Меч и ручка

 
Глава четвертая
 
Джесс
 
Древний скульптор, создавший статую Анубиса в храме – не автоматизированную, а настоящее произведение искусства, вырезанное из камня, раскрашенное и позолоченное, – проделал потрясающую работу. Джесс смотрел на бога, который склонил голову и глядел на молящихся внизу. Бог стоял на золотом постаменте, выставив одну ногу вперед другой, словно застыв в момент шага. В каждом углу постамента стояла жаровня, из которой вырывалось чистейшее синее пламя, и его свет отражался в роскошных эмалевых орнаментах на одежде и головном уборе бога. Помещение было небольшим по площади, но свод уходил далеко ввысь, и верхняя часть тела бога была скрыта в густой тени. Мощь и силу этого места не умаляла даже маленькая фигура в одеянии жрицы, подметавшей пыль по углам. Если не считать этой единственной жрицы, храм казался пустынным.
Джесс знал, что это не так.
– Подожди здесь, – сказал он Глен. Та осталась стоять на страже, пока Джесс приближался к жрице, держа руку на оружии. Без сомнения, Глен, как и сам Джесс, просчитала глубину каждой тени и все потенциальные ходы для нападения и побега. И Джесса это устраивало, пока Глен оставалась там, где стояла.
Жрицей была не Анита; это была обыкновенная молодая девушка, которая нервно наблюдала за Джессом, когда он приближался. Джесс остановился на почтительном расстоянии и сказал:
– Приветствую, жрица. Сегодня вы отвечаете за храм?
– Я, – сказала она. Это была неплохая попытка продемонстрировать авторитет, хотя девушка и была по меньшей мере на два года моложе его. – Чем я могу тебе помочь, солдат? – Она посмотрела мимо него на Глен. – Вы… вы пришли помолиться?
– Принести подношения веры. Подарок на содержание храма, в память о моем брате.
Девушка выглядела такой самоуверенной, что чуть ли не притоптывала.
– Недавно скончался?
– Вчера, – сказал Джесс. – В Колизее.
– О. – Она склонила голову. – Анубис укажет ему путь. Был ли он верен богам?
– Не какому-то конкретному богу, – сказал Джесс. – Но полагаю, больше всего он уважал Анубиса. – Он понятия не имел, правда ли это, но знал, что Брендан одобрил бы, даже если это было враньем. – Тысяча гиней в уплату за молитвы о его благополучном путешествии в загробную жизнь. Где мне внести депозит?
– В банке аль-Адена, – сказала девушка. – Или вы можете принести деньги сюда и спросить казначея. Его сегодня нет, но я уверена, что… – Она замолчала. Джесс позволил себе легкую, горькую улыбку.
– …что завтра в храм могут вернуться те, кто не столь смел, – закончил он за нее. – То, что вы выполняете здесь эту работу, является истинным признаком вашей веры.
– Я верю, что Великая библиотека продолжит существовать, сэр, – сказала она. – И Анубис заметит мою верную службу. – Уверен, что заметит, – согласился Джесс. – Но признаюсь, я также ищу здесь другую силу. Более спокойную.
Жрица медленно подняла голову и пристально посмотрела на него:
– Кто ты?
– Джесс Брайтвелл.
– Брайтвелл. – Молодая девушка внезапно приняла совершенно иную позу. Она знала его имя. – Добро пожаловать, кузен.
– Ты работаешь на нее.
– Я работаю на своего бога, – сказала девушка. – Но я также предана своей подруге. И забочусь о ее безопасности, поэтому с твоей стороны будет разумным оставить оружие у своей коллеги.
Джесс не собирался сражаться, да и в любом случае он сейчас был не в лучшей форме для борьбы. Поэтому он вытащил свое оружие и пнул в сторону Глен, которая затем подобрала его.
– Сойдет? – поинтересовался он у жрицы.
Та кивнула.
– Она оплакивает своего отца, – сказала жрица. – Ее просили не беспокоить.
– Как бы мне ни хотелось уважать ее просьбы, мне нужно поговорить с ней. Можешь это устроить?
Жрица начала было отвечать, но голос из-за статуи Анубиса, глубоко в тени, произнес:
– Не может. Но ты можешь присоединиться ко мне в нашем общем трауре.
Анита шагнула вперед. Джесс понял, что тени скрывали не только ее; он увидел блеск еще трех пар глаз за ее спиной. Анита была одета в красное плиссированное платье, такое же традиционное, как и у самой жрицы, глаза у нее были подведены карандашом, а на обеих руках виднелись траурные надписи, сделанные хной, так что выглядела Анита так, словно вышла прямиком из времен фараонов. Она казалась старше, и дело было не только в макияже и одежде. Казалось, она постарела на несколько лет. Ее медная кожа будто приобрела более насыщенный оттенок, а волосы черным шелком струились по плечам.
 
Она была красива. Это сильно поразило Джесса, и он пожалел, что заметил разницу.
– Анита, – сказал он.
Нелепое начало беседы; она ведь и так знала свое имя, и ему не нужно было выглядеть таким чертовски удивленным. Однако он ожидал увидеть неестественно умного ребенка, а вместо этого перед ним стояла опасная молодая женщина.
Она приподняла бровь.
– Ты ожидал кого-то другого? Только не говори мне, что ты здесь из-за своего брата. Я тоже скорблю по нему, но Брендан бы рассмеялся, узнав, что кто-то из нас чересчур обеспокоен его загробной жизнью. Однажды он сказал мне, что всегда думал о тебе как о своей «шуит», своей теневой стороне. И я знаю, что ты думал о нем точно так же. Однако теперь его бессмертная душа стоит перед Осирисом и сорока двумя судьями его сердца, помочь мы ему ничем не можем.
– Я не смог помочь ему и на арене, – тихо сказал Джесс. – Так себе из меня тень.
– Джесс… – Она покачала головой. – Зачем ты пришел?
– Ты знаешь зачем.
– Архивариус и его лакей, та, которая убила Брендана. Да. Я знала, что ты будешь разнюхивать. Но с первого же взгляда вижу, что ты не форме для мести, – сказала она. – И неужели ты и впрямь думаешь, что я знаю, где этот ублюдок, и ничего не делаю?
– Я в хорошей форме, а если ты не знаешь, то можешь выяснить.
Взгляд Аниты стал холодным и отстраненным, как камни под бегущей водой. Она выглядела намного старше своих лет. – Старик отлично прячется, – сказала она. – И с ним его элитные стражники. Ничего хорошего не выйдет, если сунуть руку в змеиное логово.
– Ничего хорошего и не выйдет, если оставить ядовитую змею там, откуда она может напасть, – заметил Джесс. Он оперся о темный камень и ощутил холодок даже через толстую ткань своей униформы. Пришлось подавить дрожь. – И ты знаешь, что так и произойдет. Будет нападать мощно и часто. Мы не можем позволить ему отнять у нас что-то еще. Не можем позволить ни единожды.
– О, я и не собираюсь позволять, – сказала Анита. – Если бы я знала, где он находится, то он бы уже молил Анубиса отвести его на суд в мир иной. Однако я не прочь позволить Великой библиотеке заняться своими проблемами самостоятельно. – Она покосилась в сторону Глен. – Какой бы она ни была воинственной, вряд ли сойдет за армию.
– Помоги мне привлечь его к ответственности, – сказал Джесс. – У нас общая месть за убийство Брайтвелла.
Анита рассмеялась. Смех у нее вышел низкий и гортанный. – Правосудие. Для таких, как он, не существует правосудия, которое не приходило бы медленно и без криков боли. И я знаю тебя, Джесс. Ты брезгуешь подобными методами.
– Я практичен. Мы можем привести ублюдка в Конклав и позволить там решать его судьбу. Он предатель Великой библиотеки. Он получит смерть, однако она должна быть публичной, не за закрытыми дверями. Правосудие не вершат в тени. – Спустись с небес на землю, Джесс. Мы всю свою жизнь проводим в тени.
Джесс не хотел, чтобы ее слова были правдой, однако каким-то образом почувствовал, что она только что сказала ему важную истину. Ему хотелось быть выше этого. Он хотел быть профессором, жить в свете. Однако он, как и Анита, был рожден в тени, и она была права: здесь он работал куда лучше.
Однако это не означало, что он обязан довольствоваться таким положением дел.
– Я не стану его убивать, – сказал Джесс. – Однако я его найду. И приведу обратно живым, в цепях.