Развод Я выбрал тебя
Анастасия Леманн
Развод Я выбрал тебя
Глава 1. Беглец на краю света
Конверт лежал на кухонном столе третий день, и я старательно делал вид, что его не существует.
Готовил яичницу – конверт лежал. Пил кофе – конверт лежал. Смотрел в потолок, не в силах заснуть – конверт лежал на том же месте, белый прямоугольник с синим штампом, который я видел даже с закрытыми глазами.
На четвёртый день сдался.
Разорвал край, вытащил лист. Буквы прыгали перед глазами, но смысл дошёл сразу: брак расторгнут, решение вступило в силу, обжалованию не подлежит.
Вот и всё. Восемь лет – псу под хвост. Штамп в паспорте, кольцо в ящике, дочка, которая при встречах смотрит исподлобья и молчит.
Ольга даже не предупредила, что документы придут. Хотя после нашего последнего разговора – какие предупреждения? Она сказала всё, что хотела сказать. Я выслушал всё, что заслужил.
Сел на табурет посреди этой съёмной конуры и попытался понять, что чувствую.
Ничего. Пустота. Как будто внутри вынули что-то важное и забыли положить обратно.
Телефон зазвонил так резко, что я чуть не свалился с табурета. Номер незнакомый – а от незнакомых номеров последние месяцы ничего хорошего не приходило. Коллекторы с их вежливыми угрозами, банковские роботы с напоминаниями о просроченных платежах, судебные приставы с вопросами о месте работы.
Всё это – Дианино наследство. Её прощальный поцелуй: три миллиона кредита, оформленного на моё имя, и пустая квартира, из которой она вывезла даже шторы.
Телефон замолчал, потом зазвонил снова. Настойчивый кто-то.
Взял трубку, приготовившись услышать очередное «Игорь Сергеевич, вас беспокоит служба взыскания».
– Молчанов, ты живой вообще?
Голос хриплый, прокуренный, и где-то в глубине памяти щёлкнуло узнавание.
– Кто это?
– Обидеть хочешь? Дымов это, Серёга Дымов. Вторая рота, госпиталь в Ростове, койка у окна. Ты мне ещё книжку про танки давал читать, помнишь?
Дымов. Сержант-контрактник, попал под тот же обстрел, что и я. Лежали в одной палате три недели – он с контузией, я с осколками в боку. Нормальный мужик, не трепло, не нытик. После выписки обменялись номерами и, как водится, ни разу не созвонились.
– Помню, Серёга. Извини, не узнал сразу, голос у тебя изменился.
– Курю много, вот и изменился. Слушай, я чего звоню-то, не просто поболтать. Ты сейчас как вообще, чем занимаешься?
Я посмотрел на конверт с решением суда, на гору грязной посуды в раковине, на пустые бутылки, которые давно пора было выбросить, да руки не доходили.
– Живу помаленьку. А что?
– А то, что голос у тебя, Молчанов, как у покойника на третий день. Я такие голоса знаю, сам так разговаривал, когда из госпиталя вышел и понял, что в армию больше не возьмут. Слушай, у меня к тебе дело есть, конкретное.
– Какое дело?
– У меня родня по материнской линии в Оренбургской области живёт, село Новопавловка, слыхал про такое?
– Первый раз слышу.
– Ну и не удивительно, там три двора и конь в пальто. Короче, у них там сельхозпредприятие, коровы-тракторы-комбайны, вся эта деревенская романтика. И мужики им нужны позарез, потому что местные либо спились в ноль, либо в город уехали за длинным рублём. Директор там мой троюродный дядька, Лазарев Владимир Палыч, я ему на прошлой неделе звонил, он прямо стонет – некому работать, озимые сеять надо, а техника стоит.
– И при чём тут я?
– При том, что я ему про тебя рассказал. Что мужик надёжный, что военный, что руки из правильного места растут. Он заинтересовался, просил твой номер. Я подумал – сначала тебе позвоню, узнаю, как ты к этому.
Трактористом. В какой-то деревне на краю света. После всего – после армии, после наград, после операций, от которых шрам через весь бок – трактористом, за коровами навоз убирать.
– Серёга, я в жизни на тракторе не сидел.
– Да ладно тебе, на БТРе сидел, на КамАЗе сидел, а трактор – он попроще будет. Там разберёшься по ходу, дело нехитрое. Главное – подальше от Москвы уехать, от этого всего дерьма. Тебе сейчас смена обстановки нужна, я по голосу слышу.
– С чего ты взял, что мне что-то нужно?
– С того, что я сам через это проходил, Молчанов. Когда комиссовали – думал, всё, конец, жизнь кончилась. Сидел в четырёх стенах, бухал, с женой разругался вдрызг. А потом плюнул на всё и уехал к этой самой родне в деревню, на три месяца. И знаешь, помогло. Там голова по-другому работает, когда вокруг тишина и делать надо что-то руками, а не думать круглые сутки.
Я молчал.
– Слушай, я не настаиваю. Хочешь – дам дядькин номер, поговоришь с ним сам. Не хочешь – забудь, что я звонил. Просто подумал, что тебе это может пригодиться.
Посмотрел на комнату вокруг. На обои в цветочек, отклеившиеся по углам. На потолок в трещинах. На своё отражение в тёмном экране телевизора – небритое лицо, мешки под глазами, взгляд как у побитой собаки.
Что меня тут держит? Работы нет – кому нужен бывший военный с раздолбанной психикой и осколочным ранением в анамнезе? Семьи нет – развод оформлен, жена запретила приближаться, и правильно сделала. Денег нет – всё, что было, ушло на погашение Дианиного кредита, и всё равно ещё два миллиона висит.
– Давай номер.
– Точно? Ты подумал?
– Давай, Серёга. Хуже уже не будет.
– Вот это правильный подход! Записывай…
Лазарев позвонил в тот же вечер, не стал тянуть. Голос начальственный, привыкший отдавать распоряжения и не слышать возражений.
– Игорь Сергеевич Молчанов? Лазарев беспокоит, Владимир Павлович, директор сельхозпредприятия «Рассвет». Серёга Дымов мне про вас рассказывал, говорит, человек стоящий.
– Здравствуйте. Да, он мне звонил, объяснил ситуацию.
– Ну и отлично, тогда не буду вокруг да около ходить. Мне нужен человек на технику – трактор, комбайн, что понадобится. Работы много, людей мало, озимые сеять пора, а некому. Вы, как я понимаю, военный?
– Бывший. Капитан, уволен по состоянию здоровья.
– Ранение?
– Осколочное, в боку. На работу не влияет, но для строевой уже не годен.
– Понятно. Ну, для трактора строевая не нужна, главное – чтобы руки работали и голова на плечах была. С техникой раньше дело имели? Права есть?
– Категория «С», управлял грузовиками и бронетехникой. На тракторе конкретно не работал, но разберусь, там принцип похожий.
– Разберётесь, это не ракетная физика. У меня механик толковый, Пётр Семёнович, он вам всё покажет и объяснит. Условия такие: зарплата тридцать пять тысяч в месяц, если без косяков и прогулов. Жильё предоставляю – комната в общежитии, не хоромы, конечно, но койка есть, стол есть, крыша над головой. Питание можете в нашей столовой брать, там дёшево и сердито, повариха готовит нормально. Когда сможете приехать?
Я обвёл взглядом свою конуру. Что тут собирать? Шмотки в рюкзак влезут, документы в карман, остальное – мусор.
– Завтра могу.
На том конце провода возникла пауза.
– Завтра? Прямо так сразу?
– А чего тянуть? Вещей у меня немного, дел никаких, задерживать некому и нечему.
– Ну… добро, если так. Значит, слушайте: доезжаете до Акбулака, это райцентр, оттуда автобус на Новопавловку ходит два раза в день – в девять утра и в шесть вечера. Дорога часа два, если без приключений. Как приедете – звоните, я вас встречу или кого-нибудь пришлю встретить.
– Понял, спасибо.
– Это вам спасибо, что согласились. А то я уже думал, сам за руль трактора садиться, при моём-то геморрое… Ладно, до завтра тогда, Игорь Сергеевич.
– До завтра.
Положил телефон и минуту просто сидел, глядя в стену.
Вот так. Один звонок – и вся жизнь переворачивается. Или то, что от неё осталось.
Собрал рюкзак за полчаса. Две смены белья, запасные джинсы, пара футболок, бритва, зубная щётка. Документы – паспорт, военник, справка об увольнении. Бархатная коробочка с медалью – сам не знаю, зачем её таскаю, но выбросить не могу.