Прочь из чёрной дыры

Я как будто снова и снова прохожу сложный уровень, заранее знаю, где меня ждёт ловушка и как её обойти, но снова и снова в неё попадаю. А-а-а, меня запрограммировали!
Поднимаю коричневую нашлёпку и внимательно её рассматриваю. Она похожа на крышку от пластмассового бидона, с которым мы ходим за ягодами. Может, это и есть крышка? Кто-то потерял её здесь, например, уронил от страха, так же, как я уронила свою корзину.
  
«Положи на место, ворюга!» — орёт хозяин Генриха. Пытаюсь разглядеть его за деревьями, но вижу лишь тёмный силуэт. Зло без лица, зло, у которого есть только голос.
Я стою на пне, глядя на приближающегося Генриха. Сейчас. Вот сейчас. Будет очень больно, а потом всё закончится. Это как прививка. Абсолютно бесполезная прививка, которую делают в ногу электродрелью. Прямо через одежду.
Меня отбросило на предыдущий уровень. Я снова на улице, перед проходной. Вахтёр будет очень удивлён — он уже один раз записал, что я входила, но не видел, как я выхожу. Темнеет. Надо идти домой, а потом просить кого-нибудь, чтоб съездил сюда со мной. Тардис будет лежать в доставке целую неделю, а потом улетит обратно, на планету повелителей времени Галлифрей. Вот бы мне улететь на ней и никогда больше не возвращаться в чёрную дыру.
Ли согласится поехать со мной, хоть завтра — в этом я уверена. Но могу ли я подвергать подругу опасности? Кто знает, что на уме у этих собак! Отец… Не вариант вообще. Бабушка? Поможет, но обсмеёт мой подарок так, что мне не захочется его вручать. А деда мне потом придётся тащить домой. Ведь он, конечно, не возьмёт машину. Раскидает всех собак голыми руками. А потом зайдёт во все рюмочные по пути к дому.
Я была совсем маленькой, когда он впервые взял меня с собой на прогулку. Сначала было весело: в каждой забегаловке он покупал мне что-нибудь сладкое. Но вдруг ушёл в туалет и пропал там. Я сидела на высоком стуле возле барной стойки, ноги не доставали до перекладины и болтались в воздухе. Неприятные, то слишком весёлые, то слишком злые люди проходили мимо, обдавая меня винными парами. Задавали странные вопросы.
Когда дедушка вернулся, он расплатился и пошёл к выходу, совершенно забыв про меня. Я спрыгнула с табурета: ноги затекли в неудобной позе, и в них впились десятки тонких ледяных иголочек. Я догнала деда, он очень удивился. В следующей рюмочной он не заказал мне ничего. И тогда я вытащила телефон у него из кармана и позвонила маме. Её номер я знаю наизусть. Её — и ещё Ли. Но тогда мы с Ли даже не были знакомы.
Нет, я не хочу звать на помощь деда. И вообще никого. Это мой подарок маме. Я всё сделала сама: накопила денег, нашла лучшую Тардис в городе, сделала заказ и теперь должна его забрать. Я должна.
К шлагбауму слева от проходной подъезжает машина. И я принимаю решение. Пока водитель открывает окно и пытается дотянуться до электронного пропускного устройства магнитной карточкой, подхожу и говорю:
— Не могли бы вы меня подвезти к входу в интернет-магазин?
— Самой не дойти? — нелюбезно спрашивает водитель.
— Не могу. Там собаки. — Позориться так позориться.
— Собак боишься, а чужих людей — нет? — водитель выключает двигатель, вылезает из машины. — Я своим детям всегда говорю: не садитесь в машину с незнакомыми. Тебя что, не учили этому?
— Ну…
— Что «ну»? Не учили? Так я научу. Как называется твой интернет-магазин?
Я говорю название.
Человек заходит в проходную. Властно требует у вахтёра набрать телефон магазина. И почти кричит в трубку:
— Вы что собак развели? Ребёнок к вам пришёл, а они войти не дают. Стоит тут и плачет. Где-где, на проходной. Так, ребёнок, какой у тебя номер заказа? Записываете?
Этот суровый дядька очень здорово всё устроил. Через пять минут на проходную прибежал сотрудник магазина с коробкой, в которой лежала моя Тардис. И с маленьким световозвращающим брелоком в виде Тоторо — в подарок, за пережитые страдания.
Брелок я пытаюсь вручить своему спасителю.
— Шагай отсюда, — грубовато, но не зло говорит он. — И запомни! Никогда! Ни при каких условиях! В машину с чужими людьми не садись.
— Спасибо, — шепчу я. Но он уже прыгнул за руль, одной рукой включил двигатель, другой приложил карточку к шлагбауму и уехал.
А я в обнимку с Тардис, которая оказалась довольно крупной, а пакет я, конечно, захватить не догадалась, иду к остановке.
  
ГЛАВА 13.СПИСОК НЕСПРАВЕДЛИВОСТЕЙ
 
Пока я добывала Тардис, Пи узнала страшную тайну.
Она совсем не собиралась её узнавать. Просто пришла к своей английской инквизиторше за очередной порцией правил и исключений. А та усадила её за стол, велела прочитать и хоть как-то понять настоящую неадаптированную статью из газеты, а сама пошла на кухню — заправить суп. Тайна была не в газете — Ли так и не поняла, о чём там было написано. Зато услышала, как Варя в соседней комнате разговаривает со своей подругой. И не просто разговаривает, а то и дело срывается на крик. Похоже, в тот момент ей было плевать, что её может услышать кто-то посторонний. Потому что всё кончено, она бросила Рыжего! И вообще никогда его не любила! Но думала, что он её любит.
По её логике это как бы нормально. Если он любит, она могла и потерпеть. Всё же приятно знать, что тебя любит один из признанных школьных красавцев. Но выяснилось, что этот признанный красавец любит кого-то другого. Так и сказал Варе: «Хорошо, что у нас с тобой такие незамороченные отношения. Если расстанемся, не поссоримся. Никто не будет страдать и ревновать». Варя решила расстаться и поссориться с ним сразу после этого разговора. Но всё равно страдает. Ведь парень, который ей нравится, не знает, что она снова свободна. На улице дубак, тренировки отменили. Не писать же в секретную группу: «Любимый, я твоя!»
У Ли после всего услышанного острый приступ наивняка. Она, конечно, надеется, что Рыжий любит именно её. Правильно, других-то вариантов нет. Либо Варю, либо Ли.
— Надо завтра же подойти к нему и заговорить… — фантазирует Ли. — Как ты думаешь, о чём?
Мы сидим в её комнате. Из кухни доносится аромат запечённого мяса. Удивительно, что в их доме к каждому ужину готовятся, как к праздничному. Папа запекает, мама фарширует, мамины подруги шинкуют, старшие дети жарят и парят. Звучит музыка, все оживлённо переговариваются. Это и правда маленький праздник: вся семья дома, работа и учёба позади, можно долго сидеть за столом и никуда не спешить. У нас не так. У нас вообще всё не так, как надо.
— А если спросить, что он делает после школы, когда нет тренировок? Не слишком откровенно? — бедняжку Ли уже несёт на самые острые скалы в океане её фантазий. Надо срочно отвлечь её чем-нибудь более важным.
Но что может быть важнее для человека с разбитым сердцем, который надеется его склеить?
Его способно отвлечь только чудо. Интересно, чёрная дыра за чудо прокатит?
Сейчас узнаем.
Сначала Ли не верит. Потом завидует. Я объясняю, что нечему завидовать, ведь я всегда оказываюсь в одном и том же месте в одно и то же время и что лучше бы мне там не бывать.
Ли не врубается: её мозг засорён многочисленными фильмами и комиксами о путешествиях во времени, не так-то просто выгрести из него все штампы.
— А ты пробовала что-нибудь изменить в прошлом? — спрашивает она.
  
— Конечно. Я изменила твою ДНК. Ты наполовину марсианка, но это секрет. Когда марсиане начнут атаковать, ты спасёшь сначала меня, а потом весь мир.
— А если серьёзно?
— Нет, я не могу ничего изменить! Иначе бы повернула к дому и убежала к маме!
— И папу бросила бы? — Ох уж эта Ли с её крепкими семейными узами!
— С собой бы взяла. Сказала бы, что у меня живот болит. Он бы страшно заругался, но мы вернулись бы домой, — сочиняю я на ходу. — Но я не могу сделать ни шагу в сторону. Всё идёт по одному сценарию. У меня есть возможность только слегка поворачивать голову и смотреть по сторонам. Один раз я решила идти, не глядя под ноги, чтоб споткнуться, упасть и посмотреть, что будет. Но ноги всё делали за меня: обходили преграды. Раздавили то трухлявое дерево, на которое я всегда наступаю. И даже прыгнули на пень.