Последний полет Гагарина (СИ)
— С ним согласовал порядок действий?
— Так точно, Заря. Сапсан-два сам и придумал этот вариант.
В подобных экстраординарных случаях многие собирают комиссию, куда-то звонят, советуются. Королёв только бросил в микрофон:
— Сапсаны! Начинайте.
Он принял всю ответственность на себя.
Сцепившиеся «Восходы» повернулись, чтоб оба люка оказались в тени.
ЦУП накрыло тишиной. Молчал даже Главный, не в силах чем-то помочь. Каждые несколько секунд включался Нелюбов, кратко комментируя свои действия, и чтоб понимали: он не в обмороке. Всматривались в передаваемую им картинку до боли в глазах. Боковым зрением заметил, что сидевший справа от меня офицер, взрослый майор с эмблемами связи на голубых петлицах, совершенно по-детски принялся грызть ногти.
Люк откинулся на петле.
— Ухожу в свободное плавание, товарищи!
Связь пропала. Он выдернул не только воздушную магистраль, но и кабель. Наверняка отстегнул карабин троса. Экран, получавший картинку с его камеры, сплошь пошёл серыми помехами. Пропала телеметрия о жизненных показателях.
— Сапсан-два, я Заря. Что видно?
— Заря, я Сапсан-два. Сапсан-один внутри корабля.
Я вдруг подумал, что выход Феоктистова в открытый космос не предусматривался, это был лишь запасной вариант на случай проблем с Нелюбовым. У Кости даже нет кольца на скафандре для страховочного карабина! А он справился, высунувшись до пояса из шлюза.
— Заря, я — Сапсан-один. Дышу.
Если кто-то думает, что офицеры на ответственном месте службы не умеют радоваться с щенячьей непосредственностью, то глубоко ошибается. В восторге были все! Аплодировал сосед со сгрызенными до мяса пальцами.
Гриша оживлял «Восход». Включил приборы на прогрев ламп, камеру, показал, что извлёк из контейнера саморазогревающийся обед и собрался его схарчить.
Через виток корабли расстыковались. Феоктистов очутился немного позади и наблюдал, как «Восход-2» отделил ступень, ненужную во время работы ТДУ, и она плавно уплыла вдаль.
Королёв разрешил прекратить часть экспериментов, планировавшихся на втором корабле, понимая, что запас прочности каждого космонавта не вечен, так же как и запас везения, отдал приказ садиться. «Восход-1» повёл на орбите пять суток, потому Григория привезли в Москву одного. Снова Ил-18 и ковровая дорожка к трапу, более солидный самолёт для извоза не давали, на Байконуре ВПП всего тысяча двести. Нелюбов отмаршировал по ней, сияя гордой улыбкой, но его встречал уже не Генеральный секретарь ЦК КПСС, а всего лишь Брежнев, Председатель Верховного Совета СССР и большой любитель целоваться взасос, чего не избежать. Гриша потом говорил, что дыхание задерживал дольше, чем при проникновении в лишённый воздуха спускаемый аппарат.
Насколько помнится по прошлой жизни, с космонавтами Леонид Ильич не особо лобзался, калибр не тот. Вот Ясир Арафат, Тодор Живков или Фидель Кастро — совсем другой уровень для обмена слюной.
Не склонный к петтингу с мужчинами, я не стал его мучить буськами, хоть мелькнула мысль — чисто из озорства. Просто обнялись, потом нас двоих щёлкали журналисты.
— Юра! Пусти меня на Луну, — шепнул он.
— Зачем?
— Ступлю на неё первым — сравняюсь с тобой. А то несправедливо, летал дважды, больше времени провёл, болтался в открытом космосе без кислородных баллонов, а все на тебя смотрят!
— О чём говорят покорители космоса? — подлез журналист, известный казёнными заметками в «Правде».
— О грядущих свершениях на благо советского народа и родной Коммунистической партии, — оттарабанил я без запинки.
Впрочем, если бы промолчал, он тиснул бы в передовице ровно то же самое.
Отмечу, что мой товарищ не задал естественный вопрос: какая самка собаки не поменяла короткий шланг на длинный. Королёв не стал особо разбираться, уволив целый расчёт из числа команды, готовившей «Восход-1», и сразу нарвался на очередной, бессчётный по порядку конфликт с КГБ.
Первый главк доложил Семичастному, тот — Келдышу, что работа завербованных американских граждан, имеющих доступ к доводке F-1, кардинально осложнилась. ЦРУ установило, что в Днепропетровске собирается двигатель, по массогабаритным характеристикам и внешнему виду удивительно напоминающий американский. Это они ещё РД-700 не видели, точную копию движка от первой ступени «Сатурна». Разумеется, чекисты ввели кучу дополнительных строгостей и мер обеспечения секретности, перетекание информации между ОКБ, и до того не особо обильное, сократится до нуля, начнётся дублирование экспериментов из-за незнания опыта соседей. На фоне этого увольнение сразу трёх десятков специалистов, многих — несправедливо обиженных, но хорошо знающих техническую сторону программы «Восход» как основной составляющей лунного проекта, вообще никуда не годится. Что эти люди понятия не имеют об РД-700 и РД-1000, комитетчиков ничуть не волновало.
Нас же, кроме прочего, весьма заботила система контроля. Вроде бы каждый болт проверяется, каждая из тысяч деталей, заполняются бесчисленные журналы, любое телодвижение в них заносится, фамилия исполнителя, подпись… А в космосе обнаруживается шланг половинной длины.
В космической технике нет мелочей. Приходилось слышать, причиной взрыва ракеты «Восток-2М» на космодроме Плесецк в покинутой мной реальности стала обыкновенная тряпка, намотанная в месте подключения заправочного шланга к баку с жидким кислородом третьей ступени. Она воспламенилась, взрыв унёс сорок восемь жизней — сразу и умерших от ожогов. Точную дату не помню, послезнание… Кричать «не заматывайте ветошью протекающие магистрали топлива и окислителей»? Оно и так очевидно, но не всегда соблюдается.
Лишь одно успокаивало, далёкое к технике. Не только аппаратура Госкомитета по электронной технике способна сбоить, сарафанное радио тоже не сработало, и Алла была не в курсе, что я провожал Нелюбова, одетый в такой же скафандр.
Когда вернулся домой после встречи Григория, спросила только:
— У него нормально всё?
— В шоколаде. Дважды Герой Советского Союза, меня обскакал. Перелез из одного корабля в другой и спустился прямо в ладошки поисковиков.
— На выходные давай к Зине и Грише съездим, посидим.
— Замётано!
На самом деле, задумался, под каким соусом сорвать визит. Вдруг Гриша проболтается в семье о подробностях, а он может, жена — авиатор, то есть «свой парень». Тогда моя узнает, что муж был готов подменить Нелюбова и самому подвергнуться нешуточному риску, стало быть, у меня появится новый риск — получить сковородкой по голове.
Чисто морально, конечно, но всё равно неприятно.
И ещё. Через неделю вышло постановление ЦК о включении в отряд космонавтов лётчиков-истребителей из ВВС государств Варшавского договора. Коль появился двухместный корабль, отчего бы не прокатить товарищей?
Глава 11
11
Героические геройства и прочие подвиги вроде перемещения в космосе без баллонов в скафандре, на одном только честном слове и какой-то матери, составляют ничтожную часть хлопот по освоению околоземного пространства. Возьмём предприятия-смежники и разных поставщиков для космической отрасли, на неё трудятся сотни тысяч, если не миллионы, абсолютное большинство не помышляет о звёздной романтике и не мечтает, что на пыльных тропинках далёких планет останутся следы их ботинок, точно также и у какого-то космодромного работяги Васи, который, укутанный с ног до головы химической защитой, заправляет гидразиновую отраву в топливный бак, рискуя жизнью, если наглотается испарений. Люди ходят на работу от сих до сих, выполняют свои обязанности, получают зарплаты и премии. Или плохо выполняют, огребая взыскания, на них, впрочем, запросто налететь совершенно незаслуженно.
Миллионным людским морем управляют чиновники разных рангов, при Шелепине и Косыгине ликвидированы совнархозы и ВСНХ. Наоборот — восстанавливаются некоторые разогнанные Хрущёвым структуры, в чём-то система упрощается, местами становится запутанной, и я, вроде бы действующий лётчик-космонавт, отношусь к этой вертикали власти, в реале далеко не ровной и даже не совсем вертикальной, а причудливо ветвистой и изогнутой, потому что отдельные ветки выращены в ответ на появление каких-то частных задач.