Тайный дар Шарлотты

– Так испугались, – прошептала Снежинка, которая единственная ещё топталась у входа, растерянно хлопая ресницами и нервно теребя кончик белоснежной косы.
– Недолго, девочки, пациентке нужен покой, – предупредила Итэрия, закрывая дверь.
– Ну как ты? – сразу спросила Селина, присев на край кровати.
– Почти ничего не помню, – призналась я.
– Как не помнишь? – прошептала Ханна, осторожно подходя ближе. – Совсем?…
  
В следующее мгновение её личико исказилось от отвращения и, зажав нос пальцами, она выдала:
– Ой, фу-у-у-у! Как тут лекарствами противно пахнет. Дышать невозможно.
Ханна демонстративно провела свободной рукой перед своим лицом, словно пыталась отогнать от себя неприятный запах.
Я лишь хмыкнула. Всё как всегда.
А вот Селина не сдержалась. Тряхнула короткими кудряшками, бросила на подруг быстрый взгляд и раздражённо выдала:
– Это палата, а Чарли была ранена, конечно, тут будет пахнуть лекарствами.
– Подумаешь, сказать ничего нельзя? – тут же надулась Снежинка, отворачиваясь и сложив руки на груди.
– Не ссорьтесь, девочки, – попросила я и осмотрела притихших подруг. – Я правда так рада вас видеть. Неизвестность сводит меня с ума. А вы что-нибудь видели? Что на самом деле случилось там на катке? Мне почти ничего не рассказывают.
Они быстро и как-то виновато переглянулись.
– Дело в том, – неуверенно произнесла Смуглянка, накручивая на палец длинный каштановый локон, – что мы сами толком ничего не знаем.
– То есть как? – растерялась я.
Неужели паладин им память подтёр? Но ведь это незаконно! Я…я буду жаловаться!
«Молчи! – неожиданно всколыхнулась интуиция. – Не говори лишнего…»
Да я пока не знала, что можно говорить, потому что не разобралась в том, что происходит. Вот как пойму, тогда и подумаю, что делать. Так что этот вопль был лишним.
– Ну ты каталась с этим стихийником… – начала Селина.
И почти сразу была перебита Астеей.
– Это Грег тебе цветы передал, – улыбнулась Смуглянка, кивнув на букетик в вазе. – Так волновался за тебя и переживал. Даже винить себя начал в случившемся. Хотел с нами пойти, но его не пустили.
– Вы не преувеличивайте, – неожиданно выдала Ханна, отбрасывая косу на спину. – Просто Грег хороший парень, вот и все. На его глазах девушка пострадала, поэтому он и переживает. А то нафантазируете того, чего нет, потом Чарли обидно будет, когда реальность окажется не столь прекрасна.
И вроде подруга говорила правильно, заботилась обо мне, но… внутри что-то тревожно кольнуло.
– Вечно ты о плохом, – скривилась Селина.
– Я просто забочусь о Чарли. А то я не знаю этих парней! Всем им только одно надо. Так что букетик – это ещё не показатель великих чувств, – огрызнулась Снежинка.
Я смотрела на подругу и видела… видела что-то странное, искажённое, неправильное, словно её лицо отразилось сразу в десятке неровных осколков, что превращали его в кривую маску.
Что за ерунда? Откуда это?
– Да, с Грегом я завтра поговорю, – нетерпеливо произнесла я и снова перешла к насущному вопросу: – Так что вы видели?
– Грохот, а потом Тента отшвырнуло в сторону. Он едва не сбил пару, которая мимо проезжала. А ты… – Селина застыла, кусая губу, – мы тебя не видели.
– То есть как? – опешила я. – А куда же я делась? Только не говорите, что меня куда-то перенесло, это ж сказки. Порталов не существует. Все об этом знают.
– Снег вдруг стеной поднялся и закружился, а ты пропала в этой безумной воронке, – пояснила Астея.
– Воронке?
– Да, это была самая настоящая снежная воронка. Она кружила, ревела и никого не пускала к тебе. Грег очень старался. И не только он. Все маги бросились на помощь, пытались утихомирить стихию, – затараторила Воительница.
– А потом всё резко стихло и застыло. Представь, все снежинки разом застыли в воздухе, сверкая и переливаясь на солнце. Так красиво, что жутко, – продолжила Ханна, разводя руками. – А в центре ты. На руках какого-то мужчины в чёрном плаще.
– Мужчины? – прошептала я.
Паладин. Конечно, паладин, больше некому.
– Да. Весь с ног до головы в чёрном, – закивала Селина. – Капюшон на голове и лица не видно.
– А что потом?
– А потом он вдруг стремительно поднялся в воздух и исчез, – выдала Смуглянка. – Мы бегом в полицию, затем к декану. Тут нам и сообщили, что ты в лечебнице. Что опасности нет, но ты пока без сознания.
– Ничего себе происшествие, – выдохнула я, потирая лоб.
Легче от информации не стало. Наоборот, появилось ещё больше вопросов.
– Так ты правда ничего не помнишь? – вновь спросила Ханна.
– Нет, совсем ничего не помню.
– Жаль, – вздохнула Астея. – Ну ничего, мы обязательно во всем разберёмся. Вместе.
– А ты знаешь, что это за тип в чёрном? – спросила Селина.
– Нет.
И снова на губах эта противная сладкая горечь. Оказывается, если лгать самой, то она тоже чувствуется. Неприятно.
– Девочки, – произнесла Итэрия, входя в палату. В руке у неё была кружка с каким-то травяным напитком. – Пора расходиться. Шарлотте надо отдохнуть и поспать. Завтра наговоритесь.
Подруги быстро распрощались. Они пообещали завтра встретить меня из лечебницы.
– Сладких снов, – улыбнулась на прощание Ханна.
А я внезапно поняла, что меня беспокоило.
Её глаза. Именно их я видела в темноте ледяного дракона. Догадка, осенившая меня сейчас, оказалась весьма болезненной. Словно в сердце иголкой ткнули.
И целительница сразу это заметила.
– Что-то не так, Шарлотта?
– Нет, все хорошо, – поспешно ответила я, отводя взгляд. – Спасибо, что позволили мне поговорить с подругами.
В глубине души я все ещё надеялась, что ошиблась, что это все мне привиделось. Ханна не могла, у неё нет сил и способностей. Может, это тьма играет со мной злую шутку, используя облик подруги? Да, всё именно так.
– Ты бы всё равно не успокоилась, начала волноваться. А нам надо, чтобы поскорее выздоровела. Держи.
Женщина протянула мне кружку.
Травами запахло еще сильнее.
– Что это?
– Успокаивающий настой. Он поможет тебе заснуть.
Интуиция молчала, причин отказываться у меня не было. Поэтому я послушно выпила отвар, который на вкус был довольно приятным, и легла в кровать. Его действие оказалось довольно стремительным. Веки становились все тяжелее, и я почти сразу уснула.
Никакие сны меня не беспокоили этой ночью, давая мне возможность просто отдохнуть и ни о чем не думать.
Но до утра поспать не получилось. Меня будто кто-то толкнул в бок. Завозившись, я попыталась вновь провалиться в сон, но не смогла. Не вышло. Повернулась на один бок, потом на живот, на другой бок, потом на спину.
Сна больше не было. Кругом тишина. И понять, что именно меня разбудило, невозможно.
Но и лежать сил не было. Встав с постели, я отправилась в уборную. А когда вернулась, то ложиться в кровать не стала. Вместо этого подошла к окну, отодвинула плотные шторы и выглянула на улицу.
На стекле рассредоточились лёгкие морозные узоры, которые совершенно не мешали обзору. Все ещё темно и тихо. В стороне от окна горели приглушённые фонари. Слева небольшое дерево, покрытое снегом, внизу кустарники, которые больше походили на сугробы. Узкая дорожка вела вдоль здания лечебницы, теряясь за поворотом. Дальше металлический забор и снова деревья, сквозь которые виднелись небольшие огоньки от других фонарей.
С неба, медленно кружась, падали пушистые снежинки, покрывая все вокруг тонким слоем.
Тишина и покой… тогда откуда эта странная тревожность?
Обхватив плечи руками, я подалась вперёд и выдохнула. Стекло тут же покрылось паром. Хмыкнув, провела пальцем, рисуя маленькую звёздочку.
  
Не знаю, как я заметила её… странную тень, которая шевельнулась у дерева, что росло рядом с забором. Сначала я решила, что это ветер шевелит ветки. Но потом снова началось странное шевеление. И тень от дерева вдруг начала медленно ползти вперёд по снегу. Всё дальше и дальше, а потом и вовсе разделилась: тень от дерева осталась на месте, а по снегу продолжала ползти другая.