Дорога миров (СИ)

— Выдать гипотезу за уже нечто доказанное. Чисто женское коварство. Обожаю!
— Военная хитрость, — надула губки девушка, изображая из себя этакую невинность вкружевах. И тут же расхохоталась, зная, что в такие моменты выглядит ни разу не убедительно, но очень своеобразно. — Я в тебе уверена, ты сумеешь выжать из него всё, расплатившись вместо золотых монет паршивой подделкой, но зато ярко и призывно блестящей. И вообще, к чему будущему трупу знания?
— Трупу ли?
— И это тоже нужно выяснить. Если попал в один мир, то дальше по цепочке? Я думаю, что если один раз удалось, то потом это и само собой произойти может. Только шансы… Не хочу русскую рулетку. Хочу гарантию!
— Я тоже, Белль, я тоже. Вот и поговорим. Скоро.
Действительно скоро, ведь переговоры о встрече меня и того, что тут стал Маквилмалиналли Акмапитчли, тлатоани империи Теночк, должны были состояться уже в этом месяце. Не в каком-то городе, поскольку в контролируемые нами не поехал бы тлатоани, а я бы точно не сунулся в город, подвластных Теночку.
Нейтральный небольшой городок, очищенный от жителей, с равным количеством воинов с обеих сторон и находящийся на приблизительно одинаковом расстоянии от контролируемых обеими сторонами конфликта войск? Вот на это я бы пошёл, но науа упёрлись рогом. Причина понятна и логична — знали, наученные горьким опытом, что наличие у нас огнестрельного оружия вкупе с пребыванием в стенах города даёт такие нехилые преимущества, что не обладающий твёрдыми принципами человек способен… Да на многое способен. Как на бои внутри города, так и на подведение к месту переговоров вооружённой большим числом орудий армии, которая устроит оказавшемуся в каменной ловушке тлатоани «весело похохотать».
Пришлось искать компромисс, выразившийся в сакраментальной встрече «в чистом поле», в отсутствии поблизости как густых лесов, так и городов. В лесах обе стороны могли бы спрятать немалое число воинов. Города? Здесь тоже понятные преимущества и недостатки со всех сторон. А так… Равное число участников переговоров плюс свиты/охраны, а обычное стрелковое оружие с нашей стороны большей частью компенсировалось откровенным фанатизмом воинов-ягуаров у науа вкупе с поголовной вооружённость последних спаренными арбалетами и умением с оными как следует обращаться.
В общем. время беседы неумолимо приближалось и само по себе, а с учётом последних известий о возникших случаях заражения оспой тянуть и вовсе не следовало.
  
Глава 5
 
Глава 5
1504 год, июнь, нейтральная полоса, место переговоров.
Свершилось! Я про переговоры между мной, Чезаре Борджиа, и Маквилмалиналли Акмапитчли, не знаю уж, как его раньше звали-величали. Своё прежнее имя и прозвище этому субъекту также открывать не намерен. Облезет, собака страшная, после чего неровно и погано обрастёт, становясь похожим на покрытый мхом и «удобренный» пробегающей живностью камень.
Место подобрали неплохое. Около тридцати километров — так и не привык к местным мерам длины, всё на привычные метры с километрами перевожу и вряд ли от этого отвыкну… равно как и Белль, у неё та же самая особенность — от Папантла. Самое то расстояние и чтобы науа чувствовали себя спокойно, и для нас не было такой большой проблемой отступить под защиту каменных стен. Собственно рельеф местности, как сговаривались — равнина и никаких лесов на достаточном расстоянии. О нет, они есть, но если откуда покажется большое число вооружённых людей — у другой стороны будет достаточно времени, чтобы, огрызаясь, отступить. Риск, конечно, есть везде, особенно при таких то договаривающихся сторонах, но мы реально постарались свести его к минимуму. И нет, никаких коварных сюрпризов я со своей стороны не подготавливал. Взрывчатка, яд, хитрые тактические схемы, позволяющие подловить тлатоани на отходе…. Принципы дороже. Ещё банальный расчёт оные принципы подкреплял. Живой он мне нужен, живой и говорящий, причём первая встреча и вовсе должна пройти в предельно миролюбивой обстановке. Не как между гроссмейстером Ордена Храма и императором с тлатоани Теночка, а как двух выходцев из другого мира, оказавшихся здесь, в мире новом, где оба успели взлететь на самый верх.
 
Вот он, шатёр посреди поля, к которому иду я в сопровождении десятка телохранителей из числа наиболее умелых, способных обращаться что с клинками, что с аркебузами и пистолями головорезами, что тлатоани с десятком же воинов-ягуаров. Тоже, однозначно, взял лучших из лучших, готовых костьми лечь, но сохранить жизнь правителя.
В самом шатре пусто, никто не подобрался тишком, это совсем недавно троица разведчиков с нашей и их стороны проверили, после чего доложились во всех подробностях.
Молчание. Тамплиеры, среди которых исключительно адъюнкт-рыцари и тройка сквайров из числа совсем уж виртуозов мечей и пистолетов, предельно сосредоточены. Ноль доверия к науа, абсолютная концентрация на защите своего гроссмейстера. Понимаю это, потому даже не пытаюсь отвлекать их. Ответят, но выйдут из особенного состояния, в которое заново входить та ещё морока. Не следует их огорчать, они ж реально жизнь отдать готовы, меня защищая. Не слепо, а понимая весь тот гемор, который начнётся, случись что непоправимое.
Вот уже чётко видны лица как «ягуаров», так и тлатоани. Мда, отнюдь не юная персона, но оно и понятно. Около двух десятков лет тут обретается. Да и попал, насколько могу судить, не в юношу. Крепкий такой индеец, закованный в не стесняющую движений, но вместе с тем довольно тяжёлую и надёжную броню. Шлемом также не пренебрёг, в отличие от части его телохранителей. Ох уж эти ацтекские традиции, требующие должной степени раскраски собственных лиц и пышных, украшенных золотом и перьями птиц причёсок. Уязвимость, однако, которую мои парни уже приняли во внимание и, случись что, четверым целям непременно будут стрелять аккурат в голову. По два четырёхствольных пистолета у каждого, причём не кремневых, а колесцовых из числа улучшенных, заводимых-взводимых не специальным «ключом», а просто круговым поворотом специального рычажка на корпусе — это звездец всему живому. Мало какие доспехи спасут, учитывая особую, допиленную самим да Винчи конструкцию оружия личной охраны рода Борджиа.
— Я, Чезаре Борджиа, император и глава Ордена Храма, приветствую тлатоани великой империи Теночк Маквилмалиналли Акмапитчли, — произношу на языке науа, хотя его почти не знаю. Так, пару фраз выучил из числа нужных именно здесь и сейчас.
Тлатоани бросает фразу в ответ, а Марио Траццони, один из сопровождающих меня охранников, тут же переводит:
— Маквилмалиналли Акмапитчли, тлатоани, готов говорить с тобой.
Мания величия? Этикет науа, которые считают других, даже побеждающих, ниже себя? Пофиг! Тем более слова звучат от того человека, которого я всё едино намереваюсь прибить, предварительно выжав досуха. А какая разница, с какими интонациями что-то лопочет без какого-то времени труп? То-то и оно, что ноль разницы. Это мои тамплиеры напряглись, словно электричество, уже сильно желая порвать в лоскуты как самого тлатоани, так и сопровождающих его «ягуаров». Не, у меня с нервами всё в порядке. Следовательно, вместо эмоций озадачим болезного несколько иным. Словами на испанском, но переплетая во фразе здешние «староиспанские словеса» и кое-какие нотки из уже другого испанского, мне тому современного.
— Пройдём в шатёр, тлатоани всея ацтеков. Есть о чем поговорить, прояснить картину этого мира. Мир, он ведь разный, порой неуловимо меняющийся. Р-раз, а вот уже из привычного совсем другим становится. Знакомо тебе, да?
Моим пофиг, они к экстравагантности поведения всех Борджиа привыкли. Зато несколько «ягуаров», явно знающих испанский в той или иной степени, аж вскинулись, Ну как же, весь этикет под хвост пробегающей мимо кормовой псине пошёл, непорядок! Опять-таки уважения в моих словах особого не просматривалось. Уровень обычного разговора между двумя людьми, причём не совсем понятно собственно внутреннее, истинное содержание фразы. Всем, кроме самого тлатоани, который искривил губы в неприятном подобии улыбки, после чего процедил. На испанском, причём идеальном, без тени акцента. Современном для меня и слабовато понятном для моих охранников: