Рысюхин, вы в четырнадцать не шалили? (СИ)

И вот, по пути, в промежутке между плацом, палатками и проездом, я увидел такое, что просто впал в ступор! Бойцы «гарнизона» накануне скосили траву, что по осени оказалось той ещё задачей, теперь же одни сгребали скошенное и уносили на носилках куда-то в сторону конюшен, а другие… Они на самом деле красили траву!!! В смысле — оставшуюся стерню! Фельдфебель разводил в ведре воды обычную аптечную «зелёнку», и солдаты специальной кисточкой… Нет, конечно, дед периодически употреблял выражение «траву красить» в приложении к армейским будням, но я относил его к числу аллегорий и иносказаний, не более того, и вот, вдруг! Невольно в голову полезли мысли, что прочие странные выражения, вроде как «ломом плац подметать» или «с берёзы листья околачивать» тоже могут иметь практическую подоплёку⁈ Да ну нафиг! И дед только ржёт внутри головы, надо мной и над моей реакцией, аж ухохатывается, только смех кажется каким-то горьковатым. Наконец, пришёл в себя достаточно, чтобы обратиться к командовавшему этим безобразием офицеру.
  
— Господин поручик!
— Случаю, ваше высокоблагородие!
— Без чинов. — И увидев смятение в глазах собеседника, уточнил: — Я в запасе, потому можно «господин барон» или «ваша милость», как вам удобнее. По поводу проводимых работ, могу я предложить вам воспользоваться нашим аэрографом?
— Простите, чем⁈
— Пневматический распылитель для краски. Своего рода, воздушная кисть. Брали на случай необходимости подновить окраску на кузовах. Помогает нанести более ровный слой, и при этом неплохо сэкономить краску.
— Никогда о таком не слышал.
— Мы сравнительно недавно патент получили, но пока продали только десяток штук и две лицензии на производство, обе в пределах Великого княжества., так что не удивительно. Там есть тонкости в конструкции, но в обращении он прост, как мычание. И время ваше сбережёт — эту поляну можно выкрасить от силы часа за два.
— За два часа?
— Это с расходом времени на учёбу, так можно и быстрее, если сильного ветра не будет.
— В таком случае вынужден отказаться. У меня на эту команду наряд выписан на весь день, так что никакую другую работу им просто так не поручишь, а если освободятся быстро, чем их занять? Так что, спасибо, господин барон, но мы лучше по старинке. Но ваш прибор, если позволите, буду иметь в виду.
Логика в сказанном вроде как была, но какая-то странная. Дед, проржавшись, иначе не скажу, решил прояснить ситуацию:
«Я же тебе рассказывал притчу, как некий солдат пришёл к стар… кхм… к фельдфебелю с идеей, мол, знает, как сделать порученную работу быстрее и легче, на что получил ответ: „Мне не надо, чтоб ты сделал, мне надо, чтоб ты задолбался“. Вот и здесь та же история, и в прочих задачах, наподобие подметания плаца заведомо непригодным инвентарём».
«Но зачем⁈»
«Не занятый боец — потенциальный преступник с оружием. Если у него есть излишек свободного времени и силы…»
«Это я помню, про больную фантазию, нацеленную на поиск еды и приключений без оглядки на Административное и Уголовное Уложения. Но ведь можно же чем-то полезным занять!»
«Занять полезным — можно, хоть бы той же учёбой, но сложнее. И перечень осмысленных работ он просто по определению конечен, в отличие от списка работ дурацких. В итоге и наблюдаем то бдительное слежение, чтобы на дорожках в буквальном смысле ни одного листочка не было, то ещё что-то трудоёмкое и бессмысленное. Например, один взвод поливает плац водой, чтоб пыль не летела, второй вениками разгоняет лужи, потому что непорядок, а третий — посыпает всё сухим песком, 'чтобы грязь не разводить».
«А четвёртый назавтра сгребаем всё это лопатами и вениками, вынося за забор, потому что плац должен быть чистым?»
«Примерно так».
«Но у нас в дружине такого нет! Или я просто не знаю⁈»
«У тебя дружинникам боевой учёбы по освоению твоих новинок намного хватает. А помимо этого… Ты в прошлый раз на изнанке на оборудование полигона внимание обратил?»
«Неплохо отстроились, а что?»
«Я про мишенное поле».
«Там, вроде, макеты каких-то домиков были…»
«Вот мы одними глазами смотрим, одними ушами слушаем, а видим и слышим разное. Похоже, его „совершенствование“ стало любимым развлечением твоих офицеров. Там нормальный такой фрагмент деревни выстроен, хоть жильцов заселяй!»
«Ну, та отстраивать мишени — на самом деле, на первый взгляд, дурацкая идея, но на второй — уже интересная».
«А перед деревней — укрепрайон, рассчитанный чуть ли не на батальон со средствами усиления — ну, точнее, сколько там поместится, в имеющейся полосе. И я не удивлюсь, если окажется, что от форта к месту работ бойцы с инструментами на плечах пешком бегают».
Вскоре нашли и баню. Она тоже сочетала в себе черты кочевой и оседлой жизни, являя некий переходный этап: котельная сложена из саманного кирпича, парная — или то, что таковой казалось — обложена срубом из брёвнышек, больше похожих на жерди, внутри них вроде бы брезентовая палатка, помывочная и раздевалка, она же предбанник — просто палатки, безо всякой облицовки. Правда, меня смутило полное отсутствие признаков жизни вокруг: двери закрыты, дымок над трубой не курится, только часовой под грибком мается. Зачем он здесь — вообще непонятно. Но эта загадка разрешилась очень быстро: стоило мне подойти ко входу в раздевалку и попытаться заглянуть внутрь, раздвинув шнуровку на двери, как от поста донёсся громкий окрик.
— Стой! Три шага назад от палатки! — И лязг затвора в довершение.
Я обернулся, чтоб убедиться, что являюсь адресатом окрика, и тут же сделал требуемое, не уточняя — стоять мне или отходить. Ежу понятно, что первое слово означает лишь приказ прекратить начатое действие, и выполнению второго приказа таким образом ничуть не мешает. Не став больше ничего спрашивать, часовой всё равно не имеет права мне отвечать, а тем более спорить, поскольку уложить меня и сопровождающих мордой в песок он как раз таки право имеет, даже обязан, попросил:
— Вызови разводящего.
После этого, не прекращая демонстрировать дружелюбие и послушание, дождался вызванного свистком фельдфебеля. Тот и пояснил, что баня есть, но не работает: по приказу господина полковника она, после наведения внутри образцового порядка, заперта, чтоб этот самый порядок никто не рушил. То-то я смотрю, что даже дрова в поленнице по цвету подобраны, от самых тёмных внизу, до самых светлых вверху.
— Так, это интересно, конечно, но как мне помыть своих бойцов⁈ Завтра высокая комиссия приезжает, а они у меня кто в машинном масле, а кто и вовсе покрыт многослойными напластованиями.
— Ну, наши, ваше высокоблагородие, обычно в речке моются. Если, значит, по южной дороге проехать, там пост будет, а за ним ещё версты полторы, и речка, с песочным берегом.
Угу, судя по слову «обычно» это далеко не один раз делалось. Точно как в том анекдоте, про баню и лето[2]! Нет уж, своих я в речку не погоню: отмывать технические жидкости в прохладной, мягко говоря, осенней речке, это развлечение весьма сомнительное. Отправлю лучше людей в Касимов, причём с первой партией сам съезжу, на случай каких-нибудь проблем. Например, день не банный, или ещё что. И денег с собой возьму с запасом, чтобы день уж точно банным сделать. Уточнил только — зачем часовой? Оказывается, чтобы нижние чины помывочный инвентарь и мыло не крали. Даже обидно немножко: за вора мочалок меня ещё не принимали.
Пока распорядился готовить три грузовика к перевозке людей. Методика отработана на сборщиках ягод и артельщиках: весь лишний груз, в данном случае — вообще весь, долой, на борта кладутся поперёк кузова лавки, по сути — толстые доски с набитыми снизу ограничителями. Максимально можно разместить шесть досок, на каждую усадить пять человек, если с оружием и вещами. Так сильно набивать не будем, смысла нет, тем более, что есть и места в кабинах, да ещё с собой водовозку возьмём, запасы питьевой воды обновить.
  
Отправив сопровождающих в лагерь, выбирать и разгружать грузовики, сам направился в штаб, доложить о планируемой отлучке. Да, у меня не было приказа поступить в распоряжение полковника, но это уже требование армейского этикета, если угодно. Правда, не помешало бы ещё и генерал-лейтенанту Хвощову доложиться, как старшему по званию, но где его искать? Не вламываться же в каждый домик, а его явно не в палатку спать отправили, с вопросом «генерала не видали?» или чем подобным! Вот здание штаба определяется легко: по часовому у входа.