No pasaran! Они не пройдут! Воспоминания испанского летчика-истребителя

— Курс на Майами, иначе убью и тебя!
Что было делать капитану Фернандесу? Положение сложилось критическое. Как спасти самолет? Как не допустить гибели пассажиров? Американцы еще не вернули ни одного самолета, угнанного контрреволюционерами с Кубы... И Фернандес решился. Он изменил курс, направился в сторону открытого моря и сделал вид, будто связывается с аэродромом в Майами: для этого Фернандес заговорил по-английски — этого языка предатель не понимал. На самом же деле Фернандес по-английски вызвал контрольный пост гаванского аэродрома «Хосе Марти»:
  
— На борту у нас ЧП! Летим курсом на Майами. Что делать? Через десять минут будем над территорией США!
Это был не первый подобный случай, и, быстро оценив создавшуюся обстановку, из Гаваны приказали пилоту:
— Ни в коем случае не садиться! Сделать несколько кругов над морем для дезинформации и возвращаться в Гавану!
Получив приказ, Фернандес постарался сделать все, чтобы выполнить его, не вызвав подозрений у предателя. В это время на земле готовилась группа захвата.
Когда самолет начал заходить на посадку, пассажиры были в полном неведении относительно всего происходившего. Исключение составляла группа людей в военной форме: как нам стало известно позже, они ждали условного сигнала, чтобы захватить пассажирский салон.
Самолет уже побежал по земле. Капитан Фернандес осторожно вел его к зданию аэропорта. Но всего не предусмотришь! Предатель поочередно смотрел то в одно, то в другое окно, надеясь увидеть своих хозяев. Вдруг его глаза различили очертания огромного самолета Ту-114, который прилетел в этот день из Москвы и стоял у края взлетной полосы. Предатель понял, что его обманули, и в бешенстве закричал:
— А, канальи! Обманули меня?! На тебе за это! —
И выпустил несколько пуль в спину первого пилота. Затем он пытался застрелить и второго пилота, но тому удалось избежать прямого попадания (он был ранен в плечо), и он вступил в схватку с бандитом. В пассажирском же салоне остальные заговорщики, решив, что они уже на американской земле, попытались напасть на второго охранника, но это им не удалось. Боец охраны, стоя у двери, взял их под прицел своего автомата и не давал пошевельнуться.
Второй пилот от полученной раны потерял сознание. Предатель, решив, что тот мертв, хотел взять управление самолетом в свои руки. Он дернул рукоятки газа, и машина покатилась к краю летного поля, сокрушая все на своем пути. Съехав на поле, на мягкую землю, самолет скапотировал. В этот момент предателю удалось выпрыгнуть наружу и скрыться в темноте, а в пассажирском салоне снова послышались выстрелы...
Когда мы вытащили из кабины капитана Фернандеса, он еще был жив, но вскоре умер. Второй пилот был ранен несколькими пулями, но его раны оказались не смертельными. Все сообщники предателя были разоружены и арестованы. Три месяца продолжались поиски бежавшего главаря предателей: наконец его поймали в одной из церквей. Местные священники вырядили его в рясу и хотели тайком вывезти с острова. Предатель получил по заслугам.
Наша работа и жизнь на Кубе были отмечены и многими радостными событиями. Вместе с кубинцами мы радовались их трудовым успехам, вместе готовили специалистов, осваивали новую технику. Мы были горды и счастливы тем, что вместе с кубинцами участвовали в строительстве новой жизни на Острове Свободы. Бланко обучал в сельскохозяйственной академии кубинских юношей и девушек по своей специальности — применению химии в сельском хозяйстве, и отдавал этому делу много сил. В свое время один из его родственников, генерал Бланко, в составе испанской армии огнем и мечом подавлял в прошлом веке освободительное движение кубинцев. Теперь же Фернандо Бланко, тоже испанец, но движимый пролетарским интернационализмом, помогал кубинцам строить новую жизнь.
После окончания войны из Баку в Саратов приехали два испанских летчика — Луис Лавин и Хоакин Диас. Воевали они на разных фронтах, а встретившись в Баку с другими пилотами, решили вместе со своими семьями перебраться жить на берег Волги. В Саратов они прибыли безо всяких пожитков, в одном военном обмундировании. Правда, они везли с собой огромный чемодан — но в нем по ночам спали их малыши. Все это теперь позади — и дни войны, и трудные дни восстановления. Испанцы вместе работали на одном из предприятий Саратова и пользовались большим уважением среди своих друзей и товарищей по работе. Иногда их обоих можно было встретить на моторной лодке на Волге: в свободное время они ловили рыбу.
Что касается Антонио Ариаса, то после окончания войны он поселился в Белоруссии. В состав части, где служил Антонио, входила самая, пожалуй, интернациональная эскадрилья ВВС. В ней были представители десяти национальностей советской страны, а командовал ею испанец Антонио Ариас. Тяжело было расставаться: летчики сроднились в жарких кровопролитных боях. Самому Антонио было вдвойне тяжело. Он не только покидал свою часть, своих друзей, но и оставлял авиацию. Но у него была вторая профессия: еще до войны в Испании он работал в типографии. В Барановичах и окрестных населенных пунктах он стал помогать восстанавливать разрушенные войной типографии, обучал молодых рабочих своей специальности . За свою работу Антонио Ариас был награжден орденом Трудового Красного Знамени.
Из Барановичей Антонио Ариас перебрался в Минск, столицу Белоруссии. Здесь его, как передовика производства, несколько раз избирали депутатом областного Совета. Товарищи на полиграфическом комбинате, где он работает, избирали его и председателем товарищеского суда.
В последний раз, когда мы с ним виделись, я спросил:
— Антонио, когда пойдешь на пенсию?
А он ответил:
— Еще рано!
Своим ответом он напомнил мне молодого Ариаса, когда ему было двадцать лет и когда он в испанском небе сбивал на своем истребителе фашистские самолеты...
Бывшие фронтовики, и среди них немало летчиков-испанцев, стали передовиками труда, отдавали и отдают все свои силы и знания на благо мира. Имя Ладислао Дуарте — летчика испанской республиканской истребительной авиации, широко известно: командир полка истребителей, он сбил немало фашистских стервятников и водил испанских летчиков в смелые атаки, когда противник превосходил в силах в четыре, пять, а то и в семь раз. В годы Великой Отечественной войны Ладислао Дуарте тоже был военным летчиком. Он командовал авиаполком, действовавшим под Москвой, в районе Вологды и Череповца, охранявшим железную дорогу на Ленинград. Окончание войны застало Ладислао Дуарте под Кенигсбергом: там он сбил свой последний самолет — фашистский «Юнкерс-88».
Дуарте вернулся в Горький на автозавод, где до войны трудился сначала фрезеровщиком, а затем, после окончания вечернего техникума, в конструкторско-экспериментальном отделе завода. После войны, работая на Горьковском автозаводе, Ладислао Дуарте участвовал в конструировании новых легковых автомобилей.
В годы Великой Отечественной войны мы, испанские летчики, воевали почти на всех фронтах — от Москвы до Берлина. Мы сражались в составе партизанских отрядов и участвовали в Сталинградской битве, в боях на Курской дуге, в сражениях за Харьков и Киев, в Корсунь-Шевченковской операции, боролись за освобождение Польши и Венгрии. Мы летали на самолетах У-2, штурмовиках-«илах», на всех типах истребителей и бомбардировщиков. Мы защищали с воздуха советскую столицу — Москву и крупнейшие города — Баку и Горький. Мы знали и боль утраты. На фронтах Великой Отечественной войны погибли наши лучшие летчики — Мануэль Сарауса, Хосе Паскуаль, Исидоро Нахера, Дамьян Макайя, Селестино Мартинес, Ансельмо Сепульведа, Августин Моралес и многие другие. Они пожертвовали жизнью во имя победы. И везде, где бы мы ни сражались, на каких бы участках мы ни работали, мы свято верили и верим в торжество немеркнущих идей марксизма-ленинизма, ведущих народы мира к светлому будущему — коммунизму.
  
Наши жертвы не были напрасными. Тем, кто отдал свою жизнь за справедливое дело борьбы с фашизмом в Испании и на полях сражений Великой Отечественной войны, вечная память и слава! Памятником им в веках будет братская дружба между испанским и советским народами, скрепленная кровью в борьбе с фашизмом, за свободу, мир и социализм.