No pasaran! Они не пройдут! Воспоминания испанского летчика-истребителя

Мы внимательно всматриваемся вдаль, стараясь ни в коем случае не пропустить врага. Меня поражает разнообразие красок, ярко проявляющихся на фоне лазурного неба и заставляющих, несмотря ни на что, обращать на себя внимание. Яркое сияние заходящего солнца и рождающаяся луна то и дело притягивают мой взор своей красотой. Но время поджимает, и пунктуальный немец должен показаться на горизонте с минуты на минуту. Остаются считаные минуты до появления врага. И чем ближе приближается назначенный час, тем сильнее стучат наши сердца, тем внимательнее мы обследуем каждый сантиметр вечернего неба.
  
Мы пролетаем над открытым морем, затем возвращаемся назад, к назначенной нам позиции. И вот наконец после нескольких таких пролетов от города к морю слева от нас сквозь яркое сияние солнца мы замечаем приближение немецких самолетов. Пять бомбардировщиков «Хейнкель-111» прибыли почти точно в назначенный час. Эта встреча оказывается неожиданной для фашистов — но не для нас. Уверенные в пунктуальности Люфтваффе, мы были в состоянии полной готовности, и нам оставалось только лишь внести незначительные поправки в курс и взять фашистов на прицел. Но все же противника мы недооценили! Похоже, что фашистские летчики держали пальцы на кнопках бомбосбрасывателей: так быстро полетели вниз бомбы при первых же наших выстрелах. Но цели фашистам все же не удалось достичь — их смертоносный груз устремился прямо в море, поднимая тонны воды. Противник, не дожидаясь схватки с нашими самолетами, разворачивает свои боевые машины на обратный курс. Мы же, не теряя времени, разгоняемся и на скорости атакуем их сбоку и снизу, забывая, что у этих самолетов нет «мертвых зон». Главное — не дать им возможности опомниться и предпринять ответные действия!
«Хейнкели» отвечают нам. От непрерывного огня стволы наших пулеметов раскаляются докрасна, но это не мешает нам продолжать начатую атаку. Один фашистский самолет не выдерживает беспощадного боя и устремляется к земле. Его летчик из последних сил предпринимает отчаянные попытки удержать машину, но разве в такой ситуации что-нибудь возможно сделать? Угол, под которым пикирует самолет, становится все больше и больше. Накренившись, боевая машина стремительно набирает скорость, входит в штопор и разогретым от сопротивления воздуха фюзеляжем шумно врезается в прохладные воды Средиземного моря...
Другие четыре фашиста пытаются скрыться от нас, выжимая максимум скорости из своих самолетов. От возникающих перегрузок их бросает из стороны в сторону. В практически вертикальном пике они прорываются сквозь белоснежные облака с единственной целью — уйти от преследования нагоняющих их истребителей. Резко взяв штурвалы на себя, мы выводим свои самолеты из пике, прекращая погоню. Затем мы постепенно набираем высоту и, не снижая бдительности, выходим в район, установленный для смены. Через несколько минут тревожного ожидания перед нашим внимательным взором появляются три знакомых притупленных носа советских истребителей. Это наша долгожданная смена — звено Хакобо, которому мы с гордостью передаем свою позицию.
В этот нелегкий день Лакалье очень доволен результатами нашего вылета. Когда мы приземляемся, он радостно приветствует нас. Ему известны результаты боя; кроме того, были перехвачены радиограммы фашистских пилотов, затребовавших кареты «Скорой помощи» на аэродром в Пальму-де-Мальорку — на их самолетах были раненые и убитые. С уст Сараусы, как всегда, не сходит улыбка, а Лакалье бросается обнимать нас. В его влажных от счастья глазах видится искренняя радость за наш успех. Этому многое повидавшему в жизни человеку хорошо известно, что такое воздушный бой, и он знает цену как победе, так и поражению.
...Тянутся однообразные дни над каталонской столицей. Ежедневно мы совершаем новые вылеты, чтобы защитить город от коварного врага, но противник словно затаился, занял выжидательную позицию и больше не желает совершать свои несущие смерть и разрушение налеты. На Арагонском фронте тоже затишье. После того как правый берег реки Сегре разделил противостоящие стороны, все замерло и как будто впало в летаргический сон.
Наши «Катюши» наносили бомбовые удары по военным объектам противника Пальмы-де-Мальорки, пытаясь нанести ему максимальный урон в живой силе и технике. Но в ходе одного из подобных вылетов ПВО противника подбила самолет Кано и Канета. С большим трудом они дотянули до побережья вблизи города Тортоса. Здесь самолет упал, и экипаж навсегда остался погребенным в бурных водах Средиземного моря.
В ДОМЕ ОТДЫХА «МАЛЬВАРРОСА»
Тяжелые будни изнурительной войны на некоторое время остались в стороне. Для нас начался период спокойной, мирной жизни — пускай и ненадолго...
Последние месяцы нескончаемых полетов сильно измотали нас. Достаточно было посмотреть на наши вытянутые, худые лица, чтобы понять, что наши силы на пределе. На несколько дней нас направили в «дом отдыха», расположенный на берегу моря вблизи порта Валенсии. Конечно, назвать это здание домом отдыха можно было только с трудом. Роскошный каменный особняк когда-то принадлежал богатому помещику, которому вместе со своей семьей пришлось бросить все свое имущество и бежать от надвигающейся войны. Но дом был построен со вкусом и очень удачно: видно, что хозяин с большой любовью относился ко всему в этом доме. Когда море волнуется, волны докатываются прямо до каменной лестницы, выходящей из дома к морю. Стена из нескольких обтесанных водой камней служит небольшим волнорезом, а ряд, выложенный из декоративных камешков, огораживает небольшой песочный пляж от освещенного солнцем входа на территорию поместья. Во дворе, вымощенном разноцветными каменными плитами, — гимнастические снаряды, столы для пинг-понга и шахматные доски. Интерьер дома поражает своей роскошью и необычностью, а специально для нас на кухне работает повар-немец, каждый раз балующий нас своими изысканными блюдами.
Я уверен, что он шпион Франко, но это никого не беспокоит. Наоборот, меня поражает беспечность многих наших офицеров, свободно обсуждающих при нем многие важные вопросы о положении на фронте, о резервах, об имеющемся вооружении и наличии
самолетов. Каждый раз накрывая на стол и как бы ненароком слушая эти разговоры, немец не подает виду, что понимает испанскую речь, а только молча запоминает столь легко выведанную информацию!
Дом отдыха также служит и местом расположения штаба Левантийского фронта; здесь работает и отдыхает один из лидеров испанской социалистической рабочей партии, командующий нашим Военно-морским флотом и Военно-воздушными силами генерал Д. Индалесио Прието. В его рабочем кабинете всегда много людей, он завален бумагами, папками, пепельницами. Из комнаты всегда валят клубы сигаретного дыма и доносится аромат крепкого кофе. Горячо спорящие люди, занимающие все диваны и кресла большого кабинета, никогда не слушают друг друга. А Прието поглядывает на них своими усталыми красными глазами на выкате, лишенными какого-либо определенного выражения. Среди республиканцев широко известен пессимизм Прието, его неверие в успешный исход войны и в силы Народной армии. Пост министра он занимал до того времени, когда было сформировано новое правительство д-ра Хуана Негрина20.
Из непрерывно подъезжающих к дому отдыха машин выходят разные люди. Некоторые отпускают своих водителей, другие заставляют их ждать возле входа в дом целый день. Среди подъезжающих машин бывают и новенькие, блестящие на солнце «Форды», и старые полуразбитые машины, несколько раз перекрашенные в разные цвета, без ветровых стекол, с привязанными веревками или проволокой дверями. Подъезжают как военные, так и гражданские автомобили. На военных машинах часто нанесены эмблемы частей. На гражданских — то обнаженная женская ножка, то кот с искрящимися глазами, то сова...
  
Над главным входом в дом отдыха висит огромная эмблема Военно-воздушных сил, а ниже надпись — «Дом отдыха «Мальварроса»». В этом месте не говорят о войне. Только, может быть, иногда — когда нахлынут сильные воспоминания. Здесь пьют дорогой коньяк, мансанилью21, xepeс или ром, курят сигареты «Кэмэл» или ароматные гаванские сигары. Еще мы иногда вспоминаем о войне, когда возвращаемся после долгих ночных прогулок по городу, когда то и дело звучат выстрелы. Иногда, также по ночам, мы слышим разрывы снарядов. Противник пытается нас запугать и показать нам, что фашизм все еще жив и лишь выжидает удобного момента, чтобы продолжить эту кровавую войну. Но никому нет до этого дела. Никто не пытается наказать фашистских преступников, которых здесь немало и которые действуют почти в открытую.