Последний полет Гагарина (СИ)

Стыковка с ЛК произошла через виток и довольно нервно. Мы соединились с ним кормовой частью «Восхода», потому что с другой стороны лунного аппарата висела перезапускаемая ступень «Энергии», предназначенная для разгона состыкованных кораблей до первой космической. Американцы в программе «Аполло» тоже столкнулись с этим фактором и предпочли перестыковку по пути к Луне, Мишин и компания решили не заморачиваться и не усложнять первый этап.
Как только отработала и отделилась разгонная ступень, снова пришла невесомость. Теперь в случае нештатной ситуации, как у «Аполло-13», облёт Луны неизбежен. Но пока техника вполне укладывалась в заданные параметры, грех жаловаться.
А вот человеческая составляющая… На вторые сутки в космосе почувствовал себя хуже. Знаю, при нормальной гравитации мозг опирается на нижнюю часть черепной коробки, здесь же он «всплывший». Доложил в ЦУП, что самочувствие так себе, но терпимое. Леонов адаптацию к невесомости перенёс лучше.
Что сейчас творится на Земле? После катастрофы предыдущего экипажа обсуждалось предложение ничего не давать в эфир, пока Леонов не вернётся живым и здоровым на борт «Восхода». Но американцы засекут запуск двух ракет, услышат радиообмен, заметят, что какая-то конструкция взяла разгон к Луне. «Голоса» заверещат на все голоса, пардон за каламбур. В итоге, как часто бывает, возобладало половинчатое решение: сообщить о полёте к Луне, но умолчать о планируемой посадке, ограничиваясь обтекаемым «в целях продолжения научных экспериментов».
На третий день недомогания прошли. Адаптировался полностью, и если что-то доставляло дискомфорт, так это теснота кабины. Можно отстегнуться и оттолкнуться от кресла, но путешествие на расстояние в четверть метра мало вдохновит. Поэтому оставались на месте и плыли в космосе, занятые мелкими экспериментами в невесомости, а также контролем систем. Конечно, за ними следили БЦВМ и ЦУП, но кому больше всех надо? Поэтому вели контроль, за ним надзор, за надзором спецконтроль, над всеми — спецконтроль за спецнадзором, ровно как в романе Шёвалль-Валлё, ещё не написанном, и в его прекрасной экранизации Рижской киностудией.
Главное, чтоб сохранялась правильная ориентация солнечных батарей. Двигатели молчат, но на борту работает масса аппаратуры, в том числе охлаждение и вентиляция, без них обитаемый объём очень быстро превратится в финскую сауну, затем в крематорий.
Из всех мелких экспериментов самыми приятными оказались дегустационные. С каждым стартом разнообразилось меню, сейчас звёздные повара расстарались на славу: супы, борщи, рассольники, мясное пюре с картофелем, поре мяса птицы с кашей, всего до двух десятков горячих блюд, точнее — разогреваемых, хлеб бородинский, сыры, ветчина, осетрина, судак, клубника… Нам бы в авиаучилище десятую часть этого великолепия, все бы как один рвались в космонавты. Нормы были достаточно свободные, мы с Алексеем налегали на то, что по вкусу каждому, докладывали о впечатлениях. Пока не случилась беда.
На исходе четвёртого дня, за считанные часы до маневра коррекции с выходом на лунную орбиту мой напарник занемог. Подскочила температура до тридцати восьми, жаловался на диарею и боли в животе. Едва успел поднести к лицу пустую упаковку, как его вырвало. Спасибо, что не расплескал, и нам не пришлось ловить ароматные капли по всему обитаемому пространству.
— Алмаз, я — Кедр. Прошу оценить состояние Алмаз-2, — донеслось из ЦУП.
— Да выдержу… Какие наши годы. Скажут — обосрался только от одной мысли о спуске на Луну?
— Алексей! — я начал закипать как чайник на плите. — Речь сейчас не о спуске. Земля конкретно готова прервать задание. Сбрасываем лунный, не выходя на круговую, и идём домой — клизмы ставить.
В то же время смотрел на него с сочувствием. Это — пик, апофеоз жизни. То, к чему шёл пять лет. Дело, ради которого, быть может, и предназначен с рождения. Ломать мечту из-за банального желудочно-кишечного расстройства?
Вообще, мы понимали друг друга хорошо, и не только в паре с Леоновым. В отряде космонавтов все были коллективисты и контактные. Будучи заточёнными в крохотном шарике, ссориться — непозволительная роскошь. Надо поддерживать товарища и рассчитывать на его помощь, всё, никаких фрейдистских психологических манёвров, столь любимых американцами: не являются ли ваши проблемы следствием проблем в детстве с родной матерью, давайте поговорим об этом… Мама — святое, не тронь, а если человек гнилой и склочный, ему не место среди нас, независимо от причин.
  
— Даже не думайте прерывать. Справлюсь. На Луне тяготение вшестеро меньше. Считаешь, я в шесть раз ослабел?
ЦУП тем временем приказал отменить приём пищи: на Байконуре изъяты и отправлены на экспресс-анализ тубы с едой из партии, откуда взяты припасы на наш кораблик.
Всё, мы на окололунной орбите. Связь потеряна, «Восход» зашёл в тень Луны. Она очень яркая, особенно по сравнению с угольной чернотой неба и невероятным числом звёзд, с земли столько не видишь даже в тропиках в ясную погоду.
Леонов проглотил жаропонижающие пилюльки и от кишечного расстройства, аптечка наша небогата. Чуть полегчало. Но даже голос слаб.
— Я смогу… Раз должен — у меня получится.
После второго витка и восстановления связи ЦУП ошарашил: нас пытались отравить.
— Алмаз, я Кедр. В отдельных экземплярах пищевых упаковок «борщ украинский» и «свинина в кисло-сладком соусе» обнаружены микроорганизмы, вызывающие острое желудочно-кишечное расстройство, не опасное для жизни, но приводящее к недомоганию. Посадка Алмаза-2 на Луну отменена.
Алексей пробормотал что-то сквозь зубы.
— Кедр, я Алмаз-1. Прошу утвердить решение. Я буду пилотировать ЛК. Алмаз-2 находится в удовлетворительном состоянии, чтобы контролировать автоматические системы при стыковке после возвращения на орбиту.
Луна была очень близко. Наша траектория после коррекции стала почти круговой, меньше сотни километров в апогее. Крупные цирки, долины, впадины и невысокие горы в обрамлении тёмных пятен морей просматривались вполне отчётливо через иллюминатор, я нащёлкал множество снимков как заправский турист, особенно обратной стороны. Шикарные пейзажи Луны, обалденные картины космоса… и всё разбивалось о недомогание напарника.
— Алмаз-1, посадку разрешаю, — сжалился, наконец, репродуктор.
С этого момента стало чуть проще. Мечтая попасть на Луну, я миллион раз повторял необходимые операции на тренажёре — до автоматизма. Бросив Алексею утешительное «в следующий раз», задраил люк. Проверил скафандр, крепление шлангов, кабеля, а также страховочного троса, он на полметра короче шлангов и проводов, чтоб те не оказались внатяг, если слишком отдалюсь.
Погнали!
Когда открывается дверца в борту самолёта и ты прыгаешь, внизу — земля. Здесь дорога из люка ведёт в никуда, в вечную и бескрайнюю пустоту. Страх, лёгкое головокружение… и восторг от шага в непознанное.
Я перебрался в спускаемый аппарат, он теснее гроба, там хоть чуть-чуть места оставляют под цветы для дорогого покойника, здесь вряд ли вместится жалкая гвоздичка.
Перед задрайкой люка я вытащил и вышвырнул в открытый космос контейнер с пищевыми тубами. Лучше лёгкая голодовка, чем нелёгкое отравление.
Мы начали третий виток и снова потеряли связь с Землёй.
— Алмаз-2, я Алмаз-1. Как ты?
— Тоскую. На твоём месте чувствовал бы себя лучше.
Мы какое-то время могли болтать, не опасаясь, что в нашу болтовню вмешается ЦУП.
— Сейчас автоматика расцепит нас. Уверен?
— Нормально. За меня не волнуйся. Давай сам!
Хорошо, что не бросил сентенцию «будь осторожен». У каждого, кто садится в космический корабль, опция осторожности отключена, иначе какой к бебеням космос. Мы не рискуем понапрасну? Ничего подобного, лишь выполняем инструкции.
Земля показалась над лунным горизонтом, когда «Восход» выпустил меня из объятий и отдалился на десятки метров, медленно увеличивая расстояние. Без ретрансляции радиосигнала его передатчиками у меня нет связи с базой.