Первое знамя (СИ)

— Оставалось лишь пятеро. И их следов я что-то не наблюдаю, — он придирчиво огляделся. — Все же, чаще всего нас возвращали на первый ярус и держали рядом с выходом из рудника. Если бы кто-то уцелел, то обязательно вспомнил про этот склад и подъел припасы.
Отрадно это слышать. Меньшее, что нам сейчас нужно, это нападение из темноты спятивших узников. Или это вновь моя паранойя шалит? Ищет все самое худшее, что может с нами случиться. Впрочем, после очередного привета из прошлого в лице мага-предателя, оно и не удивительно.
  
Мой взгляд машинально остановился на Бринне и Элле. Пожалуй, с предателями нужно что-то решать радикально. До всех мне не дотянуться, но два потенциальных все еще находятся в моем окружении. Как только выберемся из этой заварушки, так тут же и займусь этим вопросом.
Мыслей на этот счет пока что нет. Но что-нибудь придумаю.
Несмотря на усталость, спать не хотелось. Не знаю, что там снаружи, день или ночь, но в моих природных часах что-то сильно сбилось, который час на ногах, а сна ни в одном глазу. Но не спалось не только мне и Бахалу. Поерзав на своем месте, ласс Венг Фрид перестал притворяться и присоединился к нашей «ночной страже».
Некоторое время мы довольно спокойно общались на разные темы. Фрид неплохо разбирался в паро-магических големах и огнестрельном оружии, что для магов нехарактерно. Да и в целом оказался довольно приятным собеседником.
Но вскоре беседа начала затихать, а маг заинтересовался узорами на стенах. Изучив их на левой стене, он перешел к узорам на правой, водя по вырезанным в камне линиям тонкими пальцами. Его заинтересованность не была притворством. Он явно что-то видел в этом причудливом хитросплетении линий. Хотя лично у меня при взгляде на них начинала болеть голова.
— Нашел что-то интересное? — заинтересовался я.
Не скажу, что за время этого подземного путешествия мы сдружились, но отбросили условности и перешли на более неформальное общение.
— Нет, просто это что-то невероятное. Я столько читал про руины древних. И вот я здесь, но у нас совершенно нет времени, чтобы их вдумчиво изучить. Такой огромный подземный город. Сколько тут ярусов? — повернулся он к Бахалу.
— Не знаю. Ходил слух, что некоторые спускались до седьмого.
— Счастливчики, — вздохнул маг, глаза его светились исследовательским азартом.
— Да не сказал бы, — спустил его с небес на землю Бахал, — все они мертвы.
Венг Фрид ничего не ответил. Повернулся к стене и стал еще более вдумчиво изучать узоры древних. Не знаю, что он в них видел, но напомнил мне, что есть у родовитых магов одно качество. В чем-то положительное, в чем-то отрицательное. А именно — тяга к магическим знаниям. Высокородные фольхи — из тех, кому посчастливилось вытащить счастливый билет дважды: не только родиться в правильной семье, но и получить сильный магический дар — те еще высокомерные засранцы. Исключения случаются, но только подтверждают общие правила. Но когда речь заходит о новых магических знаниях, они становятся похожи на прожженных курильщиков опиума, для которых нет иной цели в жизни, кроме скорейшего возвращения в дым подпольной опиумной курильни. Железный маркграф долго с ними боролся, гневя островитян, но окончательно победить это зло так и не смог.
Я поежился. Неприятная, но весьма похожая на правду ассоциация. Маги в плане знаний настоящие наркоманы.
— Интересно, интересно, — тихо пробормотал Венг, продолжая водить пальцами по узорам.
— Линии, они и есть линии, — пожал я плечами. — Мне больше интересно, как их так ловко вырезали в камне.
— Магия? — предположил Бахал. Простое и универсальное объяснение для любой загадки мира.
— А зачем тратить магию, чтобы создать какой-то узор? Ладно бы свой портрет, это я еще могу понять. Картинку красивую, чтобы глаза радовала. А это… — я с неприятием покосился на гипнотическое переплетения линий. — Если долго всматриваться, начинает болеть голова.
— У древних нет других изображений, — наставительно пояснил Венг. — Только подобные причудливые узоры. Одни считают, что древние обладали другими, недоступными нам возможностями магическими или техно-магическими для передачи образов. Другие исследователи полагают, что существовал запрет на любые изображения живых существ.
— Как у ликанов? — удивился я, вспомнив один из наименее кровавых обычаев дикарей. — Они считают, что изображение любого живого существа похищает его суть.
— Тоже мне сравнение, — Венга передернуло, словно он наступил на что-то мерзкое. — Ликаны — просто полуразумные животные. Что они могут знать о культуре и искусстве? Их запреты порождены низким уровнем развития. А древние — это древние! — решительно закончил молодой маг.
Я вновь посмотрел на причудливые узоры. И вспомнил, где видел что-то похожее — на боевых поясах ликанов иногда встречается схожая по структуре вышивка. Похоже, наши кровожадные дикари знали древних. Ну, или они сами и есть те самые одичавшие древние. Хотя эта версия не выдерживает никакой критики. Столь развитая цивилизация просто не могла скатиться до подобного примитивного уровня. А если бы и скатилась, то к моменту появления на Суренасиле первых людей, должна была восстановиться. А ликаны, как бегали тысячу лет назад с голым задом, так и бегают. Все их развитие — более изощренная магия, кислотные гранаты и некоторые специфические виды ядов. И это притом, что империя у них под боком. Те же дхивальцы за каких-то сто лет постепенно перестали быть дикарями с копьем и луком. Теперь у них не только винтовки и пушки, но и примитивные паро-магические големы есть. Уступающие имперским и островным, но все же.
Асимрун и Тайши даже дикарями не назвать. Просто отдельные самобытные цивилизации. В чем-то уступающие империи, в чем-то превосходящие. Те же водные маги у Тайши невероятно хороши. И когда начались контакты, эти страны довольно быстро стали перенимать нашу техно-магию.
Да даже дикари западных колоний, насчет принадлежности которых к людям ученые империи до сих пор спорят (где это видано, чтобы у людей была черная словно уголь кожа?), постепенно начинают приобщаться к цивилизации. По крайней мерее то же огнестрельное оружие они с удовольствием используют. А ликаны и варгары дальше луков так и не ушли.
Так что в одном Венг прав — сравнивать ликанов и древних просто глупо.
* * *
В отличие от остальных ликанов, привыкших довольствоваться малым. Всевождь устроился в разбитом у долины лагере со всеми удобствами. Кто-то другой мог бы посчитать их весьма скромными, но Та’Энди слишком хорошо знала ликанов, и их образ мыслей. С точки зрения этого дикого народа обстановка в шатре вождя кричала о роскоши, силе и власти правителя северных пустошей.
Тщательно выделанные шкуры, мех которых сверкал на солнце. Поделки из кости. Множество черепов убитых зверей и чудовищ севера. Даже черепа хомо встречались. Великая честь, с точки зрения ликанов. Значит всевождь считал их былых хозяев достойными врагами.
Даже для знатока языка ликанов, а выучить его непросто, имена ликанов слишком сложны и труднопроизносимы. К тому же ликаны-воины не любят обращение по имени, предпочитая прозвища. А у всевождя этих прозвищ насчитывалось не меньше десяти, так что в общении с ним Та’Энди предпочитала просто титул, его сокращенную версию. Полный титул был сродни ликанским прозвищам, очень длинный, красочный и совершенно непроизносимый для любого не ликана, даже прекрасно знакомого с языком воинственных племен.
— Вы становитесь плохим предвестником почтенная Та’Энди, — лениво отметил всевождь, когда они обменялись приветствиями. — Я вновь потерял множество своих воинов, как и тогда в городе. А ваши поиски все так же бесплодны.
  
— Вы сами отказались посылать под землю кого-то из шаманов, — напомнила видящая.
— Мы не станем нарушать древние запреты по такому малозначительному поводу, как несколько жалких беглецов.
— Эти жалкие беглецы вновь перебили сотни ваших отважных, сильных воинов, — отметила Та’Энди, щадить самолюбие ликана она не собиралась.