Ложная девятка. Том четвертый (СИ)
И если бы сейчас в Советском Союзе были бы разрешены тотализаторы, то коэффициенты на общую победу в чемпионате были бы очень и очень низкие. 9 очков — это уже очень приличный отрыв. Можно сказать, что процентов на 75 нас не догонят.
Глава 24
Туман стекал по склонам ущелья, как молоко по стенкам кувшина. В предрассветной тишине слышалось только негромкое урчание дизелей на холостых оборотах.
Десять танков Т-62 заняли позиции еще в темноте, до первых проблесков зари. Теперь, когда солнце начинало подниматься над восточным гребнем, стальные силуэты боевых машин проступали из серой мглы, словно древние изваяния, выросшие из камня.
Капитан Сергеев стоял в открытом люке башни, локтями опираясь на броню. Его танк занимал господствующую высоту в восьмистах метрах от северного выхода из тоннеля Саланг — оттуда просматривалась вся долина, куда должна была спуститься ожидаемая колонна. Слева и справа, эшелонированно по высотам, располагались остальные машины роты. Каждый экипаж знал свой сектор ответственности, каждый наводчик уже пристрелял основные ориентиры.
В бинокль была видна вся система обороны. У самого тоннеля — блокпост с бетонными укреплениями, где несли службу мотострелки. Чуть выше по склону — позиции пехоты, пулемёты, миномёты. А дальше, по периметру — его танки. Классическая схема обороны ключевого объекта, отработанная до мелочей.
Первые лучи солнца коснулись вершин окружающих гор, и ущелье наполнилось золотистым светом. Туман начал рассеиваться, открывая суровую красоту афганских гор. Серые скалы, изрезанные ветрами и временем, казались декорацией к какой-то древней драме. И в этой декорации десять советских танков выглядели пришельцами из другого мира — мира стали и точных механизмов.
Сергеев опустил бинокль, потер уставшие глаза. Четвертые сутки почти без сна — сначала марш через перевал, потом занятие позиций, подготовка. За эти дни он успел изучить каждый камень в своем секторе, запомнить каждую складку местности. Тут по другому нельзя. Или ты делаешь свою работу как следуешь, готовишься настоящим образом, или тебя увозят домой в цинке.
Солнце поднялось выше, и туман окончательно рассеялся. В ущелье установилась та особенная тишина, которая бывает в горах перед полуднем — даже ветер затихал, будто природа замерла в ожидании.
Танкисты наблюдали за местностью. Кто-то прильнул к перископам, кто-то держал наготове бинокли. Несколько командиров экипажей стояли в открытых люках, неторопливо осматривая окрестности. Сигаретный дым поднимался тонкими струйками в неподвижном воздухе.
Сергеев методично обводил взглядом знакомые ориентиры. Осыпь на восточном склоне, где в прошлом месяце засекли наблюдательный пост душманов. Группа валунов в полутора километрах — оттуда три недели назад вели снайперский огонь. Седловина между двумя вершинами — классическое место для установки миномета. Каждая точка была на учете, каждая имела свой номер в таблице стрельбы.
Из тоннеля доносился нарастающий гул моторов. Звук отражался от каменных стен, усиливался, превращался в сплошной рокот. Тяжелая техника, много машин. Сергеев представил, как в трехкилометровой каменной трубе медленно движется колонна, соблюдая дистанции, держа скорость не больше двадцати километров в час.
Гул из тоннеля стал громче. Теперь различались отдельные звуки — рокот дизелей разной тональности, скрежет металла, шипение пневматических тормозов. Колонна была большой и двигалась очень осторожно.
На дальнем склоне что-то блеснуло. Сергеев мгновенно вгляделся в это место, но увидел только камень, по которому скользнул солнечный луч. Ложная тревога, но он все равно отметил координаты места. Бдительность не бывает излишней.
Механик-водитель Нечипоренко зевнул и потянулся в своем кресле. В танке Сергеева наводчик Прохоров поправил настройки прицела — больше по привычке, чем по необходимости. Всё как всегда. Нечипоренко постоянно зевает от напряжения а Прохорову вечно руки некуда деть.
В черном проеме выхода из тоннеля замерцали фары. Потом из глубины горы медленно выполз тяжелый тягач МАЗ-537. За кабиной — длинный многоосный прицеп, накрытый серым брезентом. Машина двигалась со скоростью пешехода, водитель явно был предельно осторожен.
Сергеев оценил размеры груза. Прицеп длиной метров двадцать, может быть, больше. Высокий, под брезентом угадывались четкие геометрические формы. Не ящики с боеприпасами и не топливные цистерны. Что-то другое. Что-то, ради чего выделили усиленное прикрытие и назначили столь точное время прохода.
За первым тягачом показался второй, точно такой же. Потом третий. Между ними держались большие дистанции — метров по сто. Тяжелые машины выходили из тоннеля, как звенья одной цепи, размеренно и неторопливо.
Колонна растянулась почти на километр. Между тяжелыми тягачами двигались БТР-80 прикрытия, их восьмиколесные силуэты резко контрастировали с неповоротливыми гигантами на многоосных шасси. Бронетранспортеры держались на равном удалении от основных машин, их башенки медленно поворачивались, осматривая склоны.
Седьмой по счету тягач имел прицеп еще длиннее предыдущих. Серый брезент туго обтягивал груз, и под тканью четко читались контуры цилиндрической формы. Диаметр — не меньше полутора метров, длина — метров пятнадцать. Машина двигалась особенно осторожно, на поворотах практически останавливаясь.
Сергеев проследил взглядом весь маршрут, по которому предстояло пройти колонне. От выхода из тоннеля дорога спускалась серпантином в долину, затем уходила на восток, к Джелалабаду. Первые два километра — самый опасный участок. Здесь ущелье сужалось, и с окружающих высот простреливалась вся дорога.
Где-то в глубине тоннеля продолжали звучать отголоски работающих двигателей. Колонна была длинной — машины все еще проходили трехкилометровую каменную трубу.
На восточном склоне мелькнуло движение. Возможно, горный козел. Возможно, что-то другое. Сергеев продолжал наблюдение через бинокль.
Десятая машина в колонне была особенной. Тот же тягач МАЗ, но прицеп короче и выше. Под брезентом угадывались прямоугольные очертания, похожие на контейнеры. Этот груз сопровождали сразу два БТР, которые двигались почти вплотную к тягачу.
Движение на восточном склоне повторилось. Теперь Сергеев был уверен — это не животное. Группа людей, использующих складки местности для скрытного передвижения.
Он развернул планшет с картой, быстро нашел высоту 2847. Если оттуда откроют огонь, под обстрелом окажется участок дороги длиной почти в километр. Как раз там, где сейчас проходила самая ценная часть колонны.
Два танка, прикрывавших восточный фланг, медленно развернули башни в сторону обнаруженной цели. Движение было плавным, без резких рывков — чтобы не привлекать внимания потенциального противника. Наводчики настраивали прицелы, вводили поправки на дальность и ветер.
Четырнадцатая машина отличалась от остальных. Тягач был тот же, но прицеп имел необычную форму — вытянутый, но с утолщением в задней части. Брезент натянут так туго, что проступали заклепки металлических конструкций. Эта машина двигалась в сопровождении целого взвода БТР — четыре бронетранспортера окружали ее со всех сторон.
На скальном гребне, где росло единственное искривленное дерево, появились силуэты людей. Они занимали позицию, готовили оружие.
115-миллиметровое орудие полоснуло пламенем. Снаряд прочертил плоскую траекторию над ущельем и врезался в скальный гребень точно под искривленным деревом.
Взрыв поднял столб серой пыли и каменной крошки. Через несколько секунд до танкистов донесся гулкий раскат, многократно отраженный стенами ущелья.
Второй выстрел лег чуть правее первого, накрыв соседний участок гребня. Два разрыва практически одновременно осыпали камнепадом весь подозрительный район.
Четырнадцатая машина благополучно прошла опасный участок и скрылась за очередным поворотом дороги. Угроза была устранена до того, как противник успел произвести хотя бы один выстрел.