Измена. Расплата за (не) любовь (СИ)

Наконец, Фёдор останавливает машину:
— Ну вот, мы и приехали. Ничего себе домишко, — присвистнув, он осматривает окрестности. — Такое себе только буржуи позволить могут. Правильно мама говорит, сначала наворуют денег, а потом такие хаты шикарные покупают!
— Тебе тоже спасибо за приятную компанию!
Я выдыхаю и уже собираюсь выйти, как вдруг он кладет свою руку мне между колен, удерживая меня на месте. Моё сердце замирает от страха.
  
— Анют, ты это, не дури, — нагло смотря мне в глаза, Федя облизывает свои плоские губы. Я вижу, как он вспотел и весь лоб покрылся испариной. — Какие у тебя ножки красивые, и вся сама ты сладкая… Давай ко мне поедем? У меня, правда, мама сейчас дома, но мы по-тихому, в моей спальне перепихнёмся. Ты мне нравишься, а если аборт сделаешь, то я вообще жениться готов. Ты пойми, у нас свои дети будут, за этим дело не встанет…
Меня от его слов просто выворачивает. Он лезет ко мне за поцелуем, и в этот момент я чувствую, как всё внутри меня поднимается от омерзения. Я отталкиваю его, отмахиваясь сумочкой.
— Пошел вон, ублюдок! — вырывается у меня, пока Федор тяжело дыша пытается поймать мои губы.
Я царапаю его щёку ногтями, а потом выбегаю из машины, пытаясь избавиться от этого кошмара. Но в спешке спотыкаюсь, и мои ноги не удерживают меня. Я падаю на асфальт, чувствуя, как боль пронзает ладони и колени. Кошмар, я точно расцарапала левое колено до крови. Как же щиплет!
Фёдор кричит мне в спину:
— Видел я таких гордых! Сама ко мне прискачешь, да только я уже думать буду! Дура! И не мечтай, что так просто от меня отделаешься!
Он закрывает дверь и уезжает, оставляя меня на тротуаре. Я сижу, всхлипывая от несправедливости, и смотрю на свои коленки, покрытые ссадинами.
Даже дотронуться больно!
Из сумочки раздается звонок. Я смотрю на экран — это Максим. На эмоциях я поднимаю трубку, но голос его только усугубляет мою боль.
— Алло!
— Анют, ты плачешь? Что случилось? Тебя кто-то обидел? — спрашивает муж с беспокойством в голосе.
Слёзы наворачиваются на глаза, и я, не сдерживаясь, кричу в телефон:
— Да Макс! Это ты меня обидел, ты! Всё из-за тебя! Если бы не твоя измена, ничего бы этого не было! За что мне всё это? За что?! — шмыгаю носом и утираю слезы пыльной рукой.
Максим пытается меня успокоить, но все его слова для меня как пустой звук… Я не хочу слышать его голос, не хочу, чтобы он говорил мне, что всё будет хорошо, после его предательства! Я кидаю трубку, обратно в сумочку и со стоном встаю на ноги… Ничего, осталось только добраться до дома, а там обработаю раны перекисью.
Я поднимаюсь к квартире. Вставляю ключ в замок, но он не поворачивается — дверь закрыта изнутри. В этот момент я чувствую, как сердце уходит в пятки.
Кто это может быть? Неужели Максим? Но быть этого не может, когда он звонил, я отчетливо слышала шум офиса…
Нервно сглотнув, я звоню в звонок и затаиваю дыхание, ожидая. Вот слышны шаги. Я не знаю, что чувствую — страх или просто полное замешательство.
Дверь медленно открывается, и передо мной встает… Яна. Та самая дрянь, любовница Максима, стоит на пороге моей квартиры с самодовольной улыбкой. Какого чёрта она здесь делает?!
— Что ты… — слова застревают в горле. Я едва могу дышать от гнева, который бурлит внутри. Как она смеет стоять здесь? В нашем доме?!
  
Глава 11
 
Я непроизвольно сжимаю пальцы в кулак, давя ногтями в ладонь. Дрянь, как ей хватило наглости прийти в мой дом?!
— Что ты здесь делаешь? — вырывается у меня со злостью.
Она смотрит на меня с презрением, откидывая свои белёсые волосы назад, и высоко поднимая подбородок.
— Это ты что здесь делаешь? Пошла вон!
— Это мой дом! — выкрикиваю так громко, что у меня срывается голос.
Яна, с ухмылкой на губах, бросает:
— Твой дом?! Не смеши меня! Убирайся отсюда, здесь твоего больше ничего нет, усекла?
Я надеялась, что Максима не будет дома, хотела забрать вещи и уйти, не встречаясь с ним. А вместо этого наткнулась на неё — потаскуху, которую муж привёл в наш дом!
Тошнота подступает к горлу, как только я вдыхаю её духи — слишком сладкие, приторные, душащие своей навязчивостью.
— Ты на себя полфлакона парфюма выливаешь, чтобы попытаться затмить свою гнилую натуру? Наверняка, всю квартиру ими уже провоняла, — едва сдерживая рвоту, выпаливаю я.
Яна прищуривается, выпячивая вперед дутые, ярко накрашенные губы. Сейчас она выглядит так, будто собирается меня растерзать.
— Завидно? Это люксовый аромат, — она усмехается, бросив быстрый взгляд на себя в зеркало. — Максим мне их подарил!
Щемящая боль в сердце усиливается. Это правда? Мой муж дарит ей подарки? Хотя чему удивляться, если он трахает её. Но я не собираюсь показывать, как меня это задевает. Я даже киваю равнодушно, словно её слова ничего для меня не значат.
— А мыло он тебе не дарил? Должно быть пытается намекнуть, чтобы ты почаще мылась, — я с усмешкой скрещиваю руки на груди, стараясь вытянуться вверх и казаться по сравнению с ней выше.
— Посмотри на себя, — Яна презрительно оглядывает меня с ног до головы. — Что ты вообще в духах понимаешь? Это от тебя коровником пахнет, деревенщина! Ни рожи, ни кожи! А я молодая, красивая, и здоровая, в отличии от тебя. Ты даже ему ребёнка родить не можешь.
Я закрываю глаза на секунду, чтобы не сорваться и сдержать крик, который рвётся наружу. Это ударяет больнее всего, но я беру себя в руки. Откуда эта мымра знает, что у меня были сложности с зачатием? Неужели они обсуждали моё бесплодие с Максимом?!
— Зато я не сплю с чужими мужьями, — отвечаю, глядя ей прямо в глаза.
Яна смотрит на меня с омерзением, в в её глазах читается полное презрение, но она ничего не может ответить против правды.
— Да, я не такое бревно, как ты! Знаешь, после секса он меня всегда целует и говорит, что я лучшая женщина в его жизни! За ночь, мы по десять раз делаем это.
Я собираю все свои силы, чтобы сказать:
— Нашла чем хвалиться. Пусти, мне нужно забрать свои вещи.
Яна вздрагивает, как будто я произношу что-то абсурдное.
— Ты оглохла? Твоих вещей здесь нет! — отвечает она, с насмешкой в голосе. — Максим все выкинул!
Я чувствую, как внутри меня закипает ярость.
— Если ты, коза, не уйдёшь с дороги, я тебя просто вышвырну с порога! — вырывается у меня, и я сама удивляюсь своей упёртости.
— Сама ты коза! — огрызается Яна, и я вижу, как её глаза прищуриваются в общую, злобную гримасу.
Я пытаюсь пройти вперёд, но она грубо хватает меня за руку, отталкивая обратно.
— Убери свои руки! — кричу, и в ответ толкаю её, не желая больше терпеть эту унизительную ситуацию. — Клянусь, еще хоть раз дотронешься до меня пальцем, я все твои патлы нарощенные вырву!
К моему удивлению, Яна отступает, прижимаясь к стене и ошарашенно глядя на меня. Она явно не ожидала от меня такого отпора.
— Ты не посмеешь! — визжит она, и в этот момент я понимаю, что могу её запугать.
— Ещё как посмею.
Но тут любовница произносит слова, которые заставляют меня замереть на месте:
— Ты ещё не всё знаешь! Я беременна от Максима! У нас будет ребёнок! Максимчик наконец-то станет отцом! Если с ребёнком что-то случится, он от тебя мокрого места не оставит…
Мне словно ударяют под дых. Я стою, не веря своим ушам. В голове всё кружится. Нет, это не может быть правдой…
— Что ты сказала?
— Что слышала! У меня будет ребёнок, а ты так и останешься одна! Никому не нужная. На тебя ни один нормальный мужик не клюнет.
Яна смотрит на меня, и в её глазах я вижу не только триумф, но и какую-то странную радость от того, что она смогла меня сломать.
  
— Документы вынеси! — произношу потрясённым голосом, в котором слышится осевшая нотка отчаяния. — Мне больше ничего не надо из этого дома.
Яна хмурится, и, не говоря больше ни слова, захлопывает передо мной дверь. Я остаюсь стоять на месте, чувствуя, как во мне всё сжимается от горечи, и слёзы подступают к глазам. Эта пигалица, которая отняла у меня мужа, отняла любовь, отняла дом, теперь ещё и беременна! Где справедливость?