My December (СИ)

Она отстраненно посмотрела на апельсиновый сок, потянувшись к нему рукой. Сделала пару глотков, скорее, для галочки.
—Ты — наша подруга, конечно же, нам важно, где ты живешь! — пробурчал Рон, нахмурившись. — Где, как и с кем.
На Гарри внезапно напал приступ кашля. Гермиона тяжело вздохнула и покачала головой, рассматривая, как оранжевая жидкость плавает в прозрачном стакане.
  
— Ладно, так уж и быть.
***
Спокойно, Гермиона, дыши.
Его там уже наверняка нет, к тому же, Малфой по-любому будет в своей комнате. И ты его не увидишь, просто будешь показывать Башню друзьям.
Грейнджер остановилась напротив портрета, который подозрительно посмотрел в сторону мальчиков. Она произнесла пароль голосом, который предательски дрогнул.
— Ну, — протянула гриффиндорка, когда проход был открыт, — что ж, вот мои…
Гарри сорвался с места, слегка оттолкнув Гермиону. Он побежал в правую комнату.
Черт возьми! Там же Малфой!
— Э… Гарри! Стой! Там не моя комната, — прокричала она, догоняя Поттера, но тот лишь отмахнулся, продолжая идти вперед.
Гермиона посмотрела на Рона, в надежде получить объяснения, но тот уже несся в том же направлении.
Да что происходит? С ума все посходили?
Странные подозрения закрылись у нее в голове, и Гермиона сиганула за другом.
— Что вы делаете?! — проорала девушка, вцепившись в рукав Уизли.
— Не лезь в это! — прошипел он, вырываясь. В его глазах появилось безумие, от которого у нее сжалось сердце.
Через секунду Поттер достиг комнаты. Нервно подергав за ручку, он чуть ли не выбил деревянную дверь.
— Мерлин! Прекратите!
Но Гермиону, по-видимому, никто не слышал.
Они узнали о том, что произошло? Нет, серьезно?
Малфой лежал на кровати, держа в руках книгу. Завидев Гарри и Рона, он округлил глаза, в недоумении смотря на гриффиндорцев.
— Поттер, ты что… — не успел Драко договорить, как его книга отлетела в сторону.
Смачный удар прямо по челюсти от Поттера. Изо рта блондина потекла алая струйка крови, выделяясь на бледной коже.
— Ты, сука!.. — Драко изумлено посмотрел на красную руку, которую прижал к подбородку.
— Ради бога, Гарри! Что ты творишь? Оставь его, прошу! — верещала девушка, как будто в пустоту.
Слезы во всю текли по щекам.
Драко попытался встать, но его тут же подхватили сильные руки Рона.
— Уизли! Не прикасайся ко… — попытался сказать слизеринец, но рыжий зарычал и прижал Драко к стене, да так сильно, что Гермионе послышалось, как задрожал пол.
Она оглушительно заорала, прижимая руки к ушам.
Пусть все это скорее закончится.
Пусть она проснется.
— Еще раз, ты, ублюдок, хоть пальцем тронешь ее, мы раздавим тебя, как букашку, — шипел Рон, хватая парня за шею.
Малфой попытался вырваться, но сломанная рука делала его слабым. К тому же, Уизли был раза в два крупнее.
— Тварь! — выплюнул гриффиндорец, яростно ударив Драко по лицу.
Девушка кричала, умоляла их прекратить, но все было без толку. Удары шли один за другим, с каждым разом становясь все сильнее.
Лицо Малфоя делалось багровым. Нос, судя по всему, был сломан. Парень еле стоял на ногах, все еще выставляя вперед здоровую руку. Он уже не сопротивлялся, чувствуя жгучую боль по всем теле.
У нее уже ехал рассудок. Забившись в угол, она орала, заливаясь слезами.
— ХВАТИТ! — истерически верещала староста. — По-жа-луй-ста!
Они же убьют его!
Страх накатил ее холодной волной. В висках пульсировало, а сердце было готово выскочить из груди в любую секунду. Дождь, который уже градом шел за окном, отдавался в голове Гермионы и Драко. У нее — от непрерывных рыданий, а у него — от невыносимой боли.
Их взгляды пересеклись. Казалось, что кровь текла уже из глаз Малфоя, пока он смотрел на грязнокровку. Пока не получил очередной удар, согнувшись пополам. Пока девушка не достала свою палочку.
Очнись, Грейнджер.
— Остолбеней! — крикнула она, наставив древко на Рона, переводя на Гарри. Парень не успел отреагировать, как Гермиона повторила:
— Остолбеней. Прости, Гарри.
Оба друга упали у ног Малфоя, который держался руками за тело, наклонившись. Его дыхание было сбитым. Он весь дрожал, прислоняясь к стене.
Глаза Драко остановились на девушке. Уже не спокойные или равнодушные, а презирающие и ненавидящие. Его губы скривились, когда слизеринец посмотрел на нее.
Казалось, что он уже ничего не соображал. Лишь чувствовал постоянную боль.
— Ты этого хотела? — еле выдавил парень.
Ему было так тяжело стоять, упираясь ногами в пол. Губа была разбита, нос сломан. С брови капала жидкость, попадая в правый глаз. Он был даже не в состоянии убрать соленую кровь.
— Хотела, чтобы все пришли и ударили меня? — повторил парень.
Девушка замотала головой в разные стороны, сжимая палочку. Она не боялась его, потому что знала, что в таком состоянии он точно ничего не сделает. Но Гермиона ощущала стыд за все происходящее. Будто она была девочкой, которая сама свои проблемы решить не может. Ей нужны друзья, которые придут и надают по морде.
— Нет, Драко, не хотела. И я им ничего не говорила, — холодно ответила она, поднимая голову.
Слезы продолжали бежать по ее щекам, попадая в рот.
Драко засмеялся бы, если бы не было так больно. Он смотрел на нее затуманенными глазами, но даже такой взгляд приковывал ее к месту. Оставлял в ступоре, без движений.
Почему он имел такую власть над Грейнджер? Неужели аристократ настолько сильнее грязнокровки?
— Да? А они всевидящие? Сами догадались? — из последних сил проговаривал Малфой.
Гриффиндорка видела, как ему тяжело. Дышать, смотреть, стоять. Он нуждался в помощи мадам Помфри. Белая рубашка была измазана кровью, а штаны испачканы.
Зачем же тогда нужны были сейчас эти разговоры, которые забирали еще больше его сил?
— Тебе нужно в больничное крыло. Пошли, я отведу, — сказала она, протянув дрожащую руку.
Она вытерла мокрые щеки пальцами, тяжело вздыхая.
Успокойся.
Драко ответил усталым взглядом, поморщившись. Волна ярости нахлынула на него, и парень не мог противостоять такому напору. Даже если ему плохо, он не допустит еще одной ошибки. Не примет очередную “помощь” от этой. Малфой не хотел, чтобы это вышло ему боком, как уже происходило.
—Нет. Ответь на вопрос.
Гермиона сглотнула, протирая воспаленные глаза.
К чему сейчас эта слизеринская гордость, самолюбие? Чувство того, что все должно быть разрешенным и перевернутым в лучшую для змеи сторону?
Но он хотел знать ответ. Такой простой и легкий. Ведь Грейнджер — сильная. Ей ничего не стоит сказать правду, да?
— Я не знаю, как это произошло, — устало пробормотала девушка, опуская руку помощи. — Но, знаешь, ты сам виноват. Твои действия открыли мне глаза на тебя настоящего.
На что? Ее глаза открылись на настоящего Малфоя?
Да что она такое говорит? Он выпил и приставал к ней, да. В этом была его вина, но при чем здесь “на настоящего тебя”? Будто Драко убил кого-то, притворяясь невинным. И тут внезапно все становится на свои места, а Гермиона обвиняет его во лжи.
Он сжал зубы от боли. Все мысли плыли, и он не мог зацепиться за одну.
Черт возьми, как ему было плохо.
— Грейнджер… ты, как самая настоящая девушка, еще обвиняешь меня в чем-то? Наверное, в том, что сначала тот псих избил меня, а теперь эти двое, — он с ненавистью кивнул на Поттера и Уизли, — решили добить. Так это ты открыла глаза на меня настоящего? Нет, грязнокровка, это я увидел тебя такой, какая ты есть. Мерзкой, трусливой и жалкой. Ты пошла и нажаловалась всей округе, что до тебя дотронулся мальчик. Теперь ты довольна? — Драко показал на себя рукой.
  
Кровь стекала на пол, перемешиваясь с пылью. Его рука находилась в районе верхних косточек. Было чувство, что там все сломано.
Дыхание сбивалось. Малфой еще никогда не испытывал таких боли и страха. Он действительно боялся, что сейчас упадет на месте и не встанет, или легкие не смогут больше работать и ему не хватит воздуха.