Счастье избранного (СИ)

— Я твой вечный должник, так что…
Гарри резко выпрямил спину.
— А ведь точно. Найди-ка мне кое-кого.
— Опа! Женщину?
— Да так, девчонку, скорее. Ростом не выше меня, каштановые волосы похожи на гнездо, худая, глаза карие.
— Тебе осталось только сказать: шрам на левой пятке. Поттер, ты же не труп описываешь, красивая хоть?
Гарри задумался и вспомнил яркий румянец на лице и глубокий взгляд ореховых глаз.
  
— Да, очень. Но плохо одета. И работает у вас в Мунго, если, конечно, форму не украла.
— А цвет формы какой?
— Блузка голубая.
— А, исследовательский.. Ладно, загляну. Тебе вкратце?
— Всё, вплоть до того, с кем спит.
***
Когда спустя сутки Гарри открыл папку с названием «Грейнджер», он, почти не думая, вчитывался в сухие строчки, осознавая, кто она такая. Стакан виски с шумом полетел в стену, разбиваясь на сотни осколков и выплескивая янтарную жидкость на тёмное дерево обшивки, когда он вчитался в последний лист пергамента в папке — последние анализы крови.
Он откинул папку в сторону так, что она шлёпнулась на пол, а оттуда выпала фотография Гермионы, и взял телефон.
— Малфой, достань мне приглашение, — рявкнул он в трубку и услышал испуганный шёпот, — и передай Софии, что если она ещё раз опоздает, то пусть зарабатывает себе на жизнь твоим бледным членом.
— Эй!
Гарри отключился и прошёлся взад-вперёд по комнате.
Можно, конечно, и сейчас отправиться к мисс Грейнджер, адрес у него был. Но ему не хотелось идти к ней домой и пугать неадекватными разговорами об аборте, она ведь ненароком и проклясть его могла, а на людях истерики можно было избежать. У таких, как он, детей быть не должно, и он объяснит это Гермионе, девочке, которая когда-то про него забыла. И пусть молится Богу, если забеременела специально.
К восьми часам вечера он прибыл на Оушен-авеню. Маггловский отель, ежегодно выкупаемый на второе мая.
Гарри даже надел свои старые очки и попытался причесать непослушные чёрные волосы, чтобы его все узнали. Это могло быть забавным — шокировать магическое стадо, которое когда-то отправило вместо себя на бой подростка. Он ненавидел этих снобов, но не хотел уезжать из Англии, потому что здесь были похоронены его друзья — Рон Уизли, разорванный оборотнем Люпином, которого подвергли за это поцелую дементора, как и сбежавшего из Азкабана Сириуса Блэка. И его родители, когда-то отдавшие за него жизнь, и, как думал сам Гарри, совершенно напрасно. Все эти люди, которые здесь стоят — модно одетые в шёлковые наряды и улыбающиеся на колдокамеры — заслуживают Тёмного Лорда. И очень жаль, что Поттер это поздно понял. Он оставил бы всё как есть и уехал. Наверное, даже к Гермионе.
Гарри поискал её взглядом, но не мог найти в этой красочной толпе лизоблюдов. Оправившись от первоначального отвращения, он шагнул в весёлую толпу. Отовсюду доносились взрывы хохота, люди стояли парами и группами побольше. Одна из волшебниц устроилась прямо на перилах, ловко выуживая бокалы с вином у снующих повсюду эльфов-домовиков. Те лишь улыбались, кланялись и продолжали, как ни в чем не бывало, разносить подносы с напитками. Из соседнего зала доносилась весёлая музыка. Сквозь широкие двери был виден край огромной сцены, где артисты уже готовили первый номер.
Подхватив бокал с прохладным шампанским с подноса проходящего мимо домовика, Гарри сделал глоток и неожиданно залюбовался происходящим; почти десять лет он видел только грязные улицы, подонков, шлюх и собственный отдел. Сотни улыбающихся лиц, непрерывный гул голосов, изумительная музыка — всё это создавало атмосферу радости и царящего вокруг веселья. Может быть, и не зря он снова и снова подставлялся под Аваду?
Спустя полчаса многолюдная толпа начала понемногу его утомлять, а Гермиона всё никак не находилась. Гарри было уже собрался уйти и аппарировать к её дому, недалеко от которого и произошла их первая встреча, как вдруг всё затихло и на сцену поднялся Кингсли Бруствер — нынешний министр магии Британии. Неплохой, надо сказать, руководитель, Гарри хорошо его знал по Ордену Феникса, в котором оба состояли. Министр выразительно взглянул на Гарри, но, увидев приподнятые брови, передумал давать ему слово. Последний раз Гарри просто всех оскорбил и эффектно исчез, уподобляясь Дамблдору.
Лениво оглядывая толпу и не вслушиваясь в речи, Гарри почувствовал покалывание в районе затылка и обернулся. Она. Гермиона Грейнджер стояла рядом с высокой брюнеткой, что-то ей доказывающей, и во все глаза смотрела на него. Смотрела так, словно он самый главный человек в её жизни. Он скривил губы в недоброй ухмылке, подумав о том, что врать Гермиона всегда была мастерица, и направился к ней, пробиваясь сквозь плотную толпу, из которой на него то и дело бросали заинтересованные взгляды.
На ней было длинное платье до самых тонких щиколоток, на ногах были снова лодочки, но уже под цвет платья, а голову украшала замысловатая причёска, и только несколько локонов спускались по вискам и вдоль шеи.
Почти добравшись до своей привлекательной цели, он резко остановился. Многолетний опыт убийцы заставил его прислушаться к своим ощущениям. Опасность. Давно его поджилки так не тряслись. Странный запах лёгкой плавающей дымкой разнёсся под потолком. Газ. Его тронули со спины, но он не отреагировал, понимая — надо убираться. Он достал палочку, чтобы выпустить Патронус и всех предупредить, но не успел. Где-то под землёй прогремел взрыв, заставляя пол вздрогнуть. Люди закричали и рванули в разные стороны, пока кто-то просто не аппарировал.
В условиях истерики аппарировать было опасно, и первое расщепление сопровождалось душераздирающим визгом. Гарри обернулся, но Гермиона уже бежала к пострадавшей. Он чертыхнулся и начал пробираться сквозь шумную толпу, расталкивая всех локтями. На вежливость времени не было. Сейчас в нём говорил инстинкт, который заставляет мужчину защищать своего ребенка и мать своего ребенка. На уровне подсознания возникла опасная мысль, что он, возможно, и не хотел бы избавляться от него, тем более ругать бывшую подругу, которая, очевидно, не выпила противозачаточное зелье. Но всыпать по первое число Гермионе, которая, забыв о собственной безопасности, рванула спасать незнакомку, он был обязан.
Вдруг со стороны сцены раздался оглушительный треск. От громкого звука заложило уши. Сразу несколько женских голосов завизжали. Едкий дым быстро заполнил помещение.
Гарри оглянулась на сцену и расширил глаза, начав ещё быстрее пробираться к Гермионе.
То, что раньше было сценой, превратилось в груду искореженного металла. Одна её часть ещё держалась на подмостках, другая, треснув, накренилась и провалилась вниз. Железная арматура торчала из проломов, обуглившиеся стены дымились, огонь расползался по декорациям и аппаратуре. Ещё секунда, и он перекинется на шторы и занавес.
Рядом с проломом лежали люди. Окровавленные лица, порванная одежда, стоны и крики. Визг не прекращался.
Раздался ещё один взрыв. Ударной волной неимоверной силы в зале выбило стекла, дальняя стена треснула.
Давка достигла ужасающих масштабов. Одни бежали к выходу из зала, кто-то пытался пролезть через оконные проемы, рискуя порезаться об острые края торчащего стекла, кто-то пытался аппарировать, но это было сложно. Несколько человек колотили в закрытую дверь рядом с искореженной сценой. Повсюду лежали люди. Объятая ужасом толпа напоминала огромный муравейник, разворошенный ногой злобного исполина.
Пациентку Гермионы внезапно забрал домовик, как и многих других. Она же сама жалась к колонне, в страхе оглядываясь, но внезапно в глазах появилась решимость, и она достала палочку, очевидно, собравшись аппарировать. Но уже через секунду камень под её спиной начал словно накреняться.
  
Гарри приближался к ней, но боялся, что не успеет. Время как будто остановило ход. Перед глазами, как в замедленном фильме, проплывали чьи-то лица, руки автоматически отталкивали препятствия, мощные ноги всё быстрее и быстрее несли вперёд. Сердце тяжелыми ударами прогоняло кровь по тренированному телу, мышцы сокращались и разжимались, заставляя и без того огромную скорость увеличиваться каждую секунду. Горячий воздух шумно вырывался из легких.