Просто моя (ЛП)

Хостес неторопливо окинула его взглядом, даже не пытаясь скрыть, как разглядывает, и я закатила глаза. Он пропустил это мимо ушей, или сделал вид, пока она вела нас к столику. В зале тихо играла классика, свет был приглушенный. Совершенно не то место, куда обязательно нужно идти ради разговора о свадьбе — это был скорее ресторан для торжественных ужинов. Но я не жаловалась: на учительскую зарплату я сюда выбиралась нечасто. Когда мы сделали заказ и попросили по бокалу вина, я снова сосредоточилась на разговоре.
  
— Ты ведь и так зарабатываешь кучу денег, да? — Я знала об этом от Джилли: у него потрясающая квартира в Сан-Франциско, и он предложил оплатить ее свадьбу, а она ни в чем себе не отказывала.
— Я неплохо устроился, — пожал он плечами и замолчал, когда официант поставил перед нами бокалы.
Я сделала заказ и отпила вина. Ягодная сладость разлилась по языку, и я тихо выдохнула от удовольствия.
— Ничто не сравнится с бокалом вина после дня, когда пытаешься усмирить пятилеток.
Он усмехнулся.
— Ну, тот малыш Дарвин выглядел готовым выполнить любое твое слово.
Я улыбнулась, вспомнив того ангела.
— Он здорово изменился. Все меня предупреждали о нем, а теперь он почти каждый день делает мой день светлее.
— Меня это не удивляет, — сказал он, едва заметно проведя языком по нижней губе. — Ты всегда тянулась к тем, кто, казалось, пропал без надежды. Всех хотела спасти.
Я подняла бровь.
— Это неправда. О ком вообще речь?
— О потерянных божьих коровках, о том ранeнoм голубе, в которого отец Томми Рубелло стрелял из пневматики. — Он покачал головой. — Помнишь, ты устроила ему гражданский арест, и он поклялся больше не стрелять в животных.
Я шумно выдохнула. Тот мужчина и правда был еще тем мерзавцем.
— Ну, Дили потом забросала его грузовик яйцами, а я сообщила в службу защиты животных, когда увидела, как он обращается со своей собакой. Так что, думаю, он ушел на покой и теперь живет без животных.
— И обо мне, — тихо добавил он, и я удивилась. — Ты была единственной, кому я рассказал про отца. Ты первая сказала мне, что я слишком много пью, и только потом я решился рассказать маме, что случилось. Это не только про жуков и птиц, Божья Коровка. Это про тебя.
Я отвернулась на пару секунд. Кажется, я любила этого мальчишку еще до того, как поняла, что такое любовь. Всегда было в нем что-то особенное. Как он собирал на себе взгляды всех в комнате. Как заботился о матери, сестре и бабушке. Как присматривал за мной с первого дня, когда мы с Джилли подружились. И я ненавидела то, что чувства к нему были такими сильными. Ненавидела, что потратила столько лет, любя того, кто никогда не ответил мне тем же. Чувства, о которых я молчала от своей лучшей подруги и закапывала глубже и глубже.
— Ладно. Попалась. У меня мягкое сердце. — Я взмахнула руками и рассмеялась. Надо было сменить тему, иначе воспоминания накроют с головой. А вместе с ними — все забытое желание. Он никогда не видел меня так, как видела его я. — Так давай поговорим о свадьбе.
— Отличный уход от темы. Ты никогда не любила, когда тебя ставят в центр внимания, да?
Мне всегда нравилось, когда это делал он.
— Нет, я предпочитаю растворяться в толпе. — Я пожала плечами, пока официант ставил перед нами тарелки.
— Но у тебя плохо получалось. Ты родилась, чтобы сиять, Божья Коровка. Даже если сама этого не понимаешь. — Он поднял бровь и разрезал свой Т-боун.
По ресторану поплыл аромат меда и сливочного масла, и у меня заурчало в животе, пока я резала свой филе-миньон.
— А ты всегда был заигрывающим чертёнком. — Я отправила кусочек в рот и медленно прожевала. Все. Пора было прекращать этот круг. За последние годы мы почти не виделись — он уехал. А когда и сталкивались, я находила повод скрыться. Мы никогда не ходили ужинать наедине. Но этот его вечный способ притянуть меня к себе стоило уже оставить в прошлом.
Он усмехнулся, будто ему нравилось, что я его приструнила.
— И ты была единственной, кто говорил мне правду. Если не считать того, как Джилли рвала мне задницу каждый раз, когда одна из ее подруг на меня заглядывалась, или когда я грозился дать по шее какому-нибудь типу, если он косо посмотрит на тебя или на нее.
— Вообще-то именно из-за тебя мы перестали дружить с Люси Блокер.
Он всплеснул руками и уставился на меня.
— Ты шутишь? Она меня поцеловала! Ей было тринадцать чертовых лет, я ее сразу отшил, а потом она сошла с ума. Она делала все, кроме того чтобы сварить кролика на моей плите или похитить меня и приковaть к кровати, чтобы вытворять, что ей вздумается.
Леджер был прав. Люси тогда и правда сорвало крышу. Она годами по нему сохла и решила действовать. Когда он ее отверг, она потеряла почву под ногами. Перестала с нами общаться, обозвала Джилли мусором, как и ее брата. Тогда это был целый сериал, а сейчас почти смешно.
— Она и правда отреагировала не лучшим образом, — сказала я, сдерживая смешок.
— Она нам год названивала. Она ходила на мои уроки в старших классах, делая вид, что учится в них. Она была чертовой первокурсницей. Вы обе должны были благодарить меня, что она от вас отстала. Девочка была не в себе. — Он передернул плечами, будто до сих пор вздрагивал при одном воспоминании.
— Ладно, признаю — у нее явно поехала голова. Но тебя это едва ли остановило. Ты стал королем осеннего бала в одиннадцатом классе и королем выпускного в двенадцатом. Так что ты не пропал.
Он чуть подался вперед, лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.
— Ты следила за мной, Божья Коровка?
— Сомневаюсь. Ты был слишком заметным. — Я рассмеялась.
— Ты тоже. — Он откинулся назад. — Но ты была слишком хороша для всех в этом городке. И остаешься.
Он говорил это всегда. И в те годы это меня раздражало. Я гадала — он говорит так, чтобы дать понять, что между нами ничего не будет? Да и Джилли бы не одобрила, но главное — он просто не чувствовал ко мне того же.
— Мне кажется, так говорят, когда не хочешь человека так, как он хочет тебя. — Я подняла бокал и допила остаток. Не верилось, что я это вслух произнесла. Я больше не была той девчонкой, которая заикалась перед старшим братом своей подруги.
— Поверь, я никогда не болтаю того, что не думаю. Можешь даже спросить Люси Блокер, насколько я честный. Думаю, она подтвердит. Я ненавижу ложь — ты знаешь.
Леджер ненавидел своего отца за все, что тот сделал семье, и за то, что заставил его врать. Я знала, что ложь он презирает. Но я также знала, что он любил меня как младшую сестру и не хотел причинить боль. Оттого сигналы от него всегда были такими противоречивыми.
— Хорошо. Я слишком хороша. Настолько, чтобы целоваться и вытворять то, что мы вытворяли в машине той ночью, но не более того. — Я отвела взгляд. Мы никогда об этом не говорили. Те редкие моменты, что у нас случались, мы потом иcчезали из них, будто они не были реальностью.
Он резко посерьезнел, как будто я ударила его.
— Черт, Чарли. Ты знаешь, я останавливал нас оба раза только потому, что не хотел тебя ранить. Ты заслуживала большего. Я поступил правильно и не откажусь от своих слов.
— Ты был пьян тогда? Я ведь в первый раз была навеселе. А ты?
— Ни капли. Я был в ясном уме. — Он отрезал еще кусок мяса и задумчиво наблюдал за мной.
— Но потом пожалел?
— Никогда. Просто… — Он отвел взгляд.
— Это было чем-то вроде развлечения? Ты знал, что я в тебя влюблена, а сам не чувствовал того же? Весело поиграть, да? Раз я не могла рассказать об этом лучшей подруге. Мне приходилось делать вид, что ничего не болит. — Ну вот. Похоже, я окончательно перестала держать язык за зубами. Я ждала, пока он посмотрит на меня, и подняла бровь, когда его взгляд встретился с моим. Так откуда взялась эта смелость? Я не злилась на Леджера. Просто все эти годы пыталась понять, зачем это вообще было. Зачем он заходил так далеко, если не видел меня так, как я видела его?