Зависимость от тебя (ЛП)

Ло прижимается губами к моему виску, а затем шепчет: — Ты мне доверяешь?
Я тяжело сглатываю, пытаясь сосредоточиться. Доверяю ли я ему? 
— Да, — говорю я. — Но... ты не можешь ждать слишком долго, — мои слова вырываются более отчаянно, чем я ожидала. — Это должно быть больше двух раз и с интервалом. Когда я испытываю стресс, мне может понадобиться больше и...
Его губы находят мои, заставляя меня замолчать. Мои плечи опускаются, и я почти мгновенно таю. Он ослабляет хватку, чтобы мои руки могли обвиться вокруг его шеи. Мы танцуем. И все же наши ноги не двигаются, но я чувствую себя легче воздуха, подвешенной над облаками во время исполнения вальса в стиле «Красавица и чудовище».
Постепенно он прерывает поцелуй и прижимается своим лбом к моему. Я раскачиваюсь от последствий. Мои губы на его губах. Неожиданность всего этого.
— Ты ничего не теряешь, — пытается заверить меня Ло. — Ты обретаешь спонтанность. Как ты себя чувствуешь?
Я открываю рот, но не могу произнести ни слова.
Его довольная ухмылка становится шире.
— Так хорошо, да?
— Ммм-хмм, — я прибегла к бормотанию.
— Ты могла бы мыть посуду на кухне, — шепчет он, его губы щекочут мое ухо, — и я мог бы подойти сзади и...
Его рука скользит вниз по моей спине и ниже джинсов, между моих бедер…
Он меня убедил.
Я снимаю блузку, мой лифчик уже расстегнут. И он легко поднимает меня и сажает на стойку. Я вижу что-то в его глазах — желание, которого раньше не замечала. Он полон решимости, как будто убеждает меня, что его достаточно.
Я надеюсь, молюсь и желаю, чтобы он был таким. Только время покажет.
 Глава семнадцатая 
 . 
Запах чесночного хлеба и томатного соуса возбуждает мой голод. Я ерзаю на стуле и одергиваю подол своего черного коктейльного платья, которое задирается до бедер. Со времен колледжа самое приятное место, где я обедала, это паб, где подают дорогие сыры и фисташки. Единственные случаи, когда я читаю меню с минимальным курсом дегустации за сотню долларов, это во время семейных званых обедов, когда мама заставляет меня надевать туфли на высоких каблуках и щипает меня за руку, чтобы я улыбалась.
Недоверчивые взгляды не помогают мне чувствовать себя более желанной гостьей. Люди среднего и пожилого возраста, аристократы бросают в нашу сторону осуждающие взгляды, ожидая, что мы в любой момент пообедаем и умчимся. Ло должен чувствовать недобрые домыслы. Морщины навсегда избороздили его лоб.
Он зарезервировал столик неделю назад, сославшись на то, что нам нужно провести наше первое «настоящее» свидание. Я медленно потягиваю вино. Когда он заказал нам домашнее Merlot, я сдержала свое удивление. Он не пил вино — которое он называет «подчиненным» алкоголем — уже несколько месяцев. И даже несмотря на то, что Нола отвозила нас в La Rosetta, Ло редко заказывает алкоголь для меня. Любого рода.
Теперь мы официально пара, и я подумала, что перестану анализировать его жесты, но я начинаю слишком много думать, в основном о различиях в наших отношениях. Иногда мне хочется, чтобы пульт дистанционного управления остановил мой мозг. Просто дал минутку покоя.
Официант возвращается с корзинкой хлеба «премиум». Это были его слова, когда он говорил о буханке, и он тоже выглядел таким высокомерным из-за этого. Возможно, он ожидал, что наши глаза расширятся от осознания того, что мы находимся в дорогом ресторане — с хлебом высшего сорта и дорогими равиоли, в заведении, не предназначенном для молодых людей с одним или двумя детьми, начального возраста.
— Вы готовы сделать заказ? — спрашивает он с втянутыми щеками, слишком сильно напоминая мне мою мать.
Я прыгаю между Капеллини алла Чекка и Филлетто ди Бранзино. Паста или морской окунь? Ло замечает мою нерешительность и говорит: — Дайте нам еще несколько минут.
Официант переминается с ноги на ногу. О-о-о. Я знаю этот взгляд. Он вот-вот станет злым.
 
— Это не мексиканский ресторан, где вы можете съесть бесплатные чипсы, а затем уйти. Хлеб стоит денег.
 О, хлеб высшего сорта стоит денег! Кто бы мог подумать?  
— В конце концов, вам придется сделать заказ.
Ло захлопывает меню и кладет руки на стол, схватившись за края. Он выглядит так, словно готов перевернуть эту чертову штуку. Я понимаю, что его отец сделал бы это. От этой мысли у меня перехватывает дыхание. Я не хочу их сравнивать. Когда-либо.
— Я сказал: — Дайте нам еще несколько минут. Разве я когда-нибудь намекал, что не буду платить?
— Ло, — предупреждаю я, костяшки его пальцев белеют. Пожалуйста, не переворачивай стол.
Официант бросает взгляд на руки Ло, а затем менеджер находит дорогу к нашему столику. Взгляды из других застеленных льном столиков со свечами переместились на нас, уставившись на это зрелище.
— Есть какие-то проблемы? — спрашивает менеджер, немного старше официанта, оба одеты в черную униформу.
— Нет, — отвечает Ло первым, убирая пальцы со стола. Он достает свой бумажник. — Мы бы хотели бутылку вашего самого дорогого шампанского с собой. После этого мы уйдем, — он протягивает менеджеру свою черную карточку American Express.
Официант с отвисшей челюстью выпрямляется.
— Это «Pernod-Ricard Perrier Jouet». Он стоит больше четырех тысяч долларов.
— И это всё? — говорит Ло, наклоняя голову, изображая шок.
Менеджер кладет крепкую руку на плечо официанту.
— Я прямо сейчас для вас всё устрою, мистер Хэйл.
О, он даже использовал его имя с кредитной карты. Бонусные баллы для него. Он уводит официанта с нашего поля зрения, и Ло выглядит так, словно готов свернуть шею цыпленку — или парню, который только что ушел, поджав хвост.
— Значит, мы здесь не будем есть, — говорю я, подводя итог тому, что только что произошло.
— Ты хочешь поесть здесь? — он почти кричит, расстегивая верхнюю часть своей рубашки с черным воротником.
— Не совсем.
Чем дольше люди смотрят, тем уродливее краснеют мои щеки.
Он закатывает рукава.
— Я понятия не имел, что уважение нужно заслужить в долбанном ресторане.
— Ты можешь перестать возиться со своей рубашкой?
— Почему? — спрашивает он, успокаиваясь. Он внимательно изучает язык моего тела. — Это тебя заводит?
Я свирепо смотрю на него.
— Нет. Это похоже на то, что ты вот-вот готов побежать на кухню и выбить всю дурь из нашего официанта.
Что очень комично. Ло избегает большинства драк и скорее закричит вам в лицо, словесно атакуя, чем нанесет удар.
Он закатывает глаза, но перестает возиться со своими рукавами по моей просьбе.
Проходит всего минута, прежде чем менеджер возвращается с золотой бутылкой и карточкой American Express. Ло встает, жестом велит мне встать, а сам хватает и то, и другое и выходит, бросая на всех обжигающий взгляд, даже на менеджера, который не сделал ничего, кроме как извинился и выразил благодарность.
Я засовываю руки в свое длинное шерстяное пальто.
— Нола не должна быть здесь еще час, — говорю я ему.
— Мы немного прогуляемся. Киоск с тако находится в десяти кварталах отсюда. Как думаешь, ты сможешь дойти?
Я киваю. Мои короткие каблуки уже застревают в лужах на потрескавшемся тротуаре, но я стараюсь не суетиться по этому поводу.
— Ты в порядке? — я спрашиваю его. Бутылка качается в его руке, но он тянется к моей другой рукой, крепко держа и согревая мою холодную ладонь.
— Я просто ненавижу это, — говорит он, вытирая вспотевший лоб. — Я ненавижу, что с нами все еще обращаются как с детьми даже несмотря на то, что нам уже за двадцать. Я ненавижу то, что мне пришлось вытаскивать свой бумажник и покупать уважение, — мы останавливаемся на перекрестке, большая красная рука мигает нам, приказывая оставаться на месте. — Я чувствую себя как мой отец.