"Фантастика 2025-190". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
Совершенно любой «расходный» материал имел свою цену. Ценой же моего стала смерть носителя этой самой души. Причём именно от моих рук, можно и ног, не суть. То есть чтобы душу получить, нужно тело умертвить. Можно ли меня назвать после этого Злом? Не думаю.
Начнём с того, что сами понятия Добра и Зла крайне абстрактные, как и поступки, призванные служить их проявлениям. Мало того что они неразрывны меж собой, так ещё именно у людей с ними больше всего заморочек вышло. Вот натура – дай только ярлычок повесить для наглядности, вдруг не все поймут.
Сколотили две рамочки и давай отделять зёрна от плевел, распихивая «доброе» к Добру, а «злое» к Злу. Это как черепах от панциря отделять – ни к чему хорошему не приведёт, если самоцелью не являлось.
Я не отношусь ни к одному, ни к другому. Я вообще вне этого. Если отталкиваться от научных понятий и общепринятого восприятия мира, то мне не походили ни растительные, ни животные, ни духовные миры. Моё существование представляло собой данность. Аз есмь и точка.
Да, континуум оказался не совсем таким, каким его привыкли видеть и воспринимать люди. Он был одновременно проще и глубже. Сожалею ли я о чём-то? Хрен там! Это лучшее, что со мной происходило! Я словно и не жил до этого. Даже не существовал. Слово пребывал в заморозке или консервации. Словно только и ждал, когда меня пнут в бок и скажут: "Пробуждайся...".
А как надо мной все смеялись в начале? Упоротый персонаж, не тот Класс, рукожоп… Даже заставили самого поверить в подобную чушь на какое-то время. Но это осталось в прошлом. В другой жизни. Не моей, не настоящей. Я Жнец, несущий Истинную Тьму. Я тот, кому выпал сектор «Приз» на барабане Фортуны.
Игра оказалась не просто развлечением. Она вышла далеко за рамки восприятия реальности. И мне предстоит всё исправить. Причём сделать это, опираясь на те знания и умения, что находятся в моём скромном распоряжении. А лучше всего у меня получалось пожинать души…
Глава 1 - Выезд, изменивший жизнь.
«Ничего не бывает случайного, всё имеет первопричину»
(З. Фрейд)
Осень окончательно вступила в свои права. О чём свидетельствовали низкие, почти чёрные тучи, зависшие над городом ещё с ночи. На это указывали и крупные капли дождя, уныло стекающие по мутному стеклу единственного окна в помещении.
Сидя в потёртом кресле из китайского кожзаменителя, я рассматривал свой письменный стол и думал. Не о том, что этот неотъемлемый атрибут служебного кабинета вполне мог застать революцию «семнадцатого» года, а возможно и принять в ней непосредственное участие. Нет.
Я думал, в какой момент свернул не туда. Как вышло, что те радужные перспективы при выпуске из института, превратились в натуральную жопу? Тёмную, дурнопахнущую, без окон и дверей, с оттенком гнетущей безысходности. Хотя какие тут могут быть оттенки, в жопе-то?
А ведь как всё красиво начиналось! Напутственные слова, пожелания выпуска в том же составе, громкие и пламенные речи. Прям не поступление, а первомай настоящий. Реально, транспарантов и шариков не хватало. В процессе обучения розовый туман принялся рассеиваться, а мир вокруг приобретать всё более чёткие очертания.
Уже тогда стоило задуматься об ожидающих меня «перспективах» в действительности. Да что там, надо было сразу валить! Возможность сменить направление будущей сферы деятельности на первом курсе имеется у каждого. Возможность была, глаза зрячие тоже, а вот навыки пользования мозгом отсутствовали.
Началась первая практика, которая только шрифтом Брайля не дала понять, что будет всё не так, как на бумаге. Что многое из теории банально не работает, а если и работает, то совсем не так. Да и наставники прямо говорили, чтобы мы забыли всё, чему нас учили.
Удивительно, но даже уголовно-процессуальный кодекс мог трактоваться по-разному. Одни поступки действующих сотрудников вызывали истинное восхищение, другие же откровенное недоумение, это если мягко выразиться. Порой вообще возникал вопрос, почему эти «практики» до сих пор не там, куда с их лёгкой руки отправляются другие.
Потом реформа. Сама затея выглядела достаточно разумно, только её подвела реализация на местах. Руководящий состав остался практически не тронутым, зато по земле прошлись калёнными граблями основательно. Больше походило на избавление от «неугодных» и «неудобных», чем на что-то иное.
Такой подход побудил многих профессионалов своего дела принять «офицерское решение». Не без сожаления, но «старички» уходили, унося бесценный опыт, никому не переданный и, как оказалось, ненужный. И снова судьба давала шанс и знаки, но было поздно.
Получить должность опера в желаемом отделе г. Владивосток мне было не суждено. Все «вкусные» и перспективные места были заняты теми, чьи руки оказались волосатей. Но окончательно надежда умерла и розовые очки слетели, когда выяснилось, что вообще ни в одном отделе города нет вакансий оперуполномоченных.
В участковые хоть сегодня, но только не в розыск. Ко всему оказалось, что и съём жилья в начале службы просто непосильная ноша. Вот так диплом, офицерское звание и радужные перспективы поехали туда, где выходцу из детского дома предоставили угол – в г. Большой Камень. Жизнь окончательно окунула меня с головой в жижеобразные реалии этого несправедливого и жестокого мира.
Видимо, этого оказалось недостаточно, так как по приезду, в единственном городском отделе ставки оперов тоже были заняты. Так я и стал следователем. Руководство требовало показатели, а какой ценой и за счёт чего, их откровенно не волновало. Однако, первые несколько лет я даже наслаждался своей работой и ходил на неё с нескрываемым удовольствием. Даже смог добиться определённых успехов. Но вот дальнейшее прохождение службы угнетало сильнее с каждым днём. Возможно, полноценный отпуск исправил бы положение, но кто б мне его дал?
О, отпуск «на земле» – это отдельная вишенка на торте! Ты продолжаешь стабильно ходить на работу, разве что не с самого утра и заканчиваешь то, что «должен» был закончить. Многие процессуальные решения принимались должностными лицами, официально находящимися в отпуске, а уголовные дела смело направлялись в суд. Я в этом никогда не видел ничего «нормального», хотя наше руководство усердно утверждало обратное. Как говорится – взял мяч, давай пи… батрачь.
Проникся анекдотом на эту тему даже:
«Молодой лейтенант прибыл в воинскую часть после выпуска. Распределён в штаб. День работает с 8.00 до 23.00, неделю так работает. И тут замечает, что один майор не остаётся как все, а уходит ровно в 18.00. Решил поступить так же. Встал, оделся. Тут его останавливает ЗНШ (Заместитель начальника штаба):
– Вы куда это собираетесь, товарищ лейтенант?
– Домой, 18.00 уже!
– Ещё не отработаны планы, отчёты. Так что продолжайте работать.
– А чё майор уходит в 18.00?
– А майору можно... он в отпуске». – и смех и грех, как говорится.
Вот и сейчас, идущий за окном дождь только сгущал краски, оказывая психологическое давление на процессуальное лицо. То есть меня, что прямо запрещено законом! Попытки перевода ни к чему не привели, так как органы предварительного следствия не могли себе позволить отпускать «ценные кадры» налево и направо. Если честно, то не особо «ценные» и откровенно на хрен никому не нужные кадры, тоже не спешили переводить и увольнять. Почему? Да потому что та самая «очередь у забора», существовала только в воспалённом мозгу, при его наличии, всех, кто это говорили. Кадровый голод был жуткий, а именно полноценных специалистов и вовсе неутолимым. Держала только вынужденная необходимость выбрать нормальную пенсию.
Так, я и сидел в своём кабинете, утопая в кресле и предаваясь унынию. К чему особенно располагала мерзкая погода за окном. Никогда не понимал, что в ней увидели поэты. Ранняя согласен, красивая, но львиную долю сезона занимает такая вот серость. И если весной происходит оживление психически нездоровых, те словно просыпаются с природой от спячки, то осенью люди активнее интересуются загробной жизнью. В этот момент краем глаза уловил какое-то движение под дверью – в зазор забежал таракан. Достаточно упитанная особь. Замер, пошевелил усами и, видимо, осознав всю безнадёжность этого места, также шустро шмыгнул обратно. Падла. Я посмотрел на свисающую с потолка на проводе лампочку. Нет, Серов, отставить утопические мысли! У тебя и без того утопическая жизнь.