, Соловьева.
Девушка нервно закусила губу, и я с ужасом понял, что излишне долго смотрю на ее рот. К счастью, внимание студентки было обращено на сцепленные пальцы, лежащие у нее на коленях. Неосознанным жестом потер переносицу и обратился к девушке, которая продолжала молчать.
– Думаю, мне не нужно разъяснять причину предстоящего разговора?
Соловьева посмотрела на меня и отрицательно покачала головой. Я кивнул, словно сам себе и продолжил.
– Почему ты пропускаешь занятия?
Девушка смотрела на меня, но мне казалось, что ее мысли сейчас находятся в совсем другом месте. И что невероятно, мне захотелось узнать, о чем именно она думает. Что мне хотелось снова услышать ее голос. Дьявол, я не понимал, что творится с моим хладнокровием, откуда вообще берутся эти чертовы мысли.
– Андрей Викторович, – сказала она, и я против воли подался вперед, – я была на больничном, а потом… я не могла… не успевала… понимаю… я все догоню.
Ничего не понял из ее слов, о чем тут же и сказал ей.
– Я хочу услышать внятный ответ, Соловьева, а не этот детский лепет.
Девушка снова отвела взгляд и нахмурилась, на секунду мне показалось, что она просто встанет и выйдет из кабинета, но в этот момент она заговорила.
– У меня проблемы личного характера, и…
– И они не должны влиять на твою успеваемость, – перебил ее, отчасти по той причине, что этот тихий низкий голос не давал мне покоя.
– Да, Андрей Викторович, – едва ли не шепотом ответила она, – но у меня были проблемы, которые необходимо было решить.
Ее голос не выражал никаких эмоций, будто сейчас передо мной сидела кукла, отвечающая на автомате.
– Не хочешь рассказать мне, что случилось? – мягко спросил ее, но девушка отрицательно покачала головой.
– Что ж, – я достал бумагу со списком, который мне принесла секретарь, и положил перед ней, – ты пропустила три коллоквиума, не появилась ни на одном занятии. Есть веские причины для этого, которые я должен знать?
Студентка молчала, снова переключив внимание на свои ладони.
– Хорошо, – посмотрел на список еще раз, – до сессии не допущена. Ты же у нас на бюджете? Такими темпами добьешься отчисления.
Только сейчас я заметил, что девушка дрожит, и почувствовал себя ублюдком, сам поражаясь такой ненормальной реакции. Прокашлялся, стараясь вернуть обычное хладнокровие.
– Можешь быть свободна, Соловьева.
Взяв в руки курсовую, я стал делать пометки, которые должны помочь студенту для защиты, но понял, что Соловьева и не думает уходить.
– Что-то еще? – спросил ее, не поднимая глаз.
И в этот момент услышал тихое “спасибо”. Я опешил, не понимая, что происходит и резко вскинул голову.
– За кофе, – в глазах девушки стояли слезы, и впервые за всю мою работу преподавателем, это затронуло какие-то участки моей души.
  
Я даже не успел сказать что-либо, как Соловьева развернулась и направилась к двери. Пальцами снова надавил на переносицу, стараясь прогнать из памяти эти зеленые глаза, сделал глубокий вдох и окликнул девушку.