Непростительно молод (СИ)

Раз-два-три. Раз-два-три…
За всеми этими деталями, я даже позабыл, где мы находимся. Мне было плевать на обращенные в нашу сторону взгляды, на смешки, пусть редкие, но довольно обидные, если на них отвлекаться.
Всего на секунду я пожалел, что на мне нет юбки. Мне чудилось, как она порхает в такт музыке, как колышется словно парус на ветру, превращается в снежный вихрь.
Я старался не сбиваться с ритма, не сталкиваться с застывшими в изумлении ребятами, не порываться вести. Было довольно сложно подчиниться, не доминировать, ведь обычно в танцах я веду партнершу, но стоило только взглянуть в его насмешливые ледяные глаза, как тут же меня сковывали цепи.
Это не было грубо или болезненно, нет. От Марлена исходила такая мощная волна уверенности, истинно мужской грубости, королевского величия, что мне уже было не до самоутверждения.
Мозг отключался. Я не пытался следить за танцем, просто двигался. У нас не получилось бы чего-то профессионального просто по причине того, что я не умел выполнять женские элементы танца, а он не хотел становиться ведомым. Вальс плавно перетекал в танго, а потом во что-то и вовсе дикое.
Мы круто развернулись в опасной близости от зеркала, но не задели его, хотя сердце у меня дрогнуло.
А он только высокомерно улыбнулся.
Он зажигал меня, и я уже не чувствовал себя отсыревшим.
— Сжигай мосты, мальчик, — прошелестел он, плотно прижимая к себе. Прокрутил, оттолкнул, притянул… У меня кружилась голова, водоворот лиц сливался в единый смазанный фон.
Я прогнулся в спине, подчиняясь воле сильных рук, и вдруг почувствовал на своих губах горячее дыхание.
— Сжигай мосты! — снова прошептал он и коротко провокационно поцеловал, выпрямился.
Меня не держали ноги, перед глазами — туман, и, если бы он отпустил, я бы грохнулся на пол.
Вокруг шумели, аплодировали, а я только чувствовал, как Марлен подтаскивает меня к станку, чтобы я мог вцепиться в него пальцами.
До меня все никак не доходил весь ужас сложившейся ситуации. Он… поцеловал меня? Поцеловал на глазах у всех?
— Ты в порядке? — поднимая мое лицо за подбородок, поинтересовался Марлен, улыбаясь.
Я заморгал, сфокусировал взгляд на нем, но ответить так и не смог.
— Я показал тебе, что такое энергия и сжег твои мосты, — он самодовольно ухмыльнулся и вдруг обидно, пусть даже не больно, ударил меня ладонью по щеке. — Давай, мальчик, соберись!..
***
— Ну вот, а потом он просто поцеловал меня! Ты представляешь?! Черт, на глазах у всех! — я закинул в рот очередное драже M&Ms и удобнее устроился на подоконнике, привалившись плечом к откосу. — Ты какой-то бледный, у тебя точно все нормально? — в который раз повторил я свой вопрос, пытаясь перехватить блуждающий Лешкин взгляд.
Друг принужденно улыбнулся и выудил из кармана пачку сигарет.
— Стой, ты же не планируешь закурить прямо в аудитории, да? — я отобрал у него зажигалку, которой он уже щелкал, видимо, совсем не соображая, что делает. — Леш, ты уже намаханный что ли?
— Идем на курилку, — жалобно протянул он, отворачиваясь.
Я чувствовал, что начинаю всерьез нервничать. Лешка сам на себя не был похож. Волосы всклокоченные, будто он их с утра даже не расчесывал, под глазами размазанный карандаш, кажется, он пытался стереть его, но не слишком усердно. А еще эти странные джинсы и серая толстовка… откуда они вообще? Такие мятые…
— Там мороз и метель, — я посмотрел в окно, где снег уже вовсю заметал внутренний двор.
— Тогда я сам пойду, — он дрожащими пальцами достал из пачки сигарету, сунул ее в зубы и, выцарапав у меня из рук зажигалку, направился к лестнице.
Я от шока даже не сразу сообразил, что делать.
— Леха, придурок, куда ты без куртки?!
Схватив наши рюкзаки, я поднял упавшую на пол курточку с меховой опушкой и кинулся вслед за другом.
Он меня даже будто не слышал, молча шел вперед, ничего не видя перед собой.
— Леш, да подожди ты! — рявкнул я, пытаясь перехватить его за руку.
Преподаватель, идущий нам навстречу, удивленно посмотрел на студента с незажженной сигаретой во рту, но сказать ничего не успел, потому что мы на всех парах промчались мимо.
 
— Черт, Леш! — я накинул ему на плечи куртку и, обогнав, встал перед ним, раскинув руки в стороны. — Подожди, ты воспаление легких решил заработать?!
— Мне нужно перекурить, — упрямо повторил он, двумя пальцами вытаскивая изо рта уже порядком пожеванную сигарету.
— Я понимаю, но надень сперва куртку, — закинув оба рюкзака себе на плечо, я помог ему просунуть руки в рукава и, тщательно застегнув змейку до самого подбородка, накинул на голову капюшон и только тогда позволил выйти из университета в бушующую метель.
Лешкины рваные джинсы и расползающиеся странные кроссовки явно были не предназначены для такой погоды, как и осенняя куртка, и я уже был на грани того, чтобы прямо сейчас вызвать такси, усадить друга в машину и поехать в магазин покупать ему новые шмотки, но он вдруг понимающе улыбнулся, прикуривая.
— Знаю. Чувствую себя так же уебищно, как и выгляжу, — выдыхая дым в небо, произнес он.
— Что случилось? — повторил я вопрос, который только за сегодня уже успел задать раз десять.
— Я не хочу рассказывать, — хрипло буркнул он, ежась от холода.
— Если все плохо, то зачем ты пришел на пары? — я злился и на его упрямство, и да на себя тоже, за то, что не приехал, когда он предлагал.
Лешка дернул плечом, затянулся едким дымом, закашлялся, согнувшись пополам, снова затянулся…
— Блять, Леха! — я выбил сигарету у него из рук, вдавил носком ботинка в свежий снег и притянул его к себе, заставляя посмотреть в глаза. — Леха, хватит! Ты паникуешь!
Он мотнул головой, вяло пытаясь выкрутиться, и я почти испугался, заметив, как заблестели слезы в его голубых глазах.
Он никогда не ревел, ни при каких обстоятельствах. Да, сука, более жизнерадостного человека еще поискать надо!
— Проблемы с ментами? — предположил я, но Лешка только отрицательно покачал головой. — С теткой? — И опять мимо.
Его уже колотила мелкая дрожь, видимо, от холода, и я насильно потащил его обратно в здание.
Усадил на скамейку, а сам метнулся к вендинговому автомату за чаем.
Пальцы Лешки дрожали так, что он разлил кипяток на себя, когда я попытался всучить ему чай.
— Тише, успокойся, — я обхватил его ладони, помогая удержать стаканчик, с ужасом замечая, как по покрасневшей от мороза щеке катится слеза… — Лешка, ну, все, нахер универ! Я вызываю такси, и мы едем домой!
Убедившись, что Лешка не собирается спорить и ронять кипяток на себя, я достал из кармана телефон, но набрать номер не успел — двери распахнулись, и в холл вместе с порывом холодного ветра вошел Руслан с каким-то парнем которого я, кажется, видел на последней вечеринке.
Я почувствовал, как напрягся Лешка, как он вжался в деревянную спинку скамейки, пытаясь слиться с текстурами, но Руслан заметил нас. На его тонких губах расцвела скользкая улыбка, и выражение лица стало каким-то неприятным…
Сказав что-то своему ухмыльнувшемуся товарищу, он двинулся в нашу сторону.
— Пара — Есений и шмара! — драматично приложив руку к груди, пропел он.
Сказать, что я охуел от такого заявления — ничего не сказать. Я дернулся, и наши сваленные в кучу вещи упали на пол, но никто на них даже не посмотрел.
— Не думал, что у тебя хватит смелости прийти в универ после того, что ты учудил, — добавил Руслан, засовывая руки в карманы куртки.
— Что я тебе сделал? — Лешка пытался всеми силами придать голосу твердости, но у него явно плохо получалось. — Чего ты добиваешь меня?..
Рус прищурился и процедил, с мрачной угрозой нависая над бледным, вконец перепуганным парнем:
— Потому что из-за тебя мое лицо тоже засветилось на том видео! Блять, ты не забыл, в какой стране мы живем? Или, может быть, ты как-то объяснишь дорожки, водник, прочую херь?
Я непонимающе посмотрел на обомлевшего Лешку, кажется, начиная догонять, в чем проблема. Видимо, в пятницу или субботу на вечеринке кто-то снял компрометирующее видео и выложил в сеть.