Меч и ручка

 
Глава вторая
 
Джесс
 
Джесс держал спину согнутой, когда резко дернул последний ящик стола. Тот не открылся. «Черт». Туман продолжал опускаться, а его запах распространяться и того быстрее, напоминая аромат горьких цветов. Из-за этого начинало жарко першить в горле, и стало лишь хуже, когда Джесс сглотнул. Это была не обжигающая вонь греческого огня, хотя именно его Джесс и боялся. Нет, это было что-то другое.
Возможно, что-то похуже. Гораздо хуже. Джесс понятия не имел, какие виды ужасной чумы и оружия архивариус хранил в своих тайниках. Да и мало кто это знал. Но в том, что все они будут смертельны, сомнений не было.
Джесс выхватил пистолет и выстрелил в замок на ящике, разбив тот, а затем просунул палец в пробитую щель и потянул со всей силы, пока наконец не послышался щелчок. К этому моменту Джесс уже стоял на коленях, но не помнил, когда упал. Вкус в горле и запах его путали. Что он делал? Зачем ему открывать ящики?
«Бумаги. Взять бумаги».
Джесс неуклюже стиснул пальцами толстенную охапку и попытался встать. Но не смог. Глаза жгло. Горло онемело и ныло. Дышать удавалось с трудом. Куда проще будет остаться тут, куда проще просто… подождать.
Кто-то кричал его имя. «Ты должен двигаться», – сказал он себе, однако тело по ощущениям походило на незнакомую куклу. Джесс не мог вспомнить, как двигаться, однако он медленно, мучительно свернулся пополам и прижался лицом к мягкому ковру. Воздух здесь был чистым, и Джесс сделал несколько маленьких вдохов, точно умирающая на берегу рыба.
Голоса доносились со стороны двери. Джесс пополз в том направлении. Туман непреклонно напирал на его спину и был тяжелым, таким тяжелым, что Джесс чувствовал его как стальную стену, прижатую к своей спине и давящую сверху, отчего продолжать двигаться было слишком сложно.
Он задыхался в этом тумане. Туман наполнял его горло, словно цемент.
«Я умираю», – подумал он. Ощутил панику, однако приглушенную и далекую. Джесс заставил себя проползти еще жалкие несколько сантиметров. Этого было недостаточно.
А потом чьи-то руки внезапно и резко дернули его на себя, и Джессу показалось, что он летит по воздуху и безвольно падает, тяжело дыша, отплевываясь, а на губах у него гадкая пена. «Я бешеная собака». При мысли об этом он чуть было не засмеялся, но в следующий миг желудок взбунтовался, и Джесс свернулся, снова силясь сделать вдох. И не мог без судороги в горле. Кто-то силой распахнул ему рот и вылил в глотку что-то, что очень жгло; Джесс выплюнул. Этот кто-то повторил. На этот раз субстанция разодрала горло и все на своем пути до желудка. До четвертого глотка Джесс был уверен, что это ликер, а потом внезапно понял, что это просто вода. Обыкновенная вода. Чистый воздух вновь окутал его разум кислородом, и теперь Джесс снова мог соображать, пусть и заторможенно. – Безмозглый ты дурак! – Походило на Дарио, но голос был какой-то до странности неуверенный. Когда Джесс перекатился на спину, то увидел, что Дарио склонился перед ним на коленях и держит кувшин с водой, который теперь почти опустел. Руки молодого человека дрожали вместе со стеклянным сосудом. Дарио отставил кувшин, не прокомментировав свою дрожь. – Ты хоть понимаешь, как близок ты был к смерти? Понимаешь?
«О. Кабинет архивариуса». Джесс же вернулся за бумагами. Они все еще у него? Он поднял руки. Нет. Не у него. Джесс почувствовал, как его затягивает пучина отчаяния, и сильный спазм кашля захлестнул его волной, отчего на губах опять выступила ядовитая зеленая пена. Голова гудела. Все мышцы болели. Джесса всего трясло в треморе конвульсий.
У него не получилось.
– Простите, – прошептал Джесс. – Бумаги. Потерял.
– Не потерял, – сказал Вульф. – Ты их удержал. Как-то.
Джесс поднял голову, когда мышцы наконец расслабились. Профессор раскладывал документы на столе, который раньше принадлежал Нексе, и внимательно изучал их. Выглядел он бледным. Бусины пота скатывались по его лицу, но напряженность на его лице было ни с чем не спутать. И облегчение. – Ты их нашел, – сказал Вульф и глянул на Джесса с Дарио. – Спасибо. Вам обоим.
 
– Хотя бы скажите мне, что это стоило того, – огрызнулся Дарио. – Потому что у вас чуть не появился еще один мертвый Брайтвелл, и за это бы пришлось объясняться!
Вульф замер, выражение его лица стало отсутствующим. Джесс вспомнил секунду спустя – на этот раз всего секунда задержки, которая затем сменилась быстрой болезненной вспышкой осознания, – что его брат мертв.
Он плохо слышал, как Вульф произнес:
– Я об этом осведомлен, Сантьяго.
– А если бы он умер, добывая бумаги, и оказалось бы, что там у архивариуса список покупок? Думайте, профессор. Ваше упрямство однажды нас всех погубит, если вы не будете думать!
«Дарио… на моей стороне?» – Джесс не понимал, как на это реагировать. А потом ему стало чуточку стыдно за такое удивление. Всего чуточку.
– Нам пора уходить, – сказал Вульф и снова собрал бумаги. – Шрайберу они пригодятся.
Джесс снова сплюнул порцию грязной пены зеленоватого оттенка. Кажется, он не мог нормально даже одного вздоха сделать, чтоб не плеваться.
– Что в них? – сумел поинтересоваться он. – В документах.
Это привлекло внимание обоих. Джесс вытер рот и сел. Кашель от этого усилился, но пены стало меньше. Собственные легкие казались Джессу набитыми ватой, но, по крайней мере, теперь он мог дышать.
– Это документация об оборонительных мерах гавани, – сказал Вульф. – И информация о процессе их активации. Это секрет, хранимый архивариусами на протяжении тысяч лет, и он нам сейчас отчаянно необходим. – После короткой паузы он сказал: – Это твоя заслуга, Джесс.
– Спасибо. – Джесс вытянул руку, и Дарио покачал головой.
– Оставайся сидеть, – сказал он. – Пока не сможешь встать самостоятельно. Ты чуть не захлебнулся в собственной рвоте, дурак.
– Кто меня вытащил? – спросил Джесс и сделал паузу из-за очередного приступа кашля. – Ты?
Дарио покачал головой и кивнул в сторону Вульфа, который скручивал бумаги в плотный свиток и засовывал во внутренний карман своей мантии.
– Я держал чертову дверь, – сказал Дарио.
– Не забудь свой меч, – сказал Джесс. Уже целых четыре слова, не закашлявшись, хотя Джесс еще чувствовал угрожающий трепет глубоко в легких.
За это он заслужил сердитый взгляд.
– Спасибо, что напомнил. Ты должен мне за новый меч. Хотя откуда у тебя достаточно гиней, чтобы заплатить за него…
Джесс покачал головой и не пытался ответить. Он берег дыхание для предстоящего усилия и с мрачной решимостью ухватился за стол Нексы, а затем подтянулся на колени. Затем на ноги. Цеплялся за опору стола в течение нескольких долгих секунд, затем он почувствовал головокружение от облегчения, когда понял, что способен самостоятельно держаться на ногах. Бег был далекой мечтой, но если он мог стоять, то сможет и ходить.
А еще Джесса не покидало чувство, что им нужно действовать без промедлений. Джесс был очень, очень близок к тому, чтобы не покинуть кабинет архивариуса живым, и теперь подумал, что велики шансы того, что прежде чем они покинут серапеум, столкнутся с новыми опасностями.
– Нам лучше бы отправиться прочь отсюда, – сказал Джесс. Шесть слов подряд. Подавил новый приступ кашля.
Вульф глянул на него с беспокойством, но в следующее мгновение снова стал тем угрюмым человеком, который когда-то встречал их класс на железнодорожном вокзале Александрии. Черный ворон в черной мантии, отстраненный и пренебрежительный.
– Что ж, хорошо, – сказал он. – Не отставай, Брайтвелл. Нам нужно найти Ника. Он должен быть где-то поблизости.
Найти Никколо Санти оказалось легкой задачей. Тот был у серапеума, стоял на нижних ступенях, где вокруг него бегала толпа, каждый в которой получал приказы и тут же уносился прочь. Его лейтенанты – подруга Джесса, Глен, среди них – терпеливо ждали, когда до них дойдет очередь. Вокруг витало ощущение спокойствия, пусть даже и в хаосе людей, толкающихся за места в очереди. Отчасти причиной тому был сам Санти, твердо стоявший в центре этой бури и обращавшийся к каждому человеку по очереди с непоколебимой уверенностью. Санти заметил Вульфа, Джесса и Дарио, когда те выходили из бокового сада, и замешкался всего на мгновение, прежде чем снова сфокусировать свое внимание на речи стоящего перед ним лейтенанта с покрытой головой. Санти ответил ей что-то, вручил Кодекс и отдал честь, приложив кулак к сердцу в сочетании с поклоном. Она ответила тем же и убежала.