Ложная девятка. Том четвертый (СИ)
Хотя, как по мне, куда более реальным и правильным сроком как для меня, так и для «Ювентуса» и «Торпедо» с нашей федерацией видятся три года. Было бы неплохо перейти в «Ювентус» аккурат после Олимпиады в Сеуле. Вот после неё и золотых медалей (да, я делю шкуру неубитого медведя) можно было бы и попробовать себя в «Ювентусе». Но, повторюсь, и лето 90-го года — нормальный срок.
И честно сказать, когда я узнал о том, какие условия перехода, то обрадовался. Само собой, если бы партия сказала «надо», то бишь наша федерация, то и комсомол, то есть я, сказал бы «есть». Перешёл бы я в «Ювентус» сейчас как миленький.
Но перешёл бы с тяжёлым сердцем. «Торпедо», как ни крути, мой родной клуб, и он мне далеко не безразличен. И если бы я ушёл сейчас, то не выиграл бы в черно-белой форме ни чемпионата страны, ни Кубка чемпионов. Ага, я снова пластаю всё ту же шкуру.
А так у меня будет достаточно времени, чтобы завершить все свои дела дома и дальше пробовать себя в Европе.
Так что, несмотря на откровенно потребительское и даже хамское отношение федерации, фактически они без меня меня женили, я остался доволен. «Ювентус» так «Ювентус». Почему нет, собственно? Не самый худший вариант.
Правда, на стыке десятилетий у них начнётся достаточно непростой период. Платини, что бы там ни пел мне Аньелли, закончит карьеру сильно раньше 90-го года, если я ничего не путаю, конечно. А новые суперзвезды, всякие там Марадоны, Ван Бастены с Гуллитами и Маттеусами, будут играть где угодно, но не в «Старой синьоре».
Правда, как раз в девяностом «Ювентус» таки получит в своё распоряжение главную итальянскую звезду — Роберто Баджо. Так что, если мой переход в «Юве» всё-таки состоится, то в Турине будет играть супер-связка Сергеев-Баджо. А это уже заявка на доминацию не только в Италии, но и в Европе.
В общем, да. «Юве» так «Юве».
* * *Советский Союз не был бы Советским Союзом, если бы всё было так просто. Вот так вот приехал Джанни Аньелли в Москву, поманил золотыми горами руководство союзной федерации футбола и Комитета по физической культуре и спорту при Совете Министров, встретился с руководством ЗИЛа, пообещал и там золотые горы, пожал руку Сайкину с Браковым и, довольный, уехал, увезя с собой в Италию договор о намерениях. Нет, всё не так просто, тем более в такой высококонкурентной (пусть и в кавычках) отрасли советской промышленности, как автомобилестроение.
Джанни Аньелли думал совершенно правильно. И то, что он предложил за Сергеева, а именно возможность организации совместного производства — это огромный соблазн и очень сочный кусок пирога, который в теории мог бы существенно изменить расклад сил в советском автомобилестроении. И поэтому появление такого нового мощного конкурента, как ЗИЛ, не могли не встретить в штыки другие флагманы советского легкового автомобилестроения.
В первую очередь, само собой, речь шла о «Большой Тройке» — о «АвтоВАЗе», «Горьковском автозаводе» и «АЗЛК». Новое совместное предприятие было как кость в горле всем троим промышленным гигантам. В Тольятти как раз активно запускали в полномасштабное производство «Восьмерку». В Москве на АЗЛК вовсю допиливали «симку» второй половины 70-х годов, которая позже стала «Москвичом-2141». Ну а ГАЗ — это ГАЗ. «Волга» не зря главная и чуть ли не единственная машина для любого уважающего себя советского чиновника. Появление альтернативы в виде советской «Регаты» или, не дай бог, чего-то ещё более внушительного и представительного ГАЗу было совершенно не нужно.
Поэтому, когда Топорнин, Сайкин, да даже Гришин с довольными лицами жали руку Аньелли, все трое знали, что за совместное предприятие между ЗИЛом и ФИАТом предстоит длительная борьба в кабинетах и кулуарах. А кого не убедить, так нейтрализовать или как минимум просто закрыть рот большим и вкусным куском мяса.
Но шансы на то, что решение в итоге будет принято, были достаточно неплохие. Всё-таки очень многие из тех, кто занимал места в московских кабинетах, помнили о том, как и какими методами шли переговоры с тем же ФИАТом в начале шестидесятых годов, и как сильно изменилось благосостояние чиновников, которые принимали главные решения. Так что и здесь планировалось то же самое. Вот только источником материальных ценностей и благодарности планировались не только итальянцы, но и родной ЗИЛ.
В общем, товарищу Сайкину и господину Аньелли нужно было готовиться к тому, что бюджет на лоббирование понадобится и он будет немаленьким. Но в итоге совместное предприятие ФИАТ-ЗИЛ может появиться, а это значит, что, да, скорее всего Ярослав Сергеев через несколько лет станет футболистом «Ювентуса».
* * *«Ювентус» «Ювентусом», но когда это всё еще будет! Здесь и сейчас есть вещи куда важнее.
Например, уже перед самым вылетом в Кутаиси мы узнали, что домашний матч с «Днепром», который мы должны провести 30 июня, станет для «Торпедо» последним перед реконструкцией. Сразу после него наш стадион будет закрыт как минимум на 4 года. Именно столько времени будет длиться превращение арены на Восточной улице в самый современный стадион Советского Союза, который, ко всему прочему, еще и станет первым чисто футбольным стадионом! Да, беговые дорожки уходят в прошлое.
И мне на самом деле даже жалко, что, скорее всего, я на этом стадионе не сыграю. Наверняка же будет наше родное «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Вот сто процентов найдутся причины, по которым сроки строительства будут смещены вправо.
Притом скорее всего это будет из-за меня. Всё-таки основной и чуть ли не единственный источник финансирования перестройки торпедовского стадиона — это ЗИЛ. А завод в ближайшие несколько лет будет очень плотно занят совсем на другом проекте. Как бы совместное предприятие с итальянцами не стало причиной превращения строительства стадиона в долгострой. Такая вероятность есть.
И мне остаётся только надеяться, что не дураки же сидят в высоких кабинетах и что Москва вместе с ЗИЛом не надорвётся.
* * *К матчу 14-го тура чемпионата СССР два торпедовских коллектива — «Торпедо» Москва и «Торпедо» Кутаиси — подошли в абсолютно разном, можно даже сказать, полярном турнирном положении. Если мы, московское «Торпедо», уверенно лидировали в чемпионате, опережая идущих вторыми киевлян аж на 5 очков, то Кутаиси всего в одном очке было от зоны вылета. У наших грузинских одноклубников было 11 очков, а у идущего 15-м ростовского СКА — 10. При этом «Арарат», который занимал последнее, 18-е место, не так уж и далеко был от Кутаиси — отрыв грузинского клуба от армянского составлял всего 3 очка.
Так что хозяева в нашем следующем матче были заинтересованы в победе не меньше нашего. И это вместе с традиционной внутри-торпедовской ревностью и соперничеством обещало достаточно интересную игру.
А если вернуться к турнирной таблице и посмотреть на нее внимательно, то очень интересна была позиция прошлогоднего чемпиона «Зенита». Ленинградцы, такое ощущение, забыли о том, что любой праздник имеет свойство заканчиваться и что после обильного застолья всегда следует тяжелое похмелье. Вот такое как раз похмелье и накрыло чемпионский «Зенит», который действительно забыл, что дело время, а потехе час. 9 очков в 12 играх, 7 поражений — это не тот результат, на который должен рассчитывать клуб, имеющий в составе сразу нескольких чемпионов Европы, которые к тому же еще и играли на том победном для нас турнире далеко не последнюю роль.
И по этому поводу я, кстати, несколько раз говорил с Юрой Желудковым, с которым мы поддерживали хорошие, можно сказать, товарищеские отношения. И хоть я был и младше, но в какой-то наставнической, менторской манере я пытался привести своего старшего товарища в чувства и показать, сказать ему: «Юра, что вы делаете, какого хрена с вами происходит? Мне-то по большому счету и на ваш 'Зенит", и на ваш Ленинград положить, извините за грубость, но вы же сами себя убиваете. Вы вошли в историю нашего футбола, нашего спорта. Наконец-то вы стали чемпионами. Но сейчас вы рискуете, после того, как вы вошли в историю, в нее вляпаться и превратиться надолго в посмешище».