Просто моя (ЛП)

Слеза скатилась по щеке. Паника в его глазах заставила грудь судорожно подняться.
— Я не говорю это, чтобы ты ответил тем же. Я знаю, кто ты. Я просто люблю тебя — несмотря ни на что.
— Черт, Чарли. Пожалуйста, не говори так.
Его рука легла мне на лицо, большой палец провел по нижней губе.
— Я больше не боюсь говорить о своих чувствах. И все в порядке. Ты был честен в том, что можешь дать. Я знала, что это закончится, и все равно хотела этого.
  
В горле встал ком, еще одна слеза сорвалась вниз.
— Ты заслуживаешь гораздо большего, чем я.
Он смотрел на меня с такой сосредоточенностью, какой я у него никогда не видела.
— На самом деле, я согласна, — я улыбнулась, потому что была с этим в мире. Мне стало легче от того, что я сказала правду. Я знала, что завтра будет чертовски больно, но хотела оставить все здесь, этой ночью. — Ты показал мне, как должно быть. Как это может быть хорошо. И помог мне понять, что мне нужно и чего я хочу.
— И чего именно ты хочешь? — он выглядел так, будто готовился к моему ответу. Словно знал его еще до того, как я заговорю.
— Я хочу всего. Этого, — я кивнула между нами. — Фейерверков и этой связи. Но с мужчиной, который любит меня так же, как я люблю его.
— Ты же знаешь, что я люблю тебя, Чарли. Настолько, насколько вообще способен, — он покачал головой, будто это причиняло ему боль.
— Это уход от ответа, Леджер. Потому что ты способен любить. Посмотри, какой ты с Джилли, с мамой, с Нэн. Ты один из самых любящих людей, которых я знаю. И то, каким ты был со мной эти две недели, — это было… невероятно. Но мне нужен мужчина, который не боится бороться за меня. Который ценит меня выше собственных страхов. А ты ясно дал понять, что это не про тебя.
Мне показалось, что его глаза наполнились влагой, но он быстро оттолкнул это, кивнул, и лицо снова стало пустым.
— Ты заслуживаешь лучшего. Тут я полностью согласен.
— Спасибо за то, что показал, как это чувствуется. За то, что помог понять, чего я хочу. И дал мне смелость это сказать.
— Для тебя я сделал бы что угодно, — сказал он так искренне, что я едва не поверила.
Но это было неправдой.
Он не был готов дать мне единственное, что мне было нужно.
Его самого. Целиком.
— Спасибо. И, кстати, мы не свалились в воду.
— Зато лодку мы раскачали знатно, Божья коровка, — он усмехнулся, но выглядел погруженным в свои мысли.
Я медленно приподнялась, и он помог мне устроиться на скамье напротив. А потом сделал самое интимное из всего — при том, что между нами уже было больше близости, чем у меня когда-либо с кем бы то ни было. Этот мужчина знал мое тело. Знал, чего я хочу. Что мне нужно.
Он стянул рубашку, окунул ее в воду, затем встал на колени между моих ног и осторожно привел меня в порядок. Я закрыла глаза, когда прохладная вода коснулась кожи, и откинулась назад, позволяя ему все сделать. Я бы никогда в жизни не подумала, что смогу чувствовать себя так спокойно рядом с мужчиной.
Но вот мы здесь.
Леджер наклонился, подтянул мое платье и, дотянувшись за спину, застегнул молнию. Затем натянул брюки, застегнул пуговицу и молнию, оставив рубашку мокрым комком рядом.
Я чуть приподнялась, расправила юбку и потянулась за порванным бельем.
— Прости за это. Я куплю тебе новые.
Я покачала головой.
— Не глупи. Это я сказала их порвать. И, если честно, это было очень горячо.
Он усмехнулся.
— Ты вообще очень горячая, Шарлотта Томас.
Он взял весла и повел каноэ обратно к моему дому.
— Так что теперь? У нас был крышесносный секс, а завтра ты уезжаешь. Может, стоит поставить точку прямо сейчас?
— Ни черта подобного, — сказал он. — У нас был уговор — до завтра. Так что я никуда не денусь до завтрашнего дня.
— Я думала, ты уже исчерпал все трюки. Секс в каноэ, без купания в воде, под звездным небом. Не представляю, чем это можно переплюнуть.
Он усмехнулся и продолжил грести. Я смотрела, как при каждом движении напрягаются мышцы его груди и рук.
— Ты еще ничего не видела.
Я откинулась назад и на минуту закрыла глаза, позволяя себе прочувствовать все. Я обнажила перед этим мужчиной душу — и ни о чем не жалела.
Было хорошо наконец обрести голос.
И теперь, когда он у меня появился, я не соглашусь ни на что меньшее, чем то, чего действительно хочу.
Даже если это значит, что я не смогу получить это с мужчиной, которого люблю.
  
22 Леджер
 
Я смотрел на Шарлотту, пока она спала. Темные волны волос разметались по подушке. Длинные ресницы лежали на щеках, а полные губы дразнили, словно звали попробовать их еще раз. Быть рядом с ней и не прикасаться — это оказалось почти невозможно. А она ясно дала понять, что дальше так продолжаться не может. Она знала, чего хочет.
Несбыточную мечту.
Значит, вот и все. Мы не спали до рассвета. Вернулись домой, нажарили блинов и снова занялись сексом. Потом вместе лежали в ванне. И черт возьми, как же мне теперь нравилась горячая ванна после секса.
Кто, мать его, знал, что так бывает?
Потом мы задремали. Точнее, она. А я лежал и смотрел, как она спит, словно какой-то чертов маньяк. Потому что уйти от нее оказалось куда труднее, чем я себе представлял.
Она сказала, что любит меня. А я едва не сказал это первым.
Дело было не в том, что я этого не чувствовал.
Дело было в том, что я не верил, что смогу оправдать эти слова.
Одна мысль об этом пугала до дрожи.
Слишком много шансов все испортить.
Подвести ее. Потерять ее. Причинить ей боль.
К черту.
Я слишком хорошо знал, как легко поезд сходит с рельсов.
Часть меня хотела сбежать, как последний трус. Разве не так Нэн и Джилли меня и называли?
Я ненавидел прощания.
Но так с ней я бы не поступил.
Не смог бы.
Я отвел прядь волос с ее лица, и она улыбнулась. Во сне, черт возьми. Девушка улыбнулась от того, что я к ней прикоснулся.
Она была настоящим ангелом.
Она придвинулась ближе, устроив голову у меня на плече. Я обнял ее и вдохнул ее запах.
Мое тело расслабилось рядом с ее телом.
Ее ровное дыхание убаюкивало, пока мои глаза не закрылись.
И сон наконец забрал меня, дав передышку от пытки собственных мыслей.
Матрас шевельнулся, и я дернулся, мгновенно проснувшись от паники — ее тепло исчезло.
— Прости, я не хотела тебя разбудить. Уже полдень.
— Черт. Мне нужно заехать попрощаться с мамой и Нэн, а потом выезжать, — я провел ладонью по лицу.
Джилли и Гарретт сегодня утром улетели в Мексику в свадебное путешествие, так что хотя бы с одним прощанием можно было не мучиться.
Я никогда не понимал смысла прощаний.
Они всегда казались чем-то окончательным. Если ты уезжаешь ненадолго, а не навсегда — зачем вообще это проговаривать?
Просто знай, что вы скоро снова увидитесь.
Зачем все эти формальности и печаль, если это не навсегда?
— Ладно. Я сделаю тебе кофе и заверну бейгл с собой.
Ай. Кто-то, похоже, был куда спокойнее меня из-за расставания. Она выглядела умиротворенной, и это удивляло после того, как прошлой ночью она вывернула душу наизнанку.
— Спасибо. — Я выбрался из постели и пошел в ванную, плеснул воды в лицо и почистил зубы.
Вернувшись, я нашел брюки на полу и натянул их. Рубашка, в которой я был на свадьбе, лежала комком там же — после того, как я намочил ее и привел Шарлотту в порядок. Я сунул ее под мышку и надел куртку прямо на голое тело. На спинке стула в спальне висела моя футболка. Та самая, в которой она спала каждую ночь, и черта с два я ее заберу. Мне нравилась мысль, что она будет спать в моей футболке.
  
А наденет ли она ее, когда пойдет дальше и начнет встречаться с кем-то другим? От этой мысли я застыл на месте. К горлу подступила тошнота, и мне понадобилось несколько минут, чтобы просто подышать.