Будни старого психиатра. Байки о пациентах и не только

– Всё понятно. А какое сегодня число?
– Пятое сентября.
– Ну вот, не знаете…
– Всё я знаю! Не надо мне нервы на вышку поднимать! Вы мне каждый день в суп и в чай наркотики подмешиваете!
Тут не удержалась сестра больной:
– Маша, да что с тобой такое? Ты ведь сейчас у себя дома, а это – врачи, они помочь тебе приехали!
Но больная осталась непреклонной:
– Уйди отсюда, <самка собаки> поганая! Я тебе сейчас надаю по башке-то! Уйди, я сказала!
  
– Всё, Мария Васильевна, успокойтесь, давайте-ка поедем в больницу, будете лечиться и отдыхать.
– Куда поедем? Я здесь не буду, выписывайте меня!
К сожалению, уговорить Марию Васильевну по-хорошему, не получилось. Да и не мудрено, ведь она была дезориентирована и не могла понять обращённую к ней речь, поэтому пришлось её силой вести в машину, правда, без вязок.
Выставил я ей органическое бредовое расстройство. Первопричиной такого состояния послужило физическое повреждение головного мозга вследствие травмы. От конкретных высказываний по поводу прогноза воздержусь. Может, станет ей лучше, может – нет, это пока непредсказуемо.
Новый вызов ждать себя не заставил: ДТП, сбита женщина сорока восьми лет. Единственное, что радовало, она находилась в сознании.
Прибыли мы быстро, поскольку место происшествия находилось совсем рядом. Пострадавшая в перепачканных куртке и брюках, стояла, прислонившись к фонарному столбу и морщилась от боли. При виде нас из зелёной небольшой иномарки с включённой «аварийкой» вышла высокая молодая женщина:
– Здравствуйте, это я её сбила. Она вот здесь, в неположенном месте, прямо передо мной выскочила. Хорошо, что скорость была небольшая и я сразу затормозила. А так бы неизвестно, чем закончилось.
– Гаишники едут?
– Да, я вас и их вызвала.
– Что вас сейчас беспокоит? – спросил я у пострадавшей.
– Нога сильно болит, вот здесь, – показала она на бедро. – Я от удара упала, но встала сама. До столба кое-как доковыляла, а дальше никак.
Подкатили к ней носилки-каталку, уложили и в машину загрузили. В ходе осмотра так и не удалось мне дознаться: то ли ушиб, то ли перелом. Но для перестраховки всё же выставил под вопросом закрытый перелом левой бедренной кости, после чего её в травматологию свезли.
Тема о недопустимости перехода проезжей части в неположенном месте является до крайности избитой и навязшей на зубах. Всем всё давно известно и ясно, как божий день. Но несмотря ни на что, люди как нарушали, так и будут нарушать. Вероятно, по той причине, что многие тысячи трагических примеров почему-то перестали восприниматься всерьёз.
Эх, как не хотелось докладывать об освобождении, зная, что сейчас очередной вызов всучат! Но деваться некуда. Дали боль в спине и одышку у мужчины шестидесяти девяти лет. Вызвала жена.
Открыла нам супруга больного, выглядевшая крайне расстроенно.
– Здравствуйте, у него, наверно, воспаление лёгких. Он вчера вечером с огорода ехал и под дождь попал. Пришёл весь сырой, озябший, да ещё и с сумками тяжеленными. У меня прямо предчувствие было, что чего-нибудь случится. И вот, точно!
Больной, полноватый мужчина с бледным лицом, лежал на кровати, укрытый до шеи одеялом.
– Здравствуйте, Владислав Викторыч, что вас беспокоит?
– Под лопатками сильно болит, и что-то дышать тяжело, воздуха не хватает. Вам уж супруга всё рассказала. Скорей всего, я воспаление лёгких подхватил.
– Температуру мерили?
– Мерил, нормальная.
Вообще нужно было начать с аускультации, но я, повинуясь неожиданно засвербевшей чуйке, решил сперва сделать ЭКГ. Лента с задненижним острым инфарктом миокарда ничуть не удивила. Да, вот тебе и воспаление лёгких. Здесь повторюсь, что инфаркт далеко не всегда протекает по классическому сценарию с сильнейшей болью за грудиной и возможной иррадиацией в левую руку. В последние лет двадцать он, подобно секретному агенту, стал мастером маскировки и использует множество легенд прикрытия.
Обезболили Владислава Викторовича наркотиком, сделали и дали всё, что по стандарту положено и благополучно увезли в областную больницу.
После того, как передали больного, и всё, что нужно, я отписал, мы ни минуты не сомневались в том, что нас наконец-то позовут обедать. Но нежданно-негаданно влепили ещё вызов. Причём наш, профильный, от которого не отвертишься: в отделе полиции психоз у мужчины пятидесяти трёх лет.
Как всегда, визит в райотдел начался с увертюры. В смысле с рассказа дежурного о пациенте:
– Этот Волков уже всех достал! Всю жизнь то в зонах сидел, то в психушках лежал. Он вообще конченый! Спокойно ему не живётся, уже всех достал. Сегодня с топором к бывшей жене ломился, угрожал убийством. Его сюда притащили, хотели объяснение взять, а он какой-то бред несёт. Закройте его уже в дурку, ну сколько можно-то? Ведь все от него стонут!
Если б не знал я настоящего возраста болезного, то без сомнений бы решил, что перед нами древний старик. С длинными грязными волосами в колтунах, с широкой бородой, одетый в грязную потрёпанную куртку и в большие, не по размеру, штаны, он источал ни с чем несравнимую бомжацкую вонь. Однако бомжом этот господин не был, о чём свидетельствовал паспорт с пропиской, который нам передал полицейский.
– Здравствуй, уважаемый! Рассказывай, за что тебя сюда закрыли?
– Бабу свою хотел завалить, – ответил он так просто, словно всего лишь собирался сказать ей: «С добрым утром!»
– Так она же вроде бывшая жена? По сути-то, чужой человек.
– А <не волнует>! Она же главная <распутная женщина> в городе, её все <имеют>. Из Челябинска, из Питера, из Москвы, да откуда к ней только не едут, она всем даёт! Так ей мало, теперь она с сыном живёт, хочет женить его на себе! Понял, да?
– И откуда ты всё это узнал?
– Откуда… От верблюда! Я когда на больничке с язвой лежал, пол раскрылся, и смотрю, там Толян стоит, который десять лет назад умер. Вот он мне всё и рассказал. А сейчас все её мужики надо мной смеются, лохом и терпилой называют. Ну ты сам посуди, <нафига> мне это надо?
– Понятно. У тебя травмы головы были?
– Конечно, ёп! Вон, вся башка в шрамах.
– У психиатра наблюдаешься?
– Да <на фиг> он мне нужен.
– В психиатрической больнице когда последний раз лечился?
– Давно, сейчас и не вспомню.
– Ну хотя бы примерно, пять, десять, двадцать лет назад?
– Лет пять, наверно.
– Где ты сейчас находишься?
– Да вроде мусарня, а может больничка. Пока не знаю.
– А какие сегодня число, месяц и год?
– Май, наверно. Девятого мая парад был, я ходил смотрел.
– Ты, я так понимаю, не работаешь. А на что живёшь?
– Пенсию получаю, я же инвалид.
– Всё ясно, поехали в больницу.
– Дык, а здесь-то чего?
– А здесь отдел полиции.
У господина Волкова, как и у женщины с предыдущего психиатрического вызова – органическое бредовое расстройство. Только в придачу к нему ещё и нечто похожее на Корсаковский синдром. Точно не утверждаю, поскольку при этой патологии, кроме всего прочего, должны быть грубые нарушения памяти на текущие события. Однако больной прекрасно помнил свой визит к бывшей жене, осознавал, с какой целью к ней явился. А вот всё остальное, присущее Корсаковскому синдрому, было в наличии. Здесь имеются в виду ложные воспоминания, например, фантастический «визит» давно умершего Толяна, а также дезориентированность во времени и пространстве. Ни о каком излечении речи, конечно, не идёт и нужно решать вопрос о помещении этого Волкова в психоневрологический интернат.
Впору было об ужине думать, а нас ещё только на обед позвали. Но ладно, хоть так-то. Господину Степану я перестал покупать гостинцы. Какой смысл, если не получается застать его дома?
  
Эх, жалко, прошли те времена, когда после обеда можно было часик полежать и расслабиться. А теперь не забалуешь, на всё про всё не больше сорока минут.
Планшет резким звуком известил о вызове: в подъезде дома без сознания женщина восьмидесяти лет, травма головы без кровотечения.