Кондитер Ивана Грозного 3 (СИ)

* * *
Ноябрь перевалил за середину. Зима еще не вступила в силу, но осень определенно собиралась на покой до следующего года. Дневной воздух был сырым и едва-едва теплым, по ночам температура опускалась ниже нуля, схватывая остатки травы инеем и сковывая тоненьким льдом лужи с мелкими, расположенными в тени, кусками побережья. Температуру я определял при помощи изготовленного при помощи алхимиков градусника. Прости, херр Цельсий, но шкала та самая в этом мире будет зваться «Шкалой Палеолога». Точность не такая, как у привычных мне градусников — и материалы иные, и саму шкалу рисовать пришлось, выявляя «ноль» погружением градусника в покрытую ледком воду, но лучше чем ничего.
  
Снег за это время мы видели дважды — мокрый, тяжелый, быстро превратившийся в грязь. Зато дожди шли чуть ли не каждый день — мелкие, противные, долгие, с моря. По утрам окрестности окутывал туман, прогнать который из низин да долин резкий, сухой, несущий с собою холод степей, ветер.
Ветер — это проблема, потому что окна в отгроханной мной лаборатории (любимого формата «барак») закрывать для здоровья очень вредно. По крайней мере, так было до недавних пор, во время двухмесячной серии экспериментов по превращению сырого каучука во что-то похожее на нормальную резину. Первый приемлемый результат нам удалось получить две недели назад, в начале ноября.
Техпроцесс довольно громоздкий, требующий многих часов ручного труда и «плясок с бубном», но сие в эти бесконечно далекие от механизации и оптимизации всего подряд времена никого не смущает.
Сначала сырой каучук нужно разделить на куски и замочить в теплой воде с добавлением золы. После промывки получается более однородная и чистая в химическом смысле масса. Дальше ее нужно долго и многократно мять, раскатывать, складывать и вообще делать все то же, что пекари делают с тестом. Не только руками — на помощь приходят каменные плиты и тяжелые деревянные валики (вместо скалок). Сей этап повышает упругость и снижает липкость, которая резине не нужна.
Третий этап — почти прорывной, потому что «каучуковое тесто» подвергается этакому копчению при помощи дыма длиной в сутки. Лучшее для этого дела топливо — хвойное, смолистое и с иголками. Путем экспериментов было выявлено лучшее расстояние от огня — такое, чтобы было не жарко, а просто тепло. Материал от этого стабилизируется, теряет еще некоторую липкость и становится менее чувствительным к воде.
Если бы не обширные эксперименты по приготовлению Греческого огня, которые дали нам много незапланированных, но полезных в других сферах открытий и знаний о взаимодействии веществ, мы бы хрен так быстро догадались мелко растереть серу, смешать ее с жиром до состояния пасты, и этой пастой натирать каучук, вновь перемешивая его как тесто.
Этап финальный — нагрев под давлением. Каучук помещается меж каменных плит, слегка прижимается сверху дополнительным грузом и помещается рядом с печкой так, чтобы голая человеческая рука едва-едва могла терпеть температуру, жертвуя немного кожи под ожоги легкой степени. В процессе каучук частично связывается с серой. От этого понижается его текучесть, растет упругость, он перестает липнуть, течь на жаре (природной, так-то расплавить легко), крошиться на холоде (для «хартланда» Руси это особенно актуально), и начинает хорошо держать форму.
Это — лучшее, что мы смогли сделать, и это совсем-совсем не та резина, к которой я привык. Уверен, это даже не уровень XIX века, когда из нефти делать резину еще не научились, поэтому пришлось довести продукты из каучука до возможного технологического совершенства. Но даже в таком, далеком от совершенства виде, новый материал открывает перед нами великолепные перспективы.
Дело осталось за малым — наладить регулярные поставки каучука на Русь, для чего желательно прикупить кусочек земли в Южной Америке и организовать там плантацию гевеи. Специальный человек с письмами уже отправлен в Европу, и я от всей души желаю ему удачи. Небыстрое будет дело, поэтому в ближайшие лет десять-пятнадцать (и это еще хорошо) придется довольствоваться выкупом того каучука, который привезли в Европу. А еще очень мне хочется патентного права в глобальном виде, чтобы продавать право на производство резины, но об этом еще пару веков остается только мечтать.
Резина — это воздушные шары и даже дирижабли. Резина — это уплотнения и прокладки для механизмов, которые придадут герметичности. Это — клапаны и мягкие заслонки. Это — минимизация вибрации. Это — перегонные кубы беспрецедентного качества. Это — насосы, благодаря которым на долгой дистанции можно будет осушать болота, откачивать воду из шахт, подавать воду в населенные пункты и плеваться огнем с кораблей. Это — ключ к проекту, который перевернет весь мир: паровому двигателю и электричеству…
Резина стала хорошим подтверждением того, что работа по изобретению корабельных огнеметов ведется добросовестно, а Гелий по-прежнему полезен настолько, что лучше и дальше держать его поближе к себе и внимательно слушать.
Не одними лишь каучуками да огнеметами занимались мы — кадров нынче много, и иноземцев (пусть и Православных) куда-то применять вне военной сферы нужно, дабы мозги не простаивали. Я знал из прошлой жизни, что нежно любимый каждым алхимиком этих времен свинец является неотъемлемой частью хрусталя. Вот этим заниматься составленной целиком из бывших жителей Цареграда «шарашке» и было поручено. Я в процессы особо не лез, ограничившись общим курированием, ролью модератора во время споров ученых мужей и насаждением строгой техники безопасности с последующим контролем ее соблюдения.
Здесь техпроцесс попроще, и я даже не удивился, что хрусталь мужики смогли получить всего через месяц после начала работ. Кварцевый песок, который основа любого стекла, смешивают с оксидом свинца, поташом и известью. Смесь сия помещается в высокотемпературную печь и плавится до однородной массы. Дальше — формирование готовых изделий вполне привычными стеклодувам способами: выдувкой, литьем и тд. Все еще горячие изделия медленно остужаются в специальной печке, что позволяет снять внутреннее напряжение и не дать растрескаться.
Финальный и ключевой этап — шлифовка и полировка. Здесь пригодилась кислота, которая показала себя гораздо лучше механических способов. Впрочем, применяем и последние — купцы на новинку ох как охотно клюют, скупают даже почти бракованные, мутные и с пузырьками изделия. По дешевке, понятное дело, но «дешевизна» здесь относительная, в сравнении с изделиями класса «люкс». Очень дорого «люкс» продается, но аристократия европейская мошну открывает широко и охотно: новинка выглядит великолепно, и подать напитки и блюда на такой посуде на пиру верный способ вызвать у друзей и партнеров жгучую зависть, которая так приятно подпитывает тщеславие.
  
Глава 19
 
Сердце пропустило удар. Ледяная, парализующая тело и разум волна ужаса прокатилась от пяток до затылка и заставила зашевелиться волосы. Господи, прошу тебя — пусть то, что я вижу, окажется не тем, о чем я думаю!
Встретивший меня у трапа перед своим судном сорокалетний купец португальского происхождения выглядел плохо, и совсем не из-за характерного, «отполированного» морями, ветрами и солнцем лица. Улыбка давалась ему с трудом, видимые из-под одежды куски кожи были покрыты потом и восковой бледностью. Стоял португалец Жуан Ди Алмейна (мне про всех, с кем я встречаюсь, нынче докладывают) тоже с трудом, слегка покачиваясь на холодном ветру. С ним же он говорил на латыни, которую мне в ходе осмотров алхимических грузов переводит мой алхимик Иван:
  
— Сеньор Палеолог, — отвесил он глубокий поклон, которому тщетно попытался придать изящества. — Благодарю вас за оказанную простому торговцу милость.
Короткая фраза и смехотворная физическая нагрузка стоили Жуану одышки. «Милость» — это про то, что мне захотелось лично осмотреть привезенный им из Бразилии каучук. Долгий был маршрут, и окончился он в Царьграде, где купца и нашли мои люди, охотящиеся на товары из выданных им списков.