Бабочка огня (СИ)

– Да так, задумалась.
– Поменьше думай, тут это никому не нужно. Ладно, – тяжело вздохнула она, – пойду уберу, пока хозяйка не проснулась.
– Она до обеда спать будет, поверь мне, – усмехнулась я. – Давай я тебе помогу. Вдвоем быстрее и веселее.
– Ну, давай, – пожала плечами Таисья. – Только...
– Нет, я просто так хочу тебе помочь. Мальчики спят, у меня есть время.
Вдвоем мы управились довольно скоро. Я составила початые бутылки в большой бар, пустые отнесла на кухню. Остатки мяса и прочей снеди Таисья безжалостно сгребала в мусорные пакеты. Мне до сих пор было больно на это смотреть, но я постаралась выбросить печальные воспоминания из головы.
  
– Жаль, у хозяина нет собак, – все же заметила я.
– Он их терпеть не может. Однажды увидел из окна приблудную, так стал по ней из пистолета палить.
Я ахнула и едва не выронила стопку тарелок.
– Попал?!
Таисья лишь отмахнулась.
Мы сложили посуду в посудомоечную машину. Хрустальные стопки и фужеры Таисья мыла сама, потом до блеска натирала их специальным полотенцем.
Когда я уже собиралась покинуть ее, на кухню пришел один из охранников. Поводив носом, будто голодный кот, он сказал:
– Тай, там тебя тетка спрашивает. Эта, с тележкой. Ты заказывала что-то?
– Вроде, нет, – помотала головой Таисья. Она открыла холодильник и стала изучать его содержимое, передвигая судки, пакеты и упаковки. Затем достала тарелку с помидорами и поставила ее в раковину.
– Что за тетка? – Спросила я.
– Молоком торгует. Сметаной свойской. Я у нее для себя беру. Скажи ей, что мне ничего не надо! Вчера же приходила, я творогу купила.
– А какое молоко она носит? – Встрепенулась я. – Коровье? – Детям я давала молоко из коробок. Дорогое, магазинное.
– Козье.
– Давай для детей возьмем? Оно полезнее обычного.
– Ольга Валентиновна его не любит. Говорит, воняет.
– Когда она вообще последний раз молоко пила? – Не удержалась я от сарказма.
Охранник и Таисья переглянулись, мужчина потер подбородок, скрывая улыбку.
– Ну, я в смысле, что дам его сегодня детям попробовать. Кашу сварим. Она его даже не увидит.
– И то верно, – внезапно согласилась Таисья. – Сейчас приду.
– Можно я с тобой? Проветрюсь!
Таисья порылась в коробке и вытащила несколько мелких купюр.
– И как тебе только удается вечно меня с панталыку сбить, Ритка?
Я накрыла готовые сырники чистым полотенцем и последовала за ней и охранником. Стоя в дверях, смотрела, как у раскрытой калитки происходит товарообмен. Симпатичная пожилая женщина в платке поблагодарила Таисью, запихивая деньги в карман, отдала банку, а потом глянула на меня и вдруг расплылась в улыбке.
– Здравствуйте! – Кивнула я и, дождавшись Таисью, зашла в дом.
Когда мальчишки с аппетитом поглощали свой завтрак, я поймала на себе ее настороженный взгляд.
– Что? – Спросила я ее, вытирая Ванечке рот.
– Вчера все нормально было? Хозяина видела?
– Да, все хорошо.
– Странно... – Пробормотала она и, фыркнув, отвернулась к своим кастрюлям.
Конечно, странно. Я и сама воспринимала всю эту ситуацию как нечто из ряда вон. Таисье я ничего не рассказала о нашем разговоре с Кречетовым, потому что не ждала от нее ни помощи, ни совета. Еще неизвестно, как все это отразится на ней самой, вот в чем беда. Очень не хотелось стать причиной чьих-то проблем. В конце концов, при желании Кречетов может узнать про меня всю подноготную именно от нее. А она расскажет, в этом я нисколько не сомневалась. И слава богу, я не доверилась ей, не поделилась тем, что со мной произошло в Воронеже. Промолчала об Артуре и о том, что мне пришлось пережить по его вине.
– Выгонит он тебя, Ритка. Помяни мое слово, выгонит, – донесся до меня вздох Таисьи.
  
Глава 25
 
Илья
– Давай пляши, Илюшка! – С хитрой ухмылкой встретила его на пороге Василиса Семеновна.
К ней он зашел уже вечером, изрядно вымотавшийся и голодный. Днем ездил в редакцию, потом в МВД, чтобы получить разрешение на просмотр документов, затем в областной архив, где просидел без малого пять часов, стенографируя и делая снимки с уголовных дел, в которых хоть как-то засветились Кречетов и Мелкумян.
Мелкумян, кстати, оказался совсем не юнец, 34 года. Конечно, моложе Кречетова, но вполне себе состоявшаяся личность, широко известная в полулегальных бизнес кругах и, соответственно, в полицейских. И тому, и другому последние годы удавалось уходить от ответственности, но каждый из них имел за плечами тюремный срок. Два сапога в этом случае были не парой, а противниками, готовыми на все, чтобы контролировать металлургический бизнес в области. Кречетов уже пятнадцать лет старательно работал над своим имиджем: курировал промышленные выставки, вкладывался в городские проекты и даже занимался благотворительностью, но Илья знал, что у таких людей начинка не меняется даже в том случае, когда в глазах общества он появляется с нимбом на голове. То, с каким старанием Кречетов «чистил» собственное прошлое, как раз говорило о том, что он не остановится ни перед чем, чтобы не потерять власть и возможности. Да, не своими руками, но в его случае цель оправдывала средства. А с такими возможностями и знакомствами еще и обеспечивала безнаказанность.
«Хитрый злобный лис», – думал Илья, рассматривая ранние фотографии Кречетова.
– «Шакал...» – глядя на снимки Мелкумяна.
– М-да, плясун из тебя так себе, – хмыкнула Василиса Семеновна, глядя на его непонимающее лицо. – Видела я твою зазнобу, вот!
– Да ладно? – Илья привалился к двери и покачал головой. – Да вы прям Штирлиц, Василиса Семеновна!
– Тю! Скорее, радистка Кэт, – подмигнула женщина и махнула рукой. – Давай, проходи! Покормлю тебя.
– Нет-нет, неудобно... Я ведь только поздороваться хотел... так что, эта девушка живет в Зыблово? А в каком доме? Работает или...
– Зачастил, зачастил! Называется только поздороваться зашел! – Хохотнула хозяйка. И тут же, вторя ей, из-за загона заблеяли три беленькие козы.
Илья скинул куртку, повесил ее на крючок и пошел за женщиной. Дом у нее был снаружи вроде небольшой, но сделанный по уму: и потолки высокие, и стены отделаны деревом, тканые половички вдоль и поперек на полу. Хороший дом, пахнущий древесной стружкой и козьей шерстью.
– Козы с вами всю зиму здесь находятся? – Спросил Илья, попутно погладив одну из них между рожками.
– Ага, мне так спокойнее. Потеплеет, я их в сарай отправлю. Он у меня крепкий, но все одно – надо стены проверить, не прогрызли ли лисы.
– Я вам помогу, – ответил Илья. – Умею и с рубанком, и с молотком обходиться.
– Вот и славно. Не откажусь.
Василиса Семеновна поставила перед ним миску борща и сметану.
– Ешь давай, и чтобы я слышала!
– Что вы хотите услышать? – Растерялся Илья.
– Как за ушами хрустит!
– А, так за этим дело не станет! – Он добавил сметану в борщ и зажмурился от исходящего из миски аромата.
Его правая рука немного подрагивала, как бывало каждый раз, когда он волновался. Заметив это, Василиса Семеновна как бы невзначай спросила:
– Может, стопочку налить?
– Нет-нет, благодарю, я не пью.
Она удивленно вскинула брови:
– Зашитый, что ли?
– Заговоренный, – усмехнулся Илья. – Рассказывайте, Василиса Семеновна, не томите!
– Ну ладно, слушай! – Женщина села напротив и степенно разгладила подол платья. – Видала я твою зазнобу. Все так, как ты и говорил: тонкая, звонкая, с глазами.
Илья не удержался и прыснул в кулак.
– С глазами, слава богу!
  
– Будешь перебивать, голодным на слова окажешься, – хитро прищурилась она.
– Все, молчу, ем, слушаю!
– В двенадцатом доме она живет!
– В каком? – не поверил Илья.
– В двенадцатом! Это тот, который с краю. Кубик-рубрик!
Илья даже не стал ее поправлять, не до того было.