Вояж по линиям судеб, или Сказка для взрослой девочки

Светлана Николаевна зажгла свет и, решительно подойдя к окну, отдернула занавеску. Женя продолжал стоять на месте и не шевелился.
— Ну, здравствуй, зять! — глухо и страшно произнесла Светлана Николаевна, глядя при этом не на него, а на прислонившуюся к стене Галину.
Но ее пафоса и выдержки надолго не хватило. Не дотянув до конца паузу, она со всхлипом одним движением сдернула занавеску с жалобно звякнувших зажимов и заголосила:
  
— Ах ты, подлюга! Я тебе отдала самое дорогое, а ты мне чем отплатил?!
Реакция последовала довольна обидная для обеих интервенток.
— Вы на отступной намекаете? — Он приосанился. — Без проблем.
Галочка во все глаза смотрела на мужчину, который ещё вчера был самым дорогим и близким для нее человеком. Сейчас перед ней стоял натуральный сморчок, вызывавший жалость пополам с брезгливостью. Но просто презирать его никак не получалось. Она чувствовала себя немыслимо униженной.
Драки не было, а не особо бурный диалог между противоборствующими сторонами позволил Вале выйти на арену без опаски.
Евгений никак не мог определиться со своим статусом и из-за этого не мог понять, с каких позиций атаковать разъяренную тещу. То ли он должен был вступить в неравную схватку как бывший муж, то ли как будущий. И тут появилась Валентина.
— Что вы тут орете? — максимально нейтральным, но при этом донельзя фальшивым тоном спросила Валя. — Вы кто? Соседи? Мы вас затопили? Или вам скрип кровати спать мешал, и вы пришли пообщаться?
— Пообщаться пришли, — с готовностью выбрала предложенный вариант Светлана Николаевна. — Вопрос имеем: что это финтифло здесь делает?
— Это не «финтифло»! — обида Валентины выглядела вполне натуральной. — Это мой гражданский муж! И потрудитесь очистить помещение! Мы заняты!
— Да уж видим, чем вы тут заняты, — Светлана Николаевна понимающе оглянулась на безучастную дочь. Вместо того, чтобы вести себя естественным образом и порадовать мать, Галина опять только раздражала родительницу своим присутствием. — Пойдем поболтаем, сынок!
Первый ужас, обуявший Евгения после вторжения Светланы, прошел. Стыда перед Галей он не ощущал. И обязанности как-то оправдаться тоже. Она была слишком безропотной, слишком тихой и невероятно осложняла его жизнь своим наличием. То есть раздражала. Так раздражают нас давшие в долг люди, в момент, когда этот долг пора возвращать.
— И куда пойдем? — с ехидным подтекстом поинтересовался Женя, не утруждая себя подробным опровержением поступивших в его адрес оскорблений.
— Домой, — ответила Светлана Николаевна, не ожидавшая, что загулявший зять так быстро перестроится.
— К кому домой? К вам? — нагло спросил Евгений.
— К тебе, — опешила теща.
Бояться и заискивать он не собирался. Просить прощения тоже. Вызывающий тон и блеклая полуулыбка, постепенно набиравшая силу, предвещали нечто недоброе.
— С каких это пор вы всех приглашаете ко мне? Разве я когда-нибудь говорил вам: «Теща, дорогая, мой дом — твой дом»? Я эту квартиру снимаю и провести эту ночь собираюсь здесь. Так что — до свидания. А лучше — прощайте!
— То есть как это — прощайте? — озверела Светлана Николаевна. — Ты на всяких… деньги тратишь на моих глазах, да еще меня же из квартиры гонишь?
— Гоню, — согласился Евгений, по-птичьи склонив голову набок. — А собственные деньги я буду тратить на свое усмотрение. Не советуясь с посторонними!
— Это я-то посторонняя?! — взвыла Светлана Николаевна и пихнула в бок Галочку, оцепеневшую от ужаса. — Я — твоя теща, забыл?!
— Бывшая, — коротко прояснил свое видение мира Женя. — По-моему, тут все ясно. Галя, тебе ясно?
Она лишь кивнула. Яснее и быть не могло. Полной четкости не было только в вопросе с квартирой. Ее не волновали квадратные метры, Галину удручала перспектива вернуться к маме. Но не оставаться же на жилплощади, куда в любой момент могла нагрянуть новая хозяйка!
— Раз уж мы все здесь собрались, — словно читая ее мысли, вступила в диалог Валя, — то давайте разберемся с основными вопросами.
— Я не поняла, почему она здесь командует, — попыталась поскандалить мама, но ее проигнорировали. Причем все.
— Когда ты сможешь съехать? — Валентина в упор смотрела на Галочку наглыми выпуклыми глазами, накручивая на палец длинную прядь волос, — Нам дорого снимать, но мы ж не звери, понимаем, что тебе собраться надо.
Это беспрекословное «мы» окончательно расставило точки над «i». Женя не кивал. Но и не возражал.
— Завтра, наверное, — Галя неуверенно посмотрела на мужа, теперь уже явно бывшего. Он не реагировал.
— Ладно. С этим ясно. Теперь еще надо, чтобы вы вместе сходили в загс и написали заявление на развод по обоюдному согласию. Я узнавала, — пояснила Валентина, наткнувшись на изумленный Женин взгляд. — Детей нет, так что можно и без суда обойтись. Делить вам нечего — так что никаких проблем.
То, что ее разрушенную до основания жизнь можно было подвести под определение «никаких проблем», оказалось для Галочки сюрпризом. Но со стороны, если не особо копаться, а опираться на логику продумавшей и предусмотревшей все мелочи Валентины, все выглядело именно так. Сошлись — разошлись.
— Па-а-азвольте! — вскипела Светлана Николаевна. — Как это нечего делить? А совместно нажитое имущество? А жилплощадь? И вообще — мы не согласны на развод!
— Мама! — Унижение стало невыносимым. Галя не собиралась торговаться на руинах своего счастья, да еще в присутствии этой отвратительной девицы, лишившей ее последних иллюзий. В том, что Женина любовь была иллюзией, она уже не сомневалась. Но лучше спать и видеть сны, чем обустраиваться на пепелище.
— Так, тогда давайте обсудим, на что вы претендуете, — не растерялась Валя. — В конце концов, у нас вся жизнь впереди. Можем сегодня перекантоваться в вашем обществе — сейчас съездим в Женину квартиру и решим, кому что отойдет. Чтобы потом без недоразумений обошлось.
— Мне ничего не надо, — почти промычала Галочка. У нее разболелась голова.
— Молчи, дура! — Светлана Николаевна была близка к состоянию аффекта. От предстоящего вечера она ждала лишь удовлетворения сиюминутного желания поплясать на костях зятька. Она еще не могла окончательно осознать, что именно теряет в связи с уходом из семьи Евгения. Список потерь начал быстро оформляться в ее мозгу: подарки по праздникам, поездки на машине загород, ремонт, путевки к морю, даже дешевое, но симпатичное белье — всё оставалось в прошлом. В будущем маячила лишь перспектива получить на руки квашню-дочь, не сумевшую удержать такого выгодного во всех отношениях мужа.
— Мне ничего не надо, — уперлась Галя. — Мама, пошли.
— Что ты несешь, — Светлана Николаевна злобно дернула ее за руку, — Завтра пожалеешь, да поздно будет! Ты на него потратила лучшие годы жизни…
— Но Женя тоже потратил на вашу дочь лучшие годы жизни и кучу денег! — резонно возразила Валентина, поскольку Женя не вступал в дальнейшие дебаты. — Так что не надо тут цену себе набивать!
— Имущество — совместно нажитое! — не сдалась мама. — Не имеете права…
Она совершенно не была готова к происходящему, поэтому реагировала только вполсилы.
— Галя же сказала, что ей ничего не надо, — вдруг подал голос Женя. — Что вы тут препираетесь? Берите пример со своей дочери. У нас тут такое… А вы крохоборством занимаетесь!
Галя вдруг почувствовала, что сейчас разрыдается. Шок прошел, и настало отвратительное осознание действительности. В зеркальной двери шкафа отражалась она — маленькая, нелепо одетая, в юбке, обтягивающей излишки фигуры, и тонком свитере, подчеркивающем выпирающие валики жира. И Валентина — статная, женственная и полуголая.
  
Фортуна, перебиравшая судьбы, словно ягоды в лукошке, нашла плод с червоточинкой и легко выкинула его на корм птицам. Бороться не было ни сил, ни желания.
— Всего хорошего, — торопливо выпалила Галя и выбежала из квартиры, пропитанной чужим счастьем. Оно ядовитым нектаром заползало в душу, парализуя волю и выжимая слезы. Плакать при Вале и муже было стыдно. Хотелось уйти с гордо поднятой головой, чтобы он запомнил ее такой — спокойной и несломленной. Подсознание намекало, что ей должно быть все равно, какой она останется в Жениной памяти, но оно жило слишком глубоко, чтобы понимать все тонкости происходящего на поверхности.