Демон-босс (СИ)
— Ой, мне-то не лечи, мамуль, — фыркает Ника. — Ты на эту деловую - в кавычках - встречу собиралась тщательнее, чем на ужин с Левушкой. Рассказывай, — дочь меняет тон на требовательный, глядя исподлобья. — Хочу знать все подробности: держались ли вы за ручку, целовались и договорились ли созвониться? Но если дело дошло до петтинга — чур, я не хочу об этом знать.
— Какой петтинг, Ника? — Я отворачиваюсь, чтобы поставить чашку в посудомойку. — Такое баловство отставлю восемнадцатилетним. Подержанные милфы вроде меня едут прямиком в гостиницу.
— Подержанная милфа? — переспрашивает дочь с недоумением. — Ты где таких слов набралась?
— И это все из сказанного, что тебя беспокоит?
— Вообще-то да. Я же тебя хорошо знаю. Не поехала бы ты на первом свидании в номера.
Ох, а вот тут дочь ошиблась. Потому что до того, как та прекрасная нимфетка появилась, такая мысль у меня была. Что тут скажешь? То ли я с возрастом становлюсь все беспечнее, то это харизма полиграфического магната лишает окружающих женщин разума.
— Ладно, Никуш, некогда мне болтать. Мне еще на производство заскочить нужно успеть.
— Мам! — оглушительно рявкает Ника, на мгновение пригвождая меня к полу. — Ну хоть что-нибудь расскажи. Я же от любопытства умру.
— До того, как молодая любовница Жданова попыталась устроить сцену ревности, он успел мне предложил поехать к нему, а после назвал своей будущей женой. Достаточно подробностей?
Все это я произношу, выходя из кухни и краем глаза успеваю заметить вспышки восторга во взгляде дочери.
— Мам! — жалобно догоняет меня в прихожей. — Ну разве можно такое сказать и уехать на работу?
— Определенно можно, — заключаю я, обуваясь. — Про будущую жену не бери в голову. Жданов любит эпатировать и, конечно, это просто так сказал. В этом я не сомневаюсь.
На производстве мне приходится задержаться. Каждый сотрудник считает своим долгом подойти ко мне с вопросом, зачастую имеющим мало отношения к роду моей деятельности: например, каким средством лучше оттирать унитазы. Вот они — минусы словосочетания «женщина-инженер». Люди не могут перестать видеть во мне домохозяйку.
Как результат, в офис я приезжаю только в обед, и уже в дверях натыкаюсь на подозрительный взгляд Олисекретарши Шапошникова.
— С пиджаком что-то? — уточняю я, ощупывая себя.
Мотнув головой, она скрывается за стойкой, чтобы продолжить наблюдать за мной оттуда. Да что такое? Вроде со времен ухаживаний Коростылева не давала я повода для офисных сплетен. Может показалось?
Но когда по пути в свой кабинет натыкаюсь на пару еще точно таких же взглядов, убеждаюсь, что нет - не показалось. Что ж, есть у меня один верный способ выяснить в чем дело. Позвонить вездесущей и всезнающей Нине Алексеевне, местной крестной фее.
— Нина Алексеевна, — зажав трубку плечом, я несколько раз щелкаю по клавиатуре компьютера, чтобы его включить. — Я в свое четырехчасовое отсутствие что-то пропустила? Оля из приемной дюже внимательно на меня смотрит, да и не только она.
— Угадала, Люба Владимировна, — заговорщицки шепчет коллега. — С самого утра по офису слухи ходят, что ты в интимных отношениях с клиентом Шапошникова состоишь. Вчера вас на автомобильной выставке видели под ручку.
Я вспыхиваю. Да что ж это за издевательство такое? В интимных отношениях? Еще и под ручку?
— Ну вы-то, Нина Алексеевна, понимаете, что все это, как принято говорить, чушь собачья? — возмущаюсь я, понижая голос. — Это была неформальная встреча с целью обсуждения деталей сотрудничества…
На этом мне приходится отвлечься, потому что в дверь моего кабинета стучат.
— Входите! — выкрикиваю я, прикрывая трубку рукой.
В приоткрывшемся зазоре появляется пышный ворох цветочных бутонов, и лишь следом за ним голова курьера.
— Инженер Любовь Ивлеева? — бойко осведомляется он.
Забыв про зажатую в руке трубку, я киваю, завороженная зрелищем огромной охапки белых роз. Я такие большие букеты только на картинках в интернете видела, а вживую ни разу.
— Да, это я, — отвечаю я через паузу.
— Тогда это вам.
Опомнившись, я вскакиваю с кресла. Бедный мужчина. Этот букет к нам от самой парковки нес, а он наверняка очень тяжелый.
— Там еще записка, — подсказывает курьер, бережно передавая цветы мне. — Всего доброго.
Прижав к себе колючие стебли, я запускаю пальцы в лепестки и выуживаю оттуда карточку.
«Задание у меня к тебе есть, инженер Люба: к семи вечера проголодаться. В новую жральню тебя повезу. Ты же хотела свидание? Будет тебе свидание»
14
К обеду о моей интимной связи со Ждановым не судачит только туалетная плесень. Отвратительная, кстати,вещь. Я уже и чистящее средство уборщице принесла, чтобы отмыла, но зеленая поросль по-прежнему гнездится в углу кабинки.
Цветы пришлось поставить в пластиковое ведро, потому как подходящей вазы в офисе не нашлось. Страшно подумать, сколько полиграфический магнат выложил за эту оранжерею. Нет в его системе координат полумер: действует с размахом и нахрапом. Вообще я на него зла: за то, что перед коллегами меня скомпрометировал. Был бы букет хотя бы в половину скромнее, они бы такими глазами на меня не смотрели и не шептались. Дойдет до Шапошникова — как пить дать, вызовет на ковер и вновь начнет распекать за недостойное поведение. Из подержанной милфы прямиком в главную развратницу компании.
Хотя не могу не признать, что цветы красивые. Красные розы не жалую за их шаблонную помпезность, а вот белые мне очень по душе. И бутоны просто загляденье: крупные, правильной формы. Если не ошибаюсь, сорт Полар Стар.
Так ладно, отвлеклась я что-то сильно на социальную жизнь. Пора и поработать. Я ведь в ряды любовниц Жданова еще не вступила, а значит свою безбедную жизнь по-прежнему обеспечиваю сама. Но если лень одолеет, буду знать, что есть у меня резервный вариант. А что? Судя по букету, на женщин Игорь Вячеславович не скупится.
Но это я сама с собой шучу конечно, чтобы боевого духа не терять. Поздновато мне в содержанки. К сорока годам мозги слишком много места в черепной коробке заняли.
Выдохнув, я с новым рвением вглядываюсь в монитор. Ох и Жданов. Против воли пролез в голову. Торчу в офисе уже третий час, а ничего существенного не сделала.
И стоит мне это подумать, оживает мой телефон. На экране настойчиво пульсирует длинное сочетание слов: Жданов Игорь Вячеславович.
Я с беспокойством смотрю на ведро с цветами, стоящее в углу, и машинально ощупываю пуговицы на рубашке. Так, и чего-то я так всполошилась? Раз звонит — нужно брать.
— Добрый день, Игорь Вячеславович, — подчеркнуто по-деловому произношу я, вставая.
— Ну здравствуй, Любовь Владимировна, — раскатисто отзывается динамик. — Устал я ждать, пока твое инженерское величество решит позвонить, и решил сам набрать.
— А я разве обещала вам позвонить?
— Обещала-не обещала, но я-то ждал. Веник ведь получила?
— Вы о цветах? — осведомляюсь я, в очередной раз косясь на розы. — Получила. Они точно не заслужили столь пренебрежительного обращения в свой адрес. Очень красивые, спасибо вам. Правда посылать их не стоило.
— А ну-ка просвети меня, Люба Владимировна, почему не стоило? — раздраженно вопрошает полиграфический магнат. — И лучше придумай, что палец об них уколола, а не заводи вчерашнюю трусливую шарманку.
Ну вот что он за человек? Не только давит, но еще и подсказывать пытается, о чем стоит говорить, а о чем нет.
— Я, Игорь Вячеславович, женщина скучная и привыкшая к эмоциональному комфорту, а вы своими действиями меня изрядно компрометируете, — со вздохом признаюсь я. — Уже весь офис обсуждает, откуда в моем кабинете появился букет стоимостью в среднюю зарплату…
— А чего ж вашего генерального хряка жмотом называют? — саркастично перебивает меня Жданов. — На зарплаты стоимостью в букет для сотрудников не скупится. Ох, и задолжала же ты мне, Люба. Вовек не расплатишься.