Кондитер Ивана Грозного 3 (СИ)

После Маныча снова стало полегче — воздух наполнился влагой, словно по волшебству (на самом деле обыкновенная логистика) на реке Ея образовались струги, и мы вновь продолжили путь в комфорте, без необходимости натирать задницу и растрясывать внутренности с позвонками о жесткое седло. Вокруг, на сотни верст, тянулись живописные, полные сочных трав, частично вытоптанных и съеденных там, где до нашего приближения паслись кочевники, пойменные луга. Здесь сопротивление ногайцев начало расти. Все еще никакой опасности армии в целом, но без Еи бы пришлось туго: помимо обстрелов и засад начали попадаться загаженные трупами животных и засыпанные колодцы. Начали попадаться и следы кочевой жизнедеятельности: разбросанный вокруг ушедших становищ мусор, драные тряпки и даже находящиеся на последнем издыхании от многолетнего пользования юрты, которые хозяева бросили на произвол судьбы — то есть ну совсем в ужасном состоянии, из одних дыр и протертых почти до оных латок.
  
Как-то не сразу я понял, что вокруг — уже Кубань, которую я привык видеть неотъемлемой частью России. Скоро так оно и будет. Регион без преувеличения стратегической важности. Колоссальных размеров и мощности житница, способная с лихвой закрыть потребность Руси в хлебах и превратить ее в экспортера зерна номер один в мире. Не сейчас, но спустя несколько коротких десятилетий и соответствующей помощи от государства.
Такой благодатный край, если обеспечить его порядком и применить совсем легкие системные усилия, быстро наполнится людьми — даже живя впроголодь сейчас рожают по десятку детей, а ежели хоть немного сократить смерти младенческую смертность и гибель матерей с детьми при родах, мы получим настоящий демографический взрыв. Не так уж это и сложно на самом деле, стерильность при родах обеспечить, но работа будет долгой и трудной: просто нету сейчас государственной медицины как таковой, народ в массе своей темен и рожает при помощи бабок-повитух, и вся нагрузка кампании за чистоту родов на первых порах ляжет на священников. В городах получится лучше и быстрее, но велика она, Русь. Впрочем, прости-Господи, оно и к лучшему: когда в государстве всего за одно-два поколения резко вырастает число неустроенной (а ее не может не быть даже сейчас, в эти крестьянские времена — экономический базис должен адаптироваться) молодежи, велик риск чего-то вроде событий в России начала XX века.
Кубань называется так не сама по себе, а в честь реки. Мы шли ее низовьями. Здесь к нам начали в большом количестве прибывать переговорщики отовсюду, даже из Литвы и Польши, но больше всего, понятно, эмиссаров от обеих орд, посланники от важных ногайцев и крымчаков на тему кидка предыдущего сюзерена и перехода под руку русского Царя и османы. Последние сейчас — главная угроза. Нравится султану (многим известный в мои времена благодаря популярному турецкому сериалу Сулейман Великолепный), что в Крыму его сателлит сидит, и конкурентов геополитических туда не пускает.
Государь и глава Посольского приказа демонстрируют «сильную позицию», заставляя турок сутками ждать приема, напрочь отвергают посреднические инициативы султана по примирению Руси и Крыма, говорит что здесь — прямые интересы Руси, но одновременно не забывает напомнить о ценности дружеских отношений с таким замечательным во всех отношениях, как Сулейман. Классическое забалтывание и затягивание, которое множится на чудовищную по моим временам задержку обмена информацией. Понять что происходит, подумать, посовещаться, принять решения и начать что-то делать Сулейман раньше следующего лета физически не успеет, но Иван Васильевич и все мы остаемся реалистами.
Не удержать на Крыма. Ограбим, сожжем, выбьем «мобилизационный резерв», насадим страх чудовищной кары за поползновения на Русь на поколения вперед, но это — всё. Слишком далеко. Слишком мало Православных людей в этих местах, а те, кто только что его принял, назвать надежной опорой может только кретин. Слишком много будет «партизан». Можно пригнать людей, можно настроить крепостей, но снабжать это все и присылать подкрепления настолько сложно, что захват Крыма здесь и сейчас можно приравнять к пустой трате ресурсов. Потенциально — критической.
Обидно это Государю и «избранникам», но сделать ничего нельзя — рано или поздно Сулейман с остатками сателлитов попытается выбить Русь из Крыма, и помешать этому будет невозможно. Но Кубань удержать можно и нужно. Отсюда нога русского солдата уже не уйдет, а если и вынудят, то ненадолго и лишь затем, чтобы вернуться. Здесь Государь уже распорядился заложить крепости в ключевых местах.
Тем не менее, все это — начало не только потенциально окончательного вопроса с кочевыми набегами с этого направления и взятие под контроль Волги, но и исполинской исторической партии, которая будет разворачиваться в ближайшие десятилетия. Крымское ханство получает потенциально смертельный удар, Ногайская орда на протяжении десятка ближайших лет либо перейдет в Православие, в русское подданство и научится жить как минимум не мешая оседлым соседям, либо свалит дальше, в казахские степи, либо будет перебита, как это с разбойниками всегда и бывает.
Зависимость крымчаков от осман, если тамошняя орда сможет сохраниться как относительно государственное образование, сильно усилится, а то и вовсе турки захотят себе Крым отжать. Последний вариант для нас плох, потому что османы укрепят те крепости, что там уже есть и настроят новых. У них есть пушки, и в целом Оттоманская Империя этих времен находится чуть ли не на пике своего могущества. С этим врагом мы обязаны считаться и стараться не допустить войны с ними раньше, чем Русь будет готова.
Далее — сам Азов. Сулейман не потерпит появления русских крепостей во главе с Астраханью там, где привык видеть свою зону влияния. Война с ним на долгой дистанции неизбежна. В этой реальности многовековая череда русско-турецких войн начнется раньше на целое столетие.
Государь с посольскими активно работает и по другому направлению — с горными народами и черкесами. Многие из них формально мусульмане, но большинство живет своим, «горным», от предков унаследованным укладом. Царь сделал им хорошее предложение, которое в теории позволит в ближайшие десятилетия не ввязываться в классическую русскую игру «утихомирь разбушевавшиеся горы». Русь не лезет в горы иначе чем торговыми караванами, которые нужны и самим горцам, не требует оброка и смены Веры, а горцы взамен не влезают в дела низин. Рано или поздно маховик насилия на Кавказе и в его окрестностях начнет крутиться, но покуда, как минимум пока не прояснится геополитическая обстановка и не устаканятся новые центры силы, можно выбросить горцев из головы.
Это что касается условного Юга. Усилия для его удержания потребуются колоссальные, буквально на грани возможного, и риск на самом деле велик, потому что есть еще Запад, Север и маломощный, но регулярно раздражающий Восток с Белой ордой и Зауральем. Это — «десерт» на позние сроки правления Ивана Грозного и для его сменщиков, а в ближайшие десятки лет северо-запад станет главным источником головной боли почище султана.
Наследие Киевской Руси манит не только сакральностью, но и плодородными землями, густонаселенными территориями и всем прочим. Надо брать, и очень удачно, что «ключик» к городам у нас теперь есть. Король Польский и Литва этому будут не рады, и война с ними, скорее всего, в том или ином виде — «гибридные» методики нифига не новые — начнется раньше, чем с Оттоманской Империей. Худший сценарий здесь — это объединение всех трех могущественнейших соседей в единую коалицию и война на три фронта. Так же, как это было в моей реальности. Да что так, гораздо хуже — здесь вместо крымчаков с ногайцами Юг будут пробовать на зуб регулярные армейский части Сулеймана.
  
Немало дипломатических усилий за время похода направлялось на работу с казачеством. Они живут и здесь, и дальше, по всем известному Дону. Сила большая, юниты без дураков для освоения фронтира необходимые, но единством среди них и не пахнет. У них свои интересы, свои клановые разборки и многочисленные атаманы, каждый из которых может относительно свободно решать, под кем теперь будут ходить его люди. Если сами люди, конечно, не против, иначе атамана быстро заменят.