Жизнь на кончиках пальцев - 2 (СИ)

Она вздохнула, вспомнив, что с недавних пор некоторые модные магазины стали не только продавать платья, но и сдавать их на прокат. Правда, обходилась эта услуга едва ли не в половину стоимости платья при покупке, но если ты понимаешь, что вот этот дорогой изысканный наряд будет надет лишь единожды, а после обречен сиротливо висеть в шкафу, то почему бы и нет?
Но ни один из магазинов не станет работать, когда на часах уже начало десятого!
Можно было бы одолжить платье у подруги.
Но подруг у Милочки не было.
Разве что Звездинская.
Но придется объяснять Мстиславе, зачем ей вдруг понадобился наряд, а делать этого Людмиле явно не хотелось.
Повздыхав и посокрушавшись еще какое-то время, Милочка захлопнула дверцы шкафа, решив обдумать сложившуюся ситуацию завтра утром. Подошла к кровати и уставилась на коробку, лежавшую там же, где и была оставлена.
Нужно открыть и посмотреть, что же ей подарил этот странный мужчина, пропавший куда-то без объяснений на целых две недели, и свалившийся, как снег на голову, с букетом и подарком.
Людмила перевела взгляд на мимозу, стоявшую в вазе на туалетном столике и расточавшую аромат на всю комнату, улыбнулась непонятно чему и потянула край ленты, перевязывавшей коробку. Сняла крышку. Развернула слой шелковистой матовой бумаги и охнула, увидев содержимое.
Она аккуратно подхватила невесомое платье за кончики тонких шлеек. Подняла его на высоту рук. Залюбовалась.
Матовый шелк цвета пепел розы был украшен крохотными, вышитыми блестящими нитками, бутончиками каких-то цветов, разбросанными по всему полю платья редко и ненавязчиво.
Милочка обернулась к зеркалу на стенке шкафа. Приложила платье к себе.
Оно шло её необычайно! Именно этот немного блеклый цвет не затмил бы собой её лицо, не отличающееся яркостью красок, а подчеркнул бы то, что было. И глаза со светло-болотной радужкой. И бледную кожу с едва заметным румянцем. И нежно-розовые губы. И пепельно-русые волосы, о которых Звездинская однажды презрительно высказалась, назвав их цвет «придорожной пылью».
Чем дольше Людмила стояла у зеркала, тем отчетливее понимала, что не может принять этот подарок! Что подобное преподносится только очень близким женщинам! А она таковой для Тимура Халфина не является!
Нужно немедленно упаковать платье! А завтра передать коробку водителю! Тимур, получив обратно свой подарок, должен понять всю его неуместность и то, что подобная фамильярность Людмиле Марковне не понравилась!
В последний раз посмотрев на платье, которое она даже не примерила, а продолжала любоваться им в зеркальном отражении, Милочка повернулась к кровати и вздрогнула, заметив, что в коробке лежит еще какая-то коробочка. Меньше размером, но с таким же вензелем незнакомого бренда на крышке.
Отложив в сторону платье, Людмила Марковна решила посмотреть, чем еще отважился одарить её Тимур.
На кровать из открытой коробки выпали крохотные трусики и бюстгальтер на косточках. Именно такой, что как нельзя лучше подходил к платью с открытыми плечами.
Милочка, вместо того, чтобы продолжить возмущаться, расхохоталась. Подумала, что не так с этим Тимуром?! Он озаботился не только платьем, в котором ему не стыдно будет представить её своим гостям, но и трусами с лифчиком! Хорошо, хоть не подумал, что у неё нет колготок! Тряхнула коробку и согнулась от хохота.
Потому как из коробки выпали шелковые чулки и кружевной пояс с подвязками.
— А туфли?! — продолжала хохотать Милочка, — Туфли где?! Комплект не полон!
Отсмеявшись, уложив все вещи обратно в коробки, решила тут же позвонить Халфину и высказать ему все, что о нем думает. О нем и о его непозволительном подарке. Но вспомнила, что Тимур Айдарович не озаботился тем, чтобы сообщить ей номер своего телефона.
Ну что же, процесс постановки наглеца на место придется отложить на завтра. А сейчас нужно ложиться спать.
Людмила переложила коробку в единственное кресло, быстро разделась и юркнула под теплое одеяло.
* * *
Домой Тимур Халфин попал только к одиннадцати часам вечера.
 
Муниципальные службы, как всегда не вовремя, проводили ремонтные работы на трассе, ведущей за город, что создало пробку, не рассосавшуюся даже к ночи.
Он быстро прошел в кабинет. Сел в кресло. Открыл ящик стола. Достал небольшой кнопочный телефон.
— Я вернулся, — сообщил собеседнику на другом конце провода.
— Все в порядке? — поинтересовался голос в трубке.
— Да, — кивнул Тимур, словно собеседник мог его видеть. — Встречи состоялись и прошли именно так, как вы предполагали.
— Как со вторым вопросом? — продолжал расспрашивать голос.
— Завтра я представлю её коллегам и их женам, — сообщил Тимур.
— Ты уверен в своем решении? — в голосе собеседника зазвучало сомнение.
— Да. Она подходит как нельзя лучше! — ответил Халфин. Разъяснил: — Одинока, ведома, нелюбопытна, бедна, как церковная мышь.
— Хорошо. Держи меня в курсе.
— Обязательно, — Тимур Халфин нажал клавишу отбоя.
  
Глава третья
 
Людмила Марковна открыла глаза и поняла, что все-таки задремала.
Стюардесса призывала пассажиров привести спинки кресел в вертикальное положение и пристегнуть ремни.
Самолет шел на посадку в Варшавском аэропорту имени Фридерика Шопена. Выдающегося композитора, гордости каждого поляка от мала до велика.
— Ты немного поспала? — Тимур снова накрыл ладонью пальцы Милочки. — Между самолётами нам предстоит провести три часа в аэропорту. Этого времени мало, чтобы добраться до города, который я с удовольствием покажу тебе в следующий раз.
— Почему только ей? — острый слух Леночки не подвел любопытную девушку. — Я тоже хочу увидеть эту Варшаву!
— Хочешь — значит, увидишь! — успокоил дочурку Тимур.
— А когда? — настаивала девушка.
— Если все будет так, как я запланировал, то возможно уже в конце лета, — поделился намерениям Халфин.
— И что ты такого запланировал? — не унималась Леночка.
Тимур усмехнулся, думая, как ответить на вопрос, но, к счастью, самолет уже приземлился и подруливал к зданию аэровокзала.
— После полной остановки пассажиры, начиная с последних рядов салона, приглашаются к выходу! — провозгласила стюардесса, и Леночка снова уставилась в иллюминатор, желая налюбоваться, как минимум, аэропортом.
* * *
Все оставшиеся до пересадки время Тимур, Людмила и Леночка провели в зале для транзитных пассажиров. И ровно через три часа в небо взмыл самолет рейса Варшава — Париж, уносящий путешественников в аэропорт Шарля де Голя.
Вагон поезда, следующего в Гавр, больше напоминал комфортабельный салон самолёта. Разве что окна были побольше и давали возможность полюбоваться не только облаками, но и мелькающими за окном пейзажами.
На привокзальной площади Гавра их уже ожидал автомобиль, в багажник которого ловкий высокий брюнет-водитель загрузил чемоданы, самым большим из которых оказался принадлежащий Леночке.
Халфин пытался угомонить дочь и поумерить её аппетиты во время шопинга, но девушка словно не слышала уговоров и слов отца о том, что им предстоит жить на изолированной вилле и все вот это Леночке надевать будет попросту некуда.
Что бы ни говорил отец, но она ехала во Францию! И должна выглядеть соответствующе!
Водитель захлопнул дверцы авто и машина рванула прочь от вокзала. При этом ни Халфин, ни встречающий брюнет не перемолвились ни словом.
Ровно через полчаса автомобиль въехал в Онфлер. Ловко маневрируя по нешироким улицам, покинул небольшой курортный городок и стал подниматься куда-то вверх, петляя по такой же узкой, как и в городе, дороге.
Затормозил у глухих металлических ворот, которые тотчас разъехались в разные стороны, хотя водитель даже не нажал на клаксон.
Аллея, ведущая к вилле, была едва ли не вдвое шире подъездной дороги.