Полуночные поцелуи (ЛП)

Когда все заканчивается, когда рассеивается последняя волна интенсивной, восхитительной эйфории, мы смотрим друг на друга. Он все еще нависает надо мной, перенося на меня чуть больше половины своего веса. Я призываю его отдать мне всего себя, мне нравится, какой он твердый и тяжелый. Он смягчается, и в этот момент я чувствую себя в такой полной безопасности, желанной и лелеемой, что, если бы у меня была возможность постоянно нести его бремя, я бы так и сделала.
Мы говорим о том, чтобы встать и привести себя в порядок, но никто из нас не двигается. Спустя время он скатывается с меня, но остается внутри, обнимая меня. Моя голова покоится на твердом изгибе его плеча. Через некоторое время наша тихая болтовня затихает, и мы просто смотрим друг на друга, наслаждаясь послевкусием.
— Резерфорд? — внезапно шепчу я срывающимся голосом. Необъяснимый порыв захлестывает меня, а я никогда не умела хорошо бороться со своими порывами. Мое сердце громко стучит у меня в ушах. Я уверена, что он это слышит — чувствует.
Есть кое-что, что я должна сказать ему сейчас, потому что нет другого момента, который был бы таким же идеальным.
Он напевает, на его губах появляется легкая улыбка.
— Да, Мириам?
Меня охватывает головокружительное возбуждение. Мое второе имя никогда раньше не звучало так красиво. Когда я заговариваю снова, я обнаруживаю, что мой тон стал менее напряженным, отражая страх, скручивающийся внутри меня.
— Мне кажется, я влюбляюсь в тебя.
От меня у него перехватывает дыхание, и это справедливо, поскольку он украл частичку моего сердца. Отис несколько раз сглатывает и, наконец, хрипит:
— Ты напугана?
Я молча прикусываю нижнюю губу. Он прижимает меня крепче, обвивая вокруг себя. Я растворяюсь в этих объятиях, и наши души сливаются воедино.
— Не стоит. Я уже жду, чтобы поймать тебя после падения. — Запечатляя нежный поцелуй на моем лбу, он дышит мне в лицо, молчаливо напоминая мне, что он мой идеал, как будто я еще не знала. Его признание запечатлелось в самой сути моего существа. — Я люблю тебя.
И хотя я, возможно, чувствую то же самое в каком-то смысле, я все еще не готова произнести эти три драгоценных маленьких слова вслух и вместо этого предпочитаю начертать их на его спине.
— Я знаю.
НАПОМИНАНИЯ
❤
o влюбиться в моего форди
Эпилог
Отис
Грета, недовольна мной, и что бы я ни делал, я не могу заставить ее не быть счастливой со мной.
То есть: она большая сумасшедшая.
— Это была шутка, — хнычу я, пытаясь взять ее за руку. Она вырывает ее у меня из рук и ускоряет шаг, идя впереди, чтобы сохранить дистанцию между нами. Я замедляю шаг, чтобы получше рассмотреть ее покачивающиеся бедра, любуясь тем, как покачивается ее задница при каждом ее сердитом шаге.
Тело Греты идеально. Ее задница, ее сиськи, о, не говоря уже о ее киске. Черт, я люблю эту киску.
— Поторопись! — рявкает она, когда замечает, что я отстаю.
— Да, мэм. — я ускоряю шаг и хватаю ее за руку, когда подхожу к ней, глупо добавляя: — Это действительно была шутка.
Ошибка номер один. Грета, вырывается и практически бежит вперед трусцой. Ей нравится держаться на расстоянии, когда она злится, хотя бы ненадолго. Я — полная противоположность, нуждающаяся в немедленном примирении.
Но мы разбили лагерь, что делает расстояние невозможным. И хотя сегодня утром я пообещал уважать ее границы после того, как сказал то, что ее расстроило, я этого не делаю, потому что мы почти достигли конечного пункта назначения, и мне действительно нужно, чтобы она не злилась на меня, когда мы доберемся туда, иначе это испортит мой сюрприз.
— Шутки должны быть смешными, Морган, — бросает она через плечо. Морган. Так она называет меня, когда злится на меня. Ее отец называет меня Морган. Мерзость. — Разве это похоже на то, что я прикалываюсь?
Я бегу трусцой, чтобы догнать ее, осторожно, чтобы не споткнуться о ветку, как в прошлый раз, или, может быть, мне следует споткнуться и упасть, раз уж она раньше так забавлялась. Когда моя походка совпадает с ее, я отступаю назад, лицом к ней, чертовски хорошо зная, что она позволит мне упасть на задницу, если на моем пути возникнет препятствие. Положив оба указательных пальца на уголки ее рта, чтобы вызвать улыбку, я игриво щебечу:
 
— Теперь ты знаешь!
Ошибка номер два. Ты в ударе, Морган.
Она останавливается как вкопанная, и мой пульс учащается. Предполагается, что прямо сейчас я должен бояться, но я немного возбужден. Во-первых, ее облегающая спортивная куртка расстегнута достаточно, чтобы продемонстрировать ее замечательные сиськи. И, во-вторых, Грета Мириам Сахнун чертовски привлекательна, когда злится, что делает противостояние с ней скорее стимулом, чем сдерживающим фактором.
— Убери от меня свои руки, пока я их не сломала.
Я быстро отступаю, пряча свои делающие деньги руки за спину — не от страха, а потому, что беспокоюсь, что могу обнять или прижать ее к себе, если оставлю их уязвимыми между нами.
Некоторое время мы стоим в полной тишине, она пристально смотрит на меня, а я смотрю на ее топ сверху вниз. И когда она понимает, на чем я сосредоточен, она наказывает меня и прячет сиськи под консервативной молнией своего топа.
Я пожимаю плечами и надуваю губы.
— Только не сиськи.
Она отталкивает меня в сторону.
— Сиськи, попка и киска. Ты не получишь ничего.
— Только потому, что я сделал предложение? Люди любят предложения!
— Только не после пяти месяцев свиданий, и особенно не тогда, когда они занимаются сексом! — визжит Грета. Она быстро втягивает воздух, прежде чем вскрикнуть от непонятного разочарования. Наклонившись, она хватает камень и швыряет его в меня. Это маленький камешек, но ее меткость слишком хороша для того, кто не умеет подавать бейсбольный мяч.
Я хватаюсь за то место, где она ударила меня по плечу.
— Это была шутка! — я стону. Нам с ней нужно еще раз поговорить об использовании наших слов, иначе я донесу на нее доктору Тонеру.
Ее лицо искажено сомнением, и я не виню ее. Она знает, что я откровенно лгу. Я бы женился на этой девушке, не задумываясь. Дайте мне священника и черного медведя в качестве шафера — только не говорите Херику — и мы готовы идти.
— Придумывай шутки получше, — с этими словами она устремляется вперед, что довольно глупо, поскольку я единственный, кто знает, куда мы направляемся.
Но я позволяю ей вести, давая ей время, необходимое для того, чтобы остыть, направляя ее только тогда, когда она отклоняется от голубой тропы. После получаса бесшумной ходьбы она замедляет шаг, и через сорок минут мы идем в ногу. Проходит всего сорок пять минут, прежде чем ее руки соприкасаются с моими. К первому часу мы снова держимся за руки.
Это самое быстрое примирение, которое у нас когда-либо было, и я благодарен. Я также уверен, что она быстрее простит меня, потому что знает, как я волнуюсь, когда она на меня сердится, особенно когда эти выходные обещают быть милыми, веселыми и без споров.
Мы болтаем о моем предстоящем сезоне, в этот понедельник отмечается последний день июля и начинается наш последний год в колледже. Она говорит, что хочет прийти на мою игру, но я говорю ей, что все в порядке, что ей это не нужно. Она настаивает, но ее хватка на моей руке крепкая, сдерживающая кровь.
Мы не говорили о том, чем собираемся заниматься после колледжа, но это не имеет значения. На самом деле нам это не нужно, не тогда, когда я бы последовал за ней на край света, совершив это путешествие миллион раз, если бы знал, что смогу сохранить ее своей.
Даже если нам придется поддерживать наши отношения на расстоянии, я буду рядом с ней при каждом удобном случае. И это в том случае, если я попаду в лигу. Если я в конечном итоге не стану играть профессионально, я просто найду работу в ее городе специалистом по обработке данных или что-то в этом роде. Это ведь то, что делают люди? Применить свой диплом на практике?