Невинный побег (ЛП)

  
Алекса Райли
 
Невинный побег
   
Глава 1 
 
Хейли 
 
— Хм, — я стонала, растягивая спину, при этом намеренно подняв свою задницу в воздух, отчего моё кукольное платье цвета морской волны задирается выше. Мои косички свисают вперёд, падая на пол. Я уверена, что отделка на моих хлопковых трусиках видна, но мужчины позади меня продолжают разговор. Папочка не мог не услышать мой стон. Я надуваюсь, кусая губу.
  
С громким стуком некоторые из моих карандашей катятся по деревянному полу кабинета Папочки. Я застряла здесь. В прошлом месяце мы с Папочкой Уильямом отпраздновали годовщину. Он обещал, что он куда-нибудь меня свозит. Но вот я сижу в его кабинете, он на очередном собрании в десяти футах от меня, и я не уверена, помнит ли он вообще, что я здесь. Я понимаю, что он должен работать, но я жажду его внимания больше всего на свете.
Он был диким безумцем с прошлой весны. Сейчас лето почти закончилось, и я не вижу никаких перемен в его поведении. Это время года у него самое занятое – строятся новые дома, а также люди хотят отремонтировать свои офисы и квартиры. Меня это не особо беспокоило, пока я была занята своими делами. Я пыталась поступить в местный колледж, но мне там не понравилось. Работы у Уильяма было слишком много, и это делало меня несчастной. Уильям посоветовал мне попробовать различные курсы, на случай если меня что-нибудь заинтересует. Прошлой осенью я начала посещать кулинарные курсы, и полюбила их. Я посещала все курсы по выпечке в прошлом году, и это сделало меня по-настоящему счастливой. Это не занимает много времени и удобно стыкуется с графиком Папочки. Кулинария заставляет меня чувствовать, что я в чем-то хороша, и я с удовольствием готовлю различные вкусняшки для Папочки.
Я планировала провести лето, занимаясь выпечкой, но это было недолго. Я начала принимать онлайн-заказы и назначала время, чтобы люди приходили в дом и забирали свои пирожные. Папочка не очень обрадовался тому, что я дала случайным незнакомцам наш адрес и позволила им приходить и забирать их заказы, пока его не было дома. После этого я не принимала заказы целых два дня, потому как Папочка наказал меня анальной пробкой. Он также подарил мне порку, из-за которой было трудно сидеть три дня. Однако на Фейсбуке меня ждал сюрприз в пятьсот лайков!
Я попыталась снова выдвинуть свою идею, предложив варианты, которые мог бы предпочесть Папочка, но каждый раз, когда я напоминала ему об этом событии, меня снова наказывали поркой. Сегодня я уже получила очередную порку, и у меня нет желания получить другую, однако отказываться от своей мечты не собираюсь. Стало так плохо, что мне больше не позволено оставаться дома одной, поэтому я лежу на полу в его кабинете и рисую, пока он работает.
Перевернувшись на спину, я стучу одной из своих Мэри Джейн (прим. переводчика: разновидность женских туфелек) по полу. Я чувствую сахар всех пирожных, которые съела во время ланча. Папочка строго посмотрел на меня, когда я доедала четвертый кусок, но кто-то должен был их съесть. Я не собиралась прекращать делать их только потому, что у меня не было покупателей. Я надеялась, что моё хобби заставит Папочку задуматься, но не повезло.
— Мы начнем позже, чем планировалось, но я могу обещать вам, что крыша будет залита до зимы. Мы не хотим, чтобы в открытые стропила попал снег. Все будет хорошо и плотно запечатано, — говорит Папочка, словно пытаясь утомить меня до смерти.
— А когда вы планируете закончить остальную часть дома? Я не хочу рассказывать об этом моей малышке, пока работа не будет сделана, или она сведет меня с ума. Вы знаете, как это бывает.
— Ещё как, — говорит Папочка, и у меня такое чувство, что он говорит обо мне. Ну, ему лучше поговорить обо мне. Я единственный человек во всем мире, о ком он должен думать.
Перекатываясь на бок, я подпираю голову рукой и смотрю на него, но он всё ещё не смотрит на меня. Я знаю, что он видит меня. Я едва могу дышать без его ведома. Я подгибаю ногу к своей попке, и моё платье сбивается, открывая полный вид на мои трусики, и снова начинаю постукивать своей Мэри Джейн, на этот раз громче. Это точно привлечет его полное внимание. Я знаю, на что иду, поэтому позволяю своему платью так задраться, но я возбуждена и нуждаюсь в нём прямо сейчас. Обычно он сразу чувствует это, но снова настолько занят своей работой, что я забыла об этом.
Оба мужчины поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, глаза Папочки ожесточаются, и он смотрит на меня так, что, я понимаю, какие именно слова он пытается мысленно до меня донести. Я чувствую, как моя киска сжимается от того, что на меня смотрят оба мужчины, но я смотрю только на Папочку. Я борюсь за его внимание. На самом деле его вина в этом тоже есть, потому что он заставил меня зайти так далеко, чтобы привлечь его внимание. Может быть, он снова возьмётся за порку, и я уверена, что получу её до того, как эта встреча закончится. И судя по моим действиям, прямо сейчас.
— Хейли, тебе нравится соблазнять других мужчин, которые не являются твоим Папочкой, своей киской? — я чувствую, как моё лицо вспыхнуло от его слов. Я не могу поверить, что он только что сказал это. Мы с Папочкой никогда не скрывали своих отношений, но мы также не выставляли их напоказ публично. Мы живем в Папочкином ритме жизни двадцать четыре на семь, но обычно держим своё влечение при себе, когда мы на улице. Нам не стыдно за это, но мы понимаем, что не каждый это одобряет. Сначала я не была уверена, что такой образ жизни – это то, чего я хотела, но всякий раз, когда мы с Папочкой не «играли» я не чувствовала себя самой собой. Мне даже не нравится называть это игрой, потому что не это происходит между нами. Мне просто нравится быть его малышкой. Я просто та, кто я есть.
— Извините, Адам. Вы не возражаете?
— Вовсе нет, — говорит мужчина, и я ухмыляюсь, думая, что он собирается встать и уйти, но он только откидывается на спинку стула.
Тогда Папочка встает с кресла и пристально смотрит на меня. Он расстегивает две верхние пуговицы своей классической рубашки и вытаскивает её из своих брюк.
— Вот дерьмо, — шепчу я, а затем съёживаюсь, надеясь, что он не услышал, как я ругаюсь.
Прежде чем я успеваю подняться на ноги, Папочка хватает меня за затылок. Я благодарна, что он не снял свой ремень, но он все ещё мог.
— Не борись со мной, маленькая Хейли, ты только заставишь меня крепче сжать тебя. Доверься Папочке, будь хорошей девочкой и прими то, о чём так просила.
Прежде чем я могу ответить, моя грудь прижимается к столу Папочки. Добравшись до моего платья, он стягивает мои трусики до середины бедра, а затем задирает моё платье, открывая себе достаточно места, чтобы сделать то, что он хочет, но все же скрывая меня от другого человека.
— Ты хотела показать всем киску Папочки, не так ли? Ты просила внимания. Теперь ты его получишь.
Жгучие шлепки сыплются на мою попку, заставляя меня вскрикнуть, прежде чем я могу ответить на его слова.
— Тише, малышка, — я чувствую, как Папочка рукой потирает мои горящие ягодицы. Затем я слышу, как другой человек в комнате ёрзает на своем стуле. На мгновение я полностью забыла, что он был здесь. Другие мужчины никогда не видели меня в таком свете, кроме Папочки. Другой мужчина, возможно, не сможет увидеть мою задницу, но Папочка никогда не делал ничего подобного перед кем-то ещё. Может быть, это потому, что у этого мужчины есть своя девочка. Волнение проходит сквозь меня. Часть меня балдеет от такого действия Папочки. Я всегда любила внимание, но другая часть меня благодарна, что чужой мужчина не видит меня всю. Я уверена, что умерла бы от смущения, если бы он увидел. Все моё внимание сосредоточено на Папочке, как всегда, и я даже не могу сказать вам, как выглядит другой мужчина.
  
— Она проказница.
— Да, и она съела слишком много сладкого. Могу поспорить, что оргазм усмирит её, а сон пойдет пользу. Тогда мы сможем закончить нашу беседу.