Колдовское зелье

Ей удалось почти полностью упаковать вещи, но, когда она в очередной раз наклонилась, чтобы положить в сумку что-то еще, ее грудь снова сковало болью. Патти попыталась выпрямиться, но оказалось, что это не так-то просто сделать. Приказав себе не впадать в панику, она заставила себя дышать как можно медленнее, при этом стараясь не думать о своей полной беспомощности и о том, что рядом с ней никого нет. Однако Патти не покидала мысль, что она снова попала в критическую ситуацию, но на этот раз по собственной глупости.
  
Боль все не проходила, однако дышать стало чуть легче. И тут Патти услыхала скрип осторожно открываемой кем-то двери. Забыв о том, что нужно сдерживаться, она сделала нормальный вдох... и все кончилось тем, что вошедшие в спальню Тина и Вики застали ее задыхающейся и беспорядочно шарящей руками по воздуху. Ужасного хрипа Патти было достаточно, чтобы дети в страхе бросились на поиски Берта.
Как назло, когда он прибежал, астматический приступ уже миновал и Патти даже успела лечь в постель.
— Что же это ты вытворяешь?! — крикнул Берт с порога. — Ты и впрямь решила покончить жизнь самоубийством? — Затем он увидел распахнутый платяной шкаф, раскрытую сумку с вещами, и его губы сжались в прямую линию. — Это еще что за глупости? — прошипел он, не обращая внимания на то, что за его спиной показались перепуганные сестры.
Берт в два счета пересек пространство, отделявшее его от кровати, схватил Патти за плечи и с силой тряхнул. Их взгляды встретились. Патти чувствовала, как под ее рукой, которой она уперлась в грудь Берта, пытаясь оттолкнуть его, часто-часто бьется сердце. Его удары немедленно нашли отклик в ее собственном теле, и девушку словно окатило теплой волной.
— Знаешь, что бы случилось с тетушкой Джеммой, узнай она, что ты умерла, пытаясь покинуть этот дом? — процедил Берт. — Разве тебе совсем незнакомо чувство сострадания?
Кто бы говорил о сострадании, пронеслось в голове Патти. С тем же успехом в бесчувственности можно было обвинить самого Берта. Скрипнув зубами, она собралась было дать ему достойную отповедь, но вовремя вспомнила, что в комнате находятся весьма любопытные свидетели. Что ж, нет худа без добра. По крайней мере, Тина и Вики теперь не будут сомневаться в том, что между ней и Бертом отсутствуют нежные чувства.
Словно прочитав ее мысли, Берт обернулся к девочкам и твердо произнес:
— Хорошо, что вы позвали меня, но сейчас вам пора отправляться спать. Умывайтесь и укладывайтесь, а я скоро приду к вам, чтобы прочитать на ночь сказку.
Патти хмуро отметила про себя, что дети немедленно повиновались его приказу. Когда они ушли, Берт отпустил ее.
— Не нужно больше никаких героических поступков! Если я еще как-то смогу пережить их, то тетушке Джемме это будет не под силу.
Его слова лишний раз убедили Патти в тщетности надежд на то, что свершится чудо и Берт сможет переступить через предвзятость по отношению к ней, чтобы затем разрушить воздвигнутые некогда между ними бессмысленные барьеры. Смешно даже мечтать о том, что он позволит ей забыть прошлое. Сам он, похоже, находит в этом какое-то извращенное удовольствие.
Патти без сил откинулась на подушки. Она была так слаба, что даже не смогла удержать слезы и они явственно заблестели на ее глазах.
— Ты сам не желал моего присутствия здесь...
— Верно. — Берт прищурился. — Но ты можешь уехать только когда поправишься. Не строй из себя мученицу, Пат. Все равно у тебя ничего из этого не выйдет. Во всяком случае, я тебе в этом деле помогать не намерен!
— Ты до сих пор ненавидишь меня? — неосторожно вырвалось у Патти. Мысли ее путались, и она не сразу сообразила, что ей не следовало задавать этот вопрос.
— Ненавижу? — саркастически усмехнулся Берт. — Нет, ничего подобного я к тебе не испытываю. Ненависть — это очень сильное чувство. Я же чувствую по отношению к тебе скорее жалость. Ты достойна жалости, Пат, потому что имела глупость влюбиться в Кевина, имеющего сейчас не только жену, но и детей.
— По-твоему, я одна во всем виновата? — хмыкнула Патти.
По лицу Берта пробежала болезненная судорога.
— Нет, не только ты одна, — сухо признал он. — Себя я тоже виню в том, что случилось. Мне с самого начала нужно было догадаться, куда могут завести тебя близкие отношения с Кевином, но я...
— Ты сам был тогда влюблен, — подсказала Патти.
Берт метнул в нее такой взгляд, что ей стало не по себе.
— Да, верно! Я был так сильно влюблен, что долгое время оставался слепым к тому, что происходило под самым моим носом. А ты... — Он помедлил. — Насколько я знаю, ты так и не вышла замуж и, если верить семейным сплетням, у тебя не было сколько-нибудь значительных связей. Означает ли это, что твое чувство к Кевину до сих пор не прошло?
— Мои чувства никого не касаются, и я вовсе не собираюсь обсуждать их с тобой! — резко ответила Патти. Ее задели слова Берта о том, что он испытывает к ней жалость. Она чувствовала, что если он немедленно не выйдет из комнаты, то ей не удастся совладать со слезами и она разрыдается прямо у него на глазах. — Я устала, Берт, — вздохнула Патти.
Он пристальнее всмотрелся в нее, бледную как смерть, — с темными кругами под глазами и синяками и царапинами на нежной коже, и как будто внезапно осознал, что она гораздо уязвимее, чем можно предположить.
Тогда он направился к двери, задержавшись у порога только потому, что Патти произнесла с дрожью в голосе:
— И можешь не волноваться: как только врач скажет, что мое состояние улучшилось, я тут же уеду.
Только когда Берт ушел, она до конца осознала, какое, должно быть, потрясение испытал он сам, вернувшись домой и неожиданно обнаружив ее присутствие. Неудивительно, что он пришел в ярость там, у озера, ведь вдобавок ко всему ему пришлось вытаскивать ее из воды! Патти на мгновение задумалась, не возникло ли тогда в его душе желание махнуть на нее рукой и спокойно позволить утонуть, но потом решила, что это не в его характере. Берт никогда не пасовал перед возникавшими в его жизни проблемами, чего не скажешь о его младшем брате...
Интересно, подумала Патти, неужели Берт до сих пор любит Реджину? Ведь он тоже никогда не делал попыток обзавестись семьей, взяв в жены какую-нибудь другую девушку. Насколько ей известно, через несколько месяцев после того, как Берт выгнал Патти из своего дома, его возлюбленная тоже уехала куда-то. Ходили слухи, что она нашла хорошую работу в Вашингтоне.
Патти вновь одолел сильный приступ кашля. Через несколько минут, отдышавшись и устроившись поудобнее в постели, она с досадой подумала, что пройдет, наверное, несколько дней, прежде чем у нее появятся силы отправиться домой. Она постаралась успокоить себя мыслью, что Берт, очевидно, не станет докучать ей своим присутствием в течение этого времени и если хорошенько постараться, то и вовсе можно представить себе, будто его нет в доме.
К сожалению, надеждам Патти не суждено было оправдаться. Утром она проснулась, чувствуя, что все ее тело ломит с головы до ног. Ее ночная сорочка была влажной от испарины, а в груди чувствовалась тяжесть.
Кто-то настежь распахнул окна спальни, позаботившись о том, чтобы Патти было легче дышать, и она с радостью повернулась навстречу льющемуся в комнату чистому утреннему воздуху. В этот момент ее взгляд и скользнул по очертаниям стоявшей у окна раскладушки, на которой кто-то лежал. В следующее мгновение Патти поняла, что это Берт, и ее сердце словно подпрыгнуло в груди. Она порывисто села на постели, результатом чего, разумеется, стал новый приступ кашля. Потом Патти вновь ощутила знакомую боль и ей стало трудно дышать.
  
Берт сразу проснулся, но, прежде чем он поднялся с кровати и подошел к Патти, той удалось справиться с начинающимся астматическим приступом. Едва она обрела возможность говорить, как тотчас же сердито поинтересовалась:
— Что ты здесь делаешь?
Берт пожал плечами.
— Тетушка Джемма здорово беспокоится о тебе. Она сказала, что кто-то должен постоянно находиться рядом с тобой, и решила провести ночь в твоей спальне. Но я не мог допустить, чтобы она мучилась на этом сооружении. — Он пренебрежительно кивнул на раскладушку. — Так что мне ничего не оставалось, кроме как предложить остаться здесь взамен старушки.