Простая смертная #2 (СИ)

Когда удавалось хоть на минуту отвлечься от напряжения, мысли мои обращались к Тёмной Цитадели. Оказывается, я успела почти забыть все подробности, воспоминания о прошлом были каким-то монолитным куском, где центром внимания оставался Эвил, а всё остальное было словно декорация к нему.
Словно полузабытый утром сон. Я вроде и помню Драконий Двор, Небесный и Радужный дворцы, Двор Ночи, но всё будто заволокло такой же туманной зыбкой, что время от времени отделяет нас от океана. Я знаю, что море где-то там, внизу, неустанно плещется, но я часто не вижу его из-за клубящихся облаков и не слышу из-за воя ветра.
Встречу с Атайроном я ожидала с нетерпением и страхом – вдруг моим мечтам и надеждам не суждено сбыться. Встречу с любимой свекровью (можно подумать, что бывшей, но с учётом намечающихся отношений… моя свекровь будет моей свекровью по жизни, если не вечно) я, если бы могла, отложила на неопределённое время. Лучше всего – навсегда.
Хатериман Хасепти – от этого имени веяло жаром и бескрайностью пустыни. Страсть и безнадёжность. И безжалостная красота, неподвластная времени.
Я забыла расположение комнат в Чёрной Цитадели, забыла многое из прошлого, но чёрные глаза, глубокие, как океан и беспросветные, как безлунная ночь, мгновенно воскресли в моей памяти. Матовые, без намёка на блеск, они словно бы не отражали свет, а поглощали его.
«Словно две чёрные дыры, способные проглотить весь мир», – с внутренней дрожью подумалось мне.
Я словно бы чувствовала на себе её взгляд. Возможно, обеспокоенная нашим долгим отсутствием, черноглазая ведьма ворожила. Возможно, пристальный взгляд сквозь бурные порывы ветра вовсе не плод моего воображения?
В моём сознании Тёмная Цитадель – Тропа Власти, Адский Огонь – была тесно взаимосвязана с образом Эвила. Мне сложно было представить это место без него.
«Женщины – мы как змеи, – вспомнилась мне речь Хатериман, – женщины как змеи, мужчины – как львы. Змеи сбрасывают кожу и каждый раз начинают жить по-новому. Иначе нам не выжить».
Горькая мудростью женщины с множеством имён: Розовый Цветок Зари, Анириэль, ставший Сахрой – Ядовитым Плющом пустыни, а позже грозный Смертоносным Тайфуном. Ведьма из горячей пустыни, пытавшаяся помочь принцу.
«Ради него я приняла Тёмный Дар моей крови… я хотела, чтобы он был счастлив… но началась новая война. В которой синеглазый король умер».
А потом умер и мой черноглазый король. Сколько королей родится? Сколько умрёт? А война всё длится и длится…
Следуя за Чёрным Пламенем моя Молния так резко нырнула вниз, что я изо всех сил вжалась в её тело, цепляясь за ремни. Сердце моё забилось сильнее, когда я увидела знакомую бухту, полукруглой подковой вдавленной в сушу. Горы, являющиеся естественным природным укреплением, обеспечивающим оборону, несколько широких королевских трактов, тянущихся к Цитадели.
Мраморные дворцы, дома из белого и красного кирпича, множество деревянных строений – всё было на месте, как шесть лет назад, когда я покинула дворец, даже не предполагая, что оставляю его так надолго.
Наше противостояние с Хатериман из-за Эвила давно исчерпало себя. Но сможет ли мы стать – нет, пусть не друзьями, но хотя бы лояльными друг другу? Очень может быть. Отныне у нас один интерес – мой сын.
Пролетев над пристанью и торговыми рядами, мы направились к земле. Дворец, окутанный сумерками и пеленой туч, казался серым, выцветшим. Не таким он явился мне в первый раз.
Опустившись на землю, драконы издали звук облегчения. Как и давным-давно, двор был заполнен людьми. И словно машина времени вернула меня в прошлое – возглавляла толпу высокая статная женщина в красном шёлке, расшитом золотом. Её огненные глаза прожигали меня, как искры, отлетевшие от костра – кололи иголками.
Атайрон подтолкнул ко мне Ангэя и я судорожно взяла сына за руку. Чувствовала я себя при этом так, словно иду сдавать государственный экзамен на профпригодность. Одно неловкое движение и не видать мне сертификата «уважаемая мать принца» как своих ушей без зеркала – дисквалифицируют.
 
Подбадривая себя этими мыслями, опасаясь, как бы уставшему сынишке не пришло в голову устроить истерику на ровном месте, я направилась к женщине, которой одним своим присутствием удавалось вгонять меня в странное состояние. Я уважала, и боялась, и ненавидела её всем сердцем. И ещё – мне было важным её мнение. А как иначе? Мать двоих мужчин, которых я любила. Женщина, кровь которой текла в моем сыне и, сдаётся мне, проявлялась в нём куда ярче моей.
Ангэй с любопытством взирал на свою бабушку, не выказывая никаких чувств, кроме любопытства.
– Здравствуйте, Хатериман, – первой приветствовала я её. – Вот мы, наконец, и вернулись.
В первую нашу встречу милейшая свекровь не удостоила меня взглядом. В этот раз мне повезло капельку больше. Она на меня взглянула. Так, мимоходом. Куда больше её интересовал мой сын, но этот интерес я могла ей простить.
– Здравствуй, наш царственный внук, – глубоким и мягким голосом произнесла эта женщина. – Наши молитвы услышаны. Огненный Владыка милостив – я наконец-то встретилась с вами.
***
Ангэй с интересом посматривал на Хатериман. В то же время, видимо, чувствуя моё настроение, не спешил проявлять открытую симпатию. Откровенно говоря, не знаю, обрадовало меня это или огорчило. Чувствуя сердцем, что в будущем предстоит соперничество за привязанность сына и борьба за влияние на него, я не могла не испытывать зловредной радости от демонстрации того, что, чтобы Хатериман там не думала, именно я женщина номер один для моего сына. Когда-то, возможно (и даже наверняка) это изменится, и другая «королева», более молодая и красивая, потесним меня из его сердца. Но это будет не моя прекрасная свекровь. И хочет она того или нет, отныне ей придётся считаться со мной, с моим мнением, если она не хочет стать врагом для своего единственного внука.
С другой стороны, мне не хотелось «пересолить». Я ждала и желала, что она привязалась к Ангэю. Не понимать того, что привязаться к отвергающему тебя, к настроенному против тебя, сложно, я всё же предпочла бы дружелюбную встречу внука и его царственной бабушки.
Бабушки, которая в своё время, не моргнув глазом, скормила бы меня драконам, как других моих предшественниц. Но кто старое помянет, тому глаз вон. Правда тому, кто его забудет – оба.
– Вы – мать моего отца? – голос пятилетнего «королевича» была вполне себе повелительным, но, хвала небесам, он выбрал отстраняющее вежливое «вы» вместо панибратского «ты».
– Да, – коротко ответила Хатериман, и в матовых чёрных глазах всколыхнулось далёкое пламя.
– Это ваш дворец? – решил по-деловому подойти к вопросу мой будущий королевич.
– Этот дворец служил мне домом долгие годы. Я прибыла в него будучи такой же молодой женщиной, как твоя мама. Но принадлежал он сначала моему мужу, потом – сыну, а теперь, если боги будут к нам милостивы, станет принадлежать тебе.
– Все эти люди – они наши слуги?
– Верные подданные.
– Хорошо, – серьёзно кивнул Ангэй.
И отчего-то это не показалось мне комичным.
– Мы приветствуем вас, ваше величество, – сказал мужчина средних лет, лицо которого было мне незнакомо.
– Я рад, – коротко кивнул сын и обернулся на меня, словно ища у меня одобрения или подсказки, что делать дальше.
 Пока я соображала, что сказать, Ангэй, не дожидаясь моей реплики, самостоятельно потребовал отвести нас в наши покои:
– Перелёт был долгим и утомительным. Моей матери нужен отдых, – возвести он, надувая щёки от важности.
 
Я испытала гордость за сына.
За то, что вместо того, чтобы капризничать и требовать удобств для себя (всё это, конечно, будет иметь место позже, куда ж без капризов и детских истерик?), он демонстративно проявлял заботу обо мне, да ещё в присутствии Хатериман. н подсознательно делал то, чего я желала – демонстрировал «царственного львёнка». До льва-то никоим образом не дотягивал.