Разлом (СИ)

— Очень хорошо. — Облегченно произнесла Даша. — У меня, честно говоря, возникло чувство вины, что я вначале рассердилась на его активность.
— Нам тоже пора ехать. — Максим посмотрел на часы. — Выбились из графика на десять минут.
Илья сел за руль и отрегулировал сиденье и зеркало под себя. Даша села рядом и надела темные очки.
— Я буду штурманом. — Она дружески похлопала Илью по плечу. — Десять метров прямо, потом резкий поворот направо.
  
— А можно вы будете молчать, а то я не усну. — Попросил Максим.
— И что, даже петь нельзя? — Подразнила Даша.
— Пой, но про себя. — Максим положил на плечо подушку, чтобы Гуле было мягче опереться головой.
— Я не знаю ни одной песни про Дашу. — Не унималась подруга Ильи.
— Вот и не пой. — Максим закрыл глаза.
Илья включил на телефоне программу с радарами и карту, воткнул его в держатель и выехал на трассу. На душе было легко и весело, словно он совершил поступок, подтолкнувший его вперед. Настоящий мужской поступок, окончательно разорвавший пуповину, соединяющую его с родителями. Хорошо, что они сами способствовали этому в отличие от родителей Даши.
Дорога постепенно заполнялась машинами. Трасса Оренбург- Самара, однополосная почти на всем своем протяжении, в дневное время была сильно перегружена. Транспортный поток фур из Азии в Европу и наоборот, превращал дорогу в караванный маршрут, на котором легковушкам отводилась второстепенная роль. Местами фуры собирались в колонны, обогнать которые без риска для жизни не получалось. К тому же дорога была извилистой, со слепыми поворотами, с постоянной сплошной разметкой. Очень быстро благодушное настроение сменилось раздражительностью.
Даша заметила перемену Ильи.
— Не обгоняй. Мы никуда не торопимся. Это не гонки, а отдых.
Илья хотел сказать, чтобы она не советовала ему, как ехать, но в этом момент у Даши завибрировал на беззвучном телефон. Она посмотрела на экран и произнесла упавшим голосом:
— Родители звонят.
— Не бойся, я с тобой. — Илья положил ей руку на колено.
— Да, мам. — Даша приняла звонок. — Мы с Ильей, Максимом и Гулей едем на море. Черное, мам. Нет, я не шучу. Мам, ну вы меня постоянно за ребенка держите, я так никогда не повзрослею. Нет, это было мое решение. Мы уже возле Самары. А ты как хотела, мам? Больше того, по возвращении я буду искать работу в другом городе, потому что вы будете лезть в мою жизнь, пока окончательно ее не загубите. Да, оказывается, я такая. Купи папе валидол, прежде чем рассказать. Всё, целую, как доедем, позвоню. — Она в сердцах выключила телефон и бросила на полку. — Фух, полегчало, теперь можно ничего не бояться.
— Вот ты и стала женщиной. — Поддел ее Илья.
— Ага, теперь мне нужен свой очаг, чтобы поддерживать в нем огонь. Я слово в слово знала, что она мне скажет. Как можно быть таким человеком, который всегда говорит одно и то же?
— Не осуждай мать, она всегда хочет как лучше. — Попросил Илья.
— Для нее. Держать меня при себе, чтобы ей и папе спокойно было.
— Ребята, давайте вы потерпите пару недель, а потом сходите к семейному психологу. Дайте поспать. — Попросил Максим.
— Прости. Во мне всё клокочет. Я лопну, если не выговорюсь.
— А ты пиши мне на телефоне. — Предложил Илья. — Я в свободную смену почитаю.
— Не буду я ничего писать. — Даша откинулась на спинку. — Обгони эту черепаху, чего мы плетемся.
Илья улыбнулся, проверил безопасность маневра и обогнал старый груженый зерновоз с полуприцепом, чадящий на подъем черным солярочным дымом. Не доезжая Самары, повернул налево на Саратов. Поток грузовиков стал реже, зато прибавилось легковушек с номерами из разных регионов России. Народ из северных областей и республик стремился на юг, погреть недорого свои кости. На крыше многих машин имелись багажники, как будто люди взяли с собой еще и палатки, чтобы максимально удешевить отдых.
На телефон Даши пришло уведомление. Она взяла его, долго смотрела в экран, и с удивленным выражением лица показала Илье. Там было сообщение, что отец Даши перевел ей тридцать тысяч рублей.
— Неожиданно. — Произнес Илья. — Там нет сообщения, что это тебе на квартиру на первое время?
— Нет, вообще никакой приписки. — Даша снова уставилась в экран, затем набрала номер отца. — Пап, привет. От тебя пришел перевод. Да? Спасибо. Я не ожидала. А ты на меня не сердишься? Сердишься. Ну, простите меня, но это все равно должно было произойти. Хорошо, что я не одна и мне не страшно. Да, я буду искать работу в другом городе вместе с Ильей. Мы хотим понять, чего стоим сами по себе. Спасибо и простите, что пришлось так поступить. Люблю вас. Конечно, напишу, пока.
Она отключилась и посмотрела на Илью глазами полными слез.
— Ты победила. — Он был рад, что проблема, гнетущая Дашу, разрешилась.
— Не я победила, это мы победили, с мамой и папой вместе. Преодолели порог страха. Я не ожидала, что они так быстро смирятся.
— Умные люди обычно так и поступают в ситуации, которую не изменить. Меня мать этому давно научила. Не хотела, чтобы я напрасно терзался, когда ничего сделать нельзя. Раз не можешь изменить, значит так надо.
— Полегчало, но на душе осталось чувство вины, как будто я обидела их. — Призналась Даша.
— Привези матери чурчхелу, а отцу чачу. Я так обещал.
— Ладно, хорошая идея. — Улыбаясь, Даша уставилась в окно, любуясь пейзажами, которых до этого почти не замечала.
В отличие от степной оренбургской природы, здешняя отличалась рослыми деревьями и большим количеством зелени. Трава по обочинам родной области уже давно выгорела и пожелтела, а здесь все еще сохраняла изумрудную свежесть. Илья сверился с картой, чтобы остановиться на очередном кемпинге к окончанию трехчасовой смены. Пора уже было пообедать.
Он припарковался в тени большой березы, свесившей раскидистые ветви почти до самой земли. Открыл дверцу и вытянул наружу ноги.
— Эй, сони, вставай пришел.
Максим зашевелился и вытянул руки вперед.
— Как хорошо, когда за тебя ведут машину. — Он широко зевнул. — Спал бы, да спал.
— Пора бы и перекусить чего-нибудь серьезного. — Илья привык питаться по часам, а сейчас как раз подошло время обеда.
— Я слышала сквозь сон, что ты решила вопрос с родителями. — Гуля поднялась с подушки.
— Да, все прошло намного легче, чем я ожидала. — Радостно призналась Даша.
— Поздравляю. — В голосе Гули как будто проскочила легкая зависть. — Открывай багажник, будем плитку доставать, греть кипяток. — Попросила она Максима.
Обед затянулся больше чем на полчаса. Вода грелась на туристической грелке очень долго. Видимо, она была рассчитана на туристов, которые уже пришли к месту и больше не спешат. Днем температура все равно поднялась до тридцати градусов. Горячая еда, да еще и с перчиком, вызвала обильное потоотделение.
— Так мы протухнем до моря. — Расстроился Илья, принюхиваясь к подмышкам.
— У меня есть средство от всех запахов. — Максим вынул из бардачка бутылку с прозрачной жидкостью. — Это головы, побочный продукт батиного самогоноварения. Он дал мне, чтобы я протирал стекла и фары зимой от грязи. Тут градусов восемьдесят спирта, но он метиловый.
— А от пота как он помогает? Наружно или все-таки придется пить? — Поинтересовалась Даша.
— Короче, рассказываю. Я в том году летом курьером подрабатывал. Привез доставку в богатый дом. Жара стояла, как сейчас. Чую, подмышки уже несвежие, клиенты могут пожаловаться, что курьер был вонючим. А я что, душ с собой должен был возить? Из всех жидкостей, только бутылка батиных голов была. Я взял тряпку, смочил ее и протерся. Подождал, когда спирт испарится, чтобы не сказали, что курьер приехал пьяный, и всё, до самого вечера пах, как огурчик, свежестью.
  
— Мы же взяли влажные салфетки. — Напомнила Гуля.
— Я думал, салфетки для другого, для более интимного процесса. — Признался Максим. — Спиртом там точно лучше не протирать, а вот для подмышек самое то.