Грач

Меня она по-прежнему не замечала — теперь потому, что что-то искала в сумке.
Что вообще происходит? Неужели это тот самый шанс, которого я так долго ждал? Или шанс оказаться в дураках? Я застыл в нерешительности. Нет, сейчас подсяду к ней, а там будет видно.
Но тут кто-то толкнул меня в спину, и я, пролетев мимо Сары, бухнулся на место в заднем ряду. Автобус поехал. В салоне начался настоящий хаос. Школьники смеялись, орали, ругались и кидались всем, что попадало под руку. А я даже как бы вздохнул с облегчением. Если бы я сел с ней рядом, пришлось бы с нею заговорить. А если бы заговорил, она бы послала меня подальше или просто бы меня проигнорировала, посмотрела бы как на пустое место или даже хуже, с отвращением, как на прилипшую к подошве собачью какашку.
  
Нет, уж лучше так: сидеть себе спокойно на заднем сиденье и знать, что пока ещё ничего не потеряно. Что подошёл к самому краю пропасти, но вниз не прыгнул.
Теперь я тихонько дождусь, пока она выйдет на своей остановке, выйду после неё и пойду домой. Вариант тоже достаточно убогий, но зато не убийственно унизительный.
На этом мои размышления прервали самые ужасные на свете слова.
  
10
 
 
— Билеты, пожалуйста.
Чёрт!
Контролёр!
Этот был из тех подлых, которые ходят без формы и маскируются под обычных пассажиров. Его физиономию украшали усы того фасона, какой бывает только у людей, которые имеют самую чуточку власти и используют её для того, чтобы посильнее нагадить всем остальным.
Для меня это была двойная засада. Если я попадусь, мне впаяют огромный штраф. И вдобавок всё произойдёт на глазах у Сары и надо мной станет ржать и глумиться полный автобус очумелых школьников. Действовать надо было быстро.
Для начала контролёр двинулся в переднюю часть салона и оказался ко мне спиной. Сара как ни в чём не бывало смотрела в окно, покачивая головой в такт музыке.
Я был не единственным, кто решил избежать встречи с усатым нацистом. Одновременно со мной вскочили и ломанулись к лестнице ещё человек пять-шесть. Я добрался до неё первым, и ровно в этот момент контролёр обернулся и закричал:
— Эй, стоять!
Но мы уже с грохотом скатывались вниз. Автобус как раз остановился, и в него садилась пожилая женщина. Я не стал рисковать и вместо того, чтобы выйти в средние двери, в которые полагается выходить на остановках, пробежал к передней. Там меня было некому перехватить. В результате только я и успел выскочить из автобуса, прежде чем двери закрылись и он поехал дальше.
Видела меня Сара или нет? Подумав об этом, я покраснел как помидор.
Теперь, наверно, правильнее всего было сесть на обратный автобус и навсегда забыть об этой дурацкой затее. Но я не отвечал за себя. В смысле, думающая часть меня отключилась и всем распоряжалась та часть, которая была влюблена в Сару Станхоуп. Позволить этой части распоряжаться было так же глупо, как, например, позволить Кенни решать, что купить к чаю.
До её дома вряд ли было далеко — до выезда из городка оставалось уже всего ничего, — поэтому я побежал за автобусом. Два перекрёстка со светофорами, потом поворот. Движение было довольно плотным, так что я без труда держался у него на хвосте.
Автобус трижды тормозил на остановках. Я тоже останавливался и, еле переводя дух, молил небеса, чтобы она наконец сошла. И тогда я точно подойду к ней и заведу разговор. Я даже заново придумал, с чего его начать. Скажу, что заметил, как она уронила один фунт, я подобрал его и погнался за автобусом, чтобы отдать ей. Дыр в моём плане было больше, чем в отцовских носках, но, как я уже сказал, думающая часть меня отключилась.
В конце концов я увидел, как на четвёртой остановке её куртка выходит из автобуса. Разумеется, с нею внутри.
Как теперь поступить? Заговорить с ней прямо сейчас я не мог. Я отчаянно запыхался и обдал бы её горячим воздухом не хуже сушилки для рук в общественном туалете.
Поэтому я решил немного пройти за ней следом, чтобы отдышаться. У неё в ушах по-прежнему играла музыка, заглушая звуки внешнего мира. На ходу она помахивала сумкой, и это получалось у неё очень… красиво.
Да, красиво.
Я был готов целый день смотреть, как она помахивает своей сумкой в каком-то волшебном ритме. В ритме свинга. Очень красивого свинга.
Наконец мне удалось выровнять дыхание. Она шла метрах в двадцати впереди. Пора. Надо догнать её прямо сейчас. Вот и фунт стерлингов у меня наготове.
Я посмотрел на монету.
Ну и как я притворюсь, будто из-за такой ерунды всю дорогу за ней гнался? Не говорить же, в самом деле, что я бежал за её автобусом, как собака за почтовым фургоном.
Я положил фунт обратно в карман.
Нет, лучше я скажу: «Сара, может, зайдём куда-нибудь, съедим по бургеру?» Хотя, скорее всего, бургеры она не ест. Ну, тогда «по пицце»? Нет, пицца тоже не то. А что вообще едят девчонки? Уж точно не то, к чему принято подавать картошку фри. Наверное, жаворонков. И лебедей. Нет, только не лебедей. Съесть лебедя — это всё равно что съесть дельфина. Ни в коем случае нельзя заставлять её есть лебедей и дельфинов. Тогда остаётся кофе. Это самое надёжное.
Я поднял глаза. Она исчезла. Растаяла в воздухе, как ангел. Хотя стоп, разве ангелы тают в воздухе? Я их точно не путаю с феями? Вот чаще ходил бы в церковь, больше бы знал про ангелов. Но про фей я в церкви вряд ли бы узнал много нового. Не уверен даже, что они вообще упоминаются в Библии. С другой стороны, рождественскую ёлку ими украшают. Или всё-таки не ими, а ангелами?
Я встряхнул головой. Так и сбрендить недолго. Сара, конечно, ни в каком воздухе не растаяла, а просто вошла в один из выстроившихся вдоль улицы домов.
Дома эти были вполне обычные. Больше, чем в нашем районе, но далеко не роскошные. Я испытал что-то вроде разочарования. И не то чтобы я думал, что она живёт во дворце. Или в волшебном замке. Но мне казалось, что её дом должен был сильнее походить на рисунок из старинной книги.
Я двинулся по улице, рассматривая дома и гадая, в каком она скрылась. Думаю, что выглядел я при этом довольно подозрительно. И не только потому, что пялился на дома, а ещё из-за того, что, не желая привлекать к себе лишнего внимания, перемещался перебежками между фонарными столбами, как какой-нибудь горе-шпион или секретный агент.
В какой-то момент в большое окно одного из домов я увидел, как в глубине комнаты открылась дверь, в ней появились чёрная куртка и свингующая сумка, а потом Сара плюхнулась на диван и взяла что-то, что я принял за пульт от телика.
Так я узнал, где она живёт.
Чуть дальше по улице у тротуара был припаркован белый микроавтобус. Я дошёл до него и за ним спрятался. То есть нет, не спрятался, а остановился отдохнуть. Или ладно, всё-таки спрятался. Просто чтобы спокойно собраться с мыслями.
Вспомнил. Кофе. Я постучу в дверь. Она откроет.
— О, привет, — скажу я. — Я тут подумал, может, сходим куда-нибудь попить кофе?
— Что, прямо сейчас? — спросит она.
— Ну а почему нет? — отзовусь я, как будто речь идёт о самом обычном для меня деле.
— Отлично. Пошли.
А что, если она спросит, откуда я знаю, где она живёт?
Я могу ответить, что мне сказала её подруга. Правда, я не знаком ни с кем из её подруг. Но это не важно. Разберёмся по ходу дела.
  
Я посмотрелся в заднее стекло микроавтобуса, чтобы понять, что у меня на голове. Но оно было такое грязное, что я ничего не увидел. Только надпись пальцем по грязи: «ВЫМОЙ МЕНЯ».
Тогда я посмотрелся в боковое зеркало. На голове у меня был кошмар. Я кое-как пригладил волосы, но они снова растопырились во все стороны.
Это стало последней каплей. Я вдруг понял, как глупа моя затея и насколько безнадёжно моё положение. Я никогда не понравлюсь Саре Станхоуп, она никогда никуда со мной не пойдёт — даже просто попить кофе. С тем же успехом можно было пригласить на кофе ангела или фею, если бы они существовали на самом деле.