Колдовское зелье
В нескольких ярдах впереди тропинка пересекалась с другой тропой, бегущей вдоль берега. Там кто-то двигался. Патти остановилась и присмотрелась, пытаясь разглядеть сквозь листву кустарника, кто идет. Через минуту ей удалось различить фигурки двух девочек, одетых в джинсы и футболки. Дети направлялись в сторону поместья Ферн-Бей.
Это были дочери Кевина и Марты, девочки, из-за которых Патти приехала сюда. Она сразу узнала Тину и Вики. Потому что темный цвет их волос точь-в-точь совпадал с оттенком волос Берта. Это обстоятельство казалось странным, потому что и Кевин, и его жена были светловолосыми. Очевидно, какой-то ген рода Далтонов дал себя знать.
Патти нахмурилась, но не оттого, что сестры по непонятной причине были похожи на своего дядю, а потому что они свободно, без всякого присмотра разгуливали одни у озера. В их возрасте Патти приходила сюда лишь в сопровождении кого-либо из взрослых. Она прекрасно помнила, что, когда ей было девять лет, и тетушка Джемма, и Берт строго-настрого запрещали ей ходить к озеру, хотя она очень любила гулять в этом отдаленном, но очень красивом уголке поместья. Берт без устали твердил об опасности приближаться к воде, всякий раз напоминая о ледяных источниках. Купалась Патти только у самого берега и обязательно в присутствии самого Берта. Позже, когда она повзрослела, запрет был снят, но и тогда Патти предпочитала не заплывать далеко.
Сестры, правда, не купались, но все же странно было, что они пользуются здесь подобной свободой и бродят, где хотят.
Когда девочки совсем близко подошли к тому месту, где тропинки пересекались, что-то заставило Патти спрятаться за толстый ствол лиственницы. До ее слуха донесся голос Тины, старшей из сестер:
— А ты уверена, что это сработает? Неужели она и впрямь уедет?
Патти напряглась, потому что некое шестое чувство подсказало ей, что девочки обсуждают ее приезд.
— Возможно, не сразу, — рассудительно ответила Вики, — но рано или поздно она непременно сбежит отсюда.
— Зачем вообще тетя Джемма вызвала ее? — с досадой пробормотала Тина. — Еще одна воспитательница! Мало нам тех, что были до нее. В школе воспитывают, дома воспитывают... Летом и то покоя нет от нравоучений!
— Не беспокойся, скоро мы отделаемся от нее, — заверила Вики сестру. — Помнишь, как нам удалось избавиться от той гувернантки, которая была в прошлом году? Дядя Берти рассвирепел, когда мы рассказали ему, что наша воспитательница вынашивает планы стать его женой!
Девочки весело рассмеялись, а потом Тина добавила:
— И от нынешней мы тоже быстро избавились!
— Почти сразу же после того, как она у нас появилась. — Вики важно кивнула.
Сердце Патти замерло в груди. На что она обрекла себя? И, главное, зачем?
— Шорти говорит, что Пат быстро научит нас хорошим манерам, — напомнила сестре Тина.
— Да кто она такая, эта Пат?! — возмущенно фыркнула Вики. — Мы и встречались-то с ней всего один раз, когда выходила замуж ее сестра. Готова спорить, что она едет сюда вовсе не из-за нас. Ее интересует дядя Берт. Я слышала, как Шорти говорила тете Джемме, что наш дядя является самой выгодной партией в округе и что ему давно пора обзавестись собственной семьей и детишками.
Слова младшей из сестер заставили Патти затаить дыхание. Она почувствовала, что краснеет, хотя в ее душе поднялась буря протеста. Ей захотелось выйти из укрытия и возразить Вики, но все же она осталась стоять там, где стояла.
Шорти — или миссис Шорт — была экономкой Берта. Она жила в семье еще тогда, когда были живы родители Берта и Кевина. Патти всегда вспоминала об этой женщине с нежностью и потому сочла, что всё же не от экономки сестры восприняли идею о том, что она согласилась приехать в Ферн-Бей исключительно из-за Берта. А в том, что ей удастся быстро развеять заблуждение девочек насчет ее интереса к их любимому дядюшке, Патти не сомневалась.
Ей уже не восемнадцать лет. То, что она некогда испытывала к Берту, давным-давно ушло. В немалой степени, этому способствовала их размолвка, но так или иначе юношеские чувства все равно исчезли бы со временем, даже если бы между ней и Бертом не наступило охлаждение. Подобные увлечения случаются в жизни всех девушек. В определенный период взросления они проходят через всплеск эмоций по отношению к кому-либо из парней или даже взрослых мужчин. Правда, у большинства все же хватает ума не влюбляться в родственников.
В юности Патти воспринимала Берта как некое божество, живущее на Олимпе. Ей казалось, что он все знает, все умеет и что с ним не может сравниться ни один из ее знакомых. Она была уверена, что никогда не сможет стать похожей на него, потому что он являлся недосягаемой величиной. Какой же глупенькой была она в ту пору! Ее чувства окрашивало беспросветное отчаяние, она словно попала в западню, из которой не было выхода. Когда Кевин начал умолять ее помочь ему, она не могла не согласиться, ведь это делалось для Берта! А Патти во что бы то ни стало хотела уберечь его от страданий.
Ее жертва не только оказалась напрасной, но и принесла страдания ей самой. Берт так сурово отчитал Патти, что миновал не один месяц, прежде чем она снова смогла высоко держать голову. Пережитое потрясение поначалу наполнило ее душу чувством стыда и унижения. Но потом стало еще хуже. Патти поняла, что ей не видать больше Берта как собственных ушей. Своим глупым поступком она добилась лишь того, что ее возлюбленный разочаровался в ней и стал презирать за связь с его женатым братом.
Если прежде Патти надеялась, что Берт каким-то образом узнает правду, то теперь она уже не питала подобных иллюзий. Впрочем, сейчас ей уже было безразлично, что Берт думает о ней. Может, так даже лучше. Пусть он и впредь ни о чем не догадывается, ведь ему никогда не нравилось, если его пытались водить за нос...
Девочки миновали притаившуюся за деревом Патти, и, когда они уже удалялись, она услышала, как Тина озабоченно произнесла:
— А что, если она заметит осколки стекла на дороге и остановится?
Патти сразу сообразила, что сестры приготовили ей, и это открытие неприятно поразило ее. Но еще больше она опечалилась, когда последовал невозмутимый ответ Вики:
— Не заметит! Мы хорошо замаскировали стекло сухими листьями.
— Ты уверена, что Пат не догадается, кто это сделал? — снова взволнованно спросила Тина. — Ведь если о нашей проделке узнает тетя Джемма!..
— Не бойся, пока что все это останется в тайне. Но позже, когда Пат поймет, что мы хотим выжить ее отсюда, она непременно догадается, кто подложил стекло на дорогу. Только доказать ей ничего не удастся!
— По правде сказать, мне даже жалко ее, — грустно призналась Тина. — Она не похожа на остальных. К тому же Пат не какая-нибудь гувернантка. Она наша родственница, кажется тетя или что-то вроде того...
— Я точно не знаю, кем она нам приходится, но тебе прекрасно известно, что случится, если позволить ей остаться, — твердо возразила младшая сестра. — Пат обязательно увлечется дядей Берти, а если и он влюбится в нашу новую воспитательницу, то женится на ней. Потом у них появятся свои дети и мы станем им не нужны. Ты этого хочешь?
Тина ничего не ответила. Патти прижалась к стволу лиственницы и словно окаменела, не веря собственным ушам. В голосе Вики настолько явственно прозвучали интонации одиночества и страха перед будущим, что это обескуражило ее. Она знала, что брак Кевина нельзя было назвать счастливым. Основной причиной, по которой Марта согласилась сопровождать мужа в Мельбурн и жить там с ним, было то, что она желала, чтобы ее ветреный супруг постоянно находился под ее присмотром.
— Если Берти женится, его жена не захочет, чтобы мы и дальше оставались в Ферн-Бей. Об этом часто говорят между собой взрослые, — продолжила Вики. — А это означает, что нас сдадут в какой-нибудь интернат. И хорошо еще, если мы будем там вместе!
— А может, мама и папа вернутся в Америку и для папы найдется работа здесь? — робко предположила Тина.
Однако Вики вмиг развеяла ее надежды.