Бабочка огня (СИ)

Руденко позвонил в звонок и назвался. Дверь открылась. Внутри было тихо, в воздухе витала смесь ароматов духов, табака и освежителя воздуха. Затем послышались шаги, к ним навстречу вышел высокий стройный парень в светлом костюме и зализанными назад удлиненными темными волосами.
– Вообще-то мы еще закрыты, – манерно сказал он и развел руки в стороны.
Илья кашлянул, обратив внимание на его тонкие запястья и покрытое автозагаром лицо.
  
– Вообще-то мы по делу, – буркнул Руденко. – Где тут у вас с кем можно поговорить?
– Можно со мной, – игриво скосил на него глаза парень и протянул ладонь лодочкой.
– Альберт.
Проигнорировав его руку, Руденко обернулся и сверкнул на Илью глазами.
– Очень приятно, Альберт, – ринулся вперед Илья. – Где можно присесть?
– А что случилось? Вы что, правда из Следственного? Вообще-то без повестки я ничего говорить не буду. – Он вытянул губы трубочкой и несколько раз моргнул.
– Я тебе повестку организую! – Пообещал Руденко, сжимая кулаки.
– Мой друг шутит, – успокаивающе произнес Илья. – Дело в том, что ночью у моей подруги украли дорогой телефон.
– В смысле? – Округлил глаза Альберт. – И че? Смотреть надо за своими вещами! Тут народу знаете сколько за ночь бывает? Музыка, танцы, стриптиз... ой, – он закатил глаза, – веселье!
– Да я понимаю, что веселье. Просто подруга у меня не простая барышня, – Илья склонился к уху парня и едва не чихнул, задохнувшись от его парфюма. – Папа у нее... – Он понизил голос, а Альберт замер.
– Да ладно? Серьезно? – Ахнул Альберт. – Ой, мальчики, как же я могу помочь? Клуб не несет ответственности за вещи посетителей.
– Нам бы по камерам глянуть, что тут и как было. Вдруг сам момент кражи попал? А дальше мы сами. Следственный разберется.
– Из-за телефона? – Пораженно воскликнул Альберт.
– Из-за папы, – прищурился Илья. – Там фоточки разные, ну, ты же понимаешь...
– Оу, – вскинул заламинированные бровки Альберт. – Понимаю. Пойдемте. Только вы мне гарантии предоставьте, что наш клуб никоим образом не будет фигурировать в... ну, вы понимаете...
– Дам я тебе... гарантии... – Сурово пообещал Руденко и отчетливо скрипнул зубами.
– Какой он... жесткий... – Передернул плечиками Альберт.
– Это да, – согласился Илья. – Голой ладонью деревянную доску ошкурить может.
– Что вы говорите? – Окинул заинтересованным взглядом Альберт оперативника, а тот побагровел. – А ошкурить это как?..
– Я вам потом расскажу. Давайте нашим делом займемся?
Они прошли в комнату охраны – небольшой кабинет три на три, где в этот момент никого не было.
– Я вам сам все покажу. Присаживайтесь, – Альберт похлопал по сидению стула рядом с собой, поглядывая на Руденко, но вместо него уселся Илья.
– Вы идите, Альберт, мы тут сами.
В течение часа они с Руденко просматривали записи в клубе на перемотке, пока не увидели Ольгу Кречетову.
– Ты про какого папу ему тут наплел? – Поинтересовался Руденко.
– А, не обращай внимания. Папа на их сленге совсем не папа, но если он главный прокурор, то сам понимаешь. Так, смотри, вот она со своими друзьями. Пьет... пьет... опять пьет... Так, а это что за хмырь рядом с ней нарисовался? Целуются... О, теперь ругаются.
Руденко пригляделся и пожал плечами:
– Хлюпик какой-то.
– Да прям! Очень даже ничего...
– Говоров, ты мне эти шуточки брось! Развели тут, понимаешь...
– Ты, Коля, шовинист и мужененавистник.
Руденко выругался, но кадр на телефон заснял.
– Перемотай-ка, куда они пошли... Ага, ругаются... О, как она его по морде приложила! Так, давай искать кадры с улицы... А, нет, Ольга вернулась. А где этот хлюпик?
– Ушел, наверное.
– Надо Альбертика позвать.
– Зачем? И так ведь все понятно: пьяная баба повздорила, потом надралась и в последний путь отправилась.
Но Илья все же отправился на поиски Альберта и нашел его в обитом бархатом зале за подсчетом спиртного в баре.
– Нам бы еще кое-что у вас узнать, – мило улыбнулся Илья.
– Ну что еще? – Заныл Альберт.
– Записи камер с улицы.
– А это зачем?
– Мы нашли вора и хотим узнать, в какую сторону он ушел, – серьезно ответил Илья.
– Только представьте, какую помощь вы окажете правосудию, когда мы его найдем.
– Представляю, – поскучнел Альберт.
Через пятнадцать минут Илья был уверен в том, что автомобиль Ольги Кречетовой был испорчен специально. Конечно, разглядеть толком, что происходило в салоне, он не смог. Увидел лишь, как мужчина залез внутрь, потом вышел и вернулся в клуб. Ольга танцевала, он подошел к ней и даже обнял ее. Она прильнула к нему, затем повисла на его шее. Все это Илья заснял на телефон, потому что без специального разрешения не мог изъять видеозаписи из клуба.
– Я твой должник, – сказал он на выходе Руденко.
– Ты, главное, меня под монастырь не подведи, а остальное фигня, – усмехнулся тот. – Сам знаешь, мы народ подневольный, следуем букве закона и приказа. Но если что, звони, – подмигнул он.
– Спасибо, Коля!
Они пожали друг другу руки и разошлись. Илья посмотрел вслед отъезжающей машине. Он прекрасно знал, что Коля Руденко обязательно проверит по базам, кто был вместе с Ольгой Кречетовой. Без шума и пыли, и даже без приказа.
  
Глава 40
 
Рита
Еще накануне вечером из магазина пришла доставка: детские костюмы из темной ткани, белые рубашки и галстуки. Пакеты с одеждой принес Дмитрий, мне оставалось только погладить вещи и одеть мальчиков. Глядя на своих воспитанников, я не могла избавиться от странного впечатления, будто каким-то невероятным образом попала в фильм «Крестный отец». Слава богу, мне самой не пришлось выряжаться в черное платье и напяливать на нос огромные темные очки. Дети ныли, отказываясь облачаться в непривычные вещи и не понимая, зачем это нужно. Кое-как мы собрались и спустились вниз.
– После прощания вас отвезут домой, – сказал мне Дмитрий.
«И слава богу!» – Подумала я. Не хватало еще тащить детей на кладбище. Там сейчас грязно и вообще, вся эта атмосфера любого введет в депрессию.
Мы заняли заднее сидение автомобиля. Дмитрий был за рулем. Кречетов сел в другую машину, его высокую фигуру в темном я увидела лишь мельком.
Из Зыблово ехали минут сорок. Зал прощания оказался большим и был заставлен венками и корзинами с цветами. Народу прилично, но женщин мало, в основном, со спутниками. Мне пришлось взять Ваню на руки, чтобы он не убежал. Мы отошли в угол, подальше от гроба, я надеялась, что Кречетову хватит ума не заставлять мальчиков подходить ближе.
Время от времени он поглядывал в нашу сторону, и когда отдавал распоряжения, и когда разговаривал со служащим этого скорбного места. Затем появился толстый батюшка с кадилом. Открыв рот, Макар уставился на него и вздрагивал каждый раз, когда батюшка подкидывал кадило вверх.
Стало душно. Исподтишка я разглядывала присутствующих, подмечая роскошные шубы и украшения. Вся стоянка перед зданием была заставлена дорогими автомобилями, некоторые люди не задерживались, но обязательно подходили к Кречетову, чтобы пожать ему руку, обнять и перекреститься.
Никаких вспышек камер или фотоаппаратов, из чего я сделала вывод, что журналистов здесь не было. Охранники внимательно следили за происходящим, перемещаясь по залу.
Кречетов снова посмотрел на меня, но я сделала вид, что ничего не замечаю, и отвела глаза.
Вдруг в толпе мелькнуло знакомое лицо, и жар прилил ко моим щекам. Это был Илья с букетом гвоздик, обернутых в темную бумагу. В первую секунду я было решила, что ошиблась. Стала искать его, но снова наткнулась на взгляд Кречетова.
  
Не знаю, почему, но в этот миг я подумала, что должна быть осторожней. Странное чувство охватило меня, словно мы с Ильей – заговорщики. Но ведь это было не так! Мы всего лишь обменялись парой ничего не значащих фраз. И здесь он явно не из-за меня. Должно быть, знает Кречетова или его жену. От этой мысли мне стало трудно дышать, хотя вызвано это было, скорее, тем, что Ваня крепко обвил мою шею руками и прижался щекой к виску. Мои руки заныли под его весом. Я поискала стул и села, устроив мальчика на своих коленях.