Роман с горцем (ЛП)

— А я вообще хочу знать?
Я хихикаю.
— Наверное, нет.
— Хорошо, тогда поговорим позже.
— Спасибо, что заботишься о моих мальчиках. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Мы положили трубку, и только я успела убрать телефон в карман, как услышала:
— Не могу поверить, что твой муж отпустил тебя на свободу, чтобы ты разбила лагерь во дворе незнакомого мужчины.
Я подпрыгиваю от звука его голоса и поворачиваюсь лицом к Каму. На нем все еще фланелевая рубашка, шапочка, джинсы на массивных бедрах и ботинки. Боже, как он красив.
Хотя он выглядит более хмурым, чем обычно. А поскольку он хмурится практически без остановки с момента нашего знакомства, это о чем-то говорит.
— Во-первых, нехорошо подслушивать, а во-вторых, я не замужем.
Его брови поднимаются, но он ничего не говорит.
— Значит, это был не мой муж. Это был мой брат.
Он снова хмурится, на этот раз сильнее, но как-то менее мрачно и задумчиво.
— Ты оставила своих детей одних? С братом?
— Дети? Что? — я покачала головой. — Нет, у меня нет детей.
Кам щиплет переносицу.
— Знаешь что, не бери в голову.
— Я разговаривала со своими котами, — говорю я.
Он смотрит на меня минуту, и я уверена — его рот дергается в почти улыбке.
— Ты позвонила своему брату, чтобы поговорить со своими котами?
— Технически, он позвонил мне. Но когда я уезжаю больше чем на неделю и они остаются дома одни, мне хочется, чтобы они слышали мой голос. Поэтому он приходит, проверяет их, кормит и подливает им воды. Он играет с ними и прижимает к себе, а потом раз в два дня звонит, и мы общаемся по видеосвязи, чтобы они могли меня видеть.
— Нет, — Кам покачал головой. — Они не могут тебя видеть, потому что кошки не видят… — медленно выдыхает он. — Знаешь что? Мне все равно. Ты можешь общаться по видеосвязи с кем угодно и как угодно. Не знаю, почему я с тобой спорю, — он поворачивается, чтобы уйти.
— Эм, Кам?
Он оглядывается через плечо.
— Да?
— Почему ты пришел сюда? Тебе что-то нужно?
— Нет, просто хотел убедиться, что у тебя есть все необходимое. Проверить, достаточно ли тебе тепло, и не голодна ли. Тебе нужно что-нибудь на обед?
Сердце заколотилось в груди, как будто оно выпрыгивает из груди при виде этого грозного мужчины, у которого явно есть защитная, милая сторона.
— О, это очень мило. Я, знаешь, принесла протеиновые батончики и термос с горячим чаем. Ну, теплым чаем. Так что буду в порядке, проживу. Я сделаю свои записи. И посмотрим, что будет дальше.
Он кивает и переминается с ноги на ногу.
— В течение дня будет становиться все холоднее. Снег должен начаться в ближайшие пару часов.
— Ну, да, в этом-то и смысл, — я смотрю на небо, которое пока не затянуто снежной пеленой, потом снова на него. Я показываю на кольцо для костра недалеко от моей палатки. — Спасибо тебе за это. По глупости я не подумала о костре. Ведь у меня нет официального кемпинга.
Он кивает.
— Хорошо. Я внутри, если что-нибудь понадобится.
— Спасибо.
Я смотрю, как он уходит в свой домик, а потом застегиваю молнию в палатке.
Залезаю в спальный мешок, потому что холодно, а еще это отличный повод вздремнуть. Я медленно выдыхаю. Как-то глупо — я нахожусь в палатке на чужом дворе.
Во дворе горячего незнакомца, не будем забывать об этом. Если мне нужен был сексуальный горец для моих книг, то я его нашла. Но он явно считает меня идиоткой.
Что ж, это не первый и, наверное, не последний раз, когда до смешного привлекательный мужчина считает меня сумасшедшей.
Кажется, что я проспала не так уж много времени, но пробуждаюсь от ощущения твердого, толстого, тяжелого тела, прижатого к моему. Длинная, горячая эрекция пульсирует между моих бедер. Я хнычу и раздвигаю бедра шире, обхватывая ногами его талию.
— Еще, — говорю я.
— Блядь, ты сводишь меня с ума, — рычит он мне в горло, а потом лижет и покусывает мое ухо и ключицу.
Я такая мокрая, кажется, что если бы он надавил еще немного, я могла бы кончить. Я просто хочу, чтобы он был внутри меня.
  
И тут я просыпаюсь и понимаю, что мне нужно в туалет, как никогда раньше.
Вау, ладно. Итак, мне приснился сексуальный сон о моем как бы походе к хозяину. Я вылезаю из спального мешка, и когда холодный воздух обдает мои голые ноги, я вспоминаю, что прошлой ночью было жарко и пришлось снять несколько слоев одежды. Так что теперь я в шортах и футболке с длинным рукавом, но шерстяные носки все еще на мне.
Я расстегиваю молнию на палатке и оглядываюсь по сторонам: еще рано, но уже определенно светло. Не могу представить, как пытаюсь сесть на корточки в лесу и пописать. Я слишком стара для этого. Провожу черту в своих исследованиях. Никакой мочи в лесу.
Поэтому я поднимаюсь по лестнице в хижину Кама и пытаюсь открыть входную дверь. На удивление, она не заперта. Я прокрадываюсь внутрь и на цыпочках пробираюсь по лестнице вниз, пока не нахожу туалетную комнату. Я захожу туда, облегчаюсь и решаю, что не буду думать о том, что перед тем, как проснуться, мне приснился сон с его участием.
Потому что, конечно, так и было. Как можно не мечтать о нем? Он чертовски великолепен, большой, мощный и мускулистый. Он — причина, по которой женщины видят сексуальные сны. Я мою руки и крадусь обратно из ванной, но натыкаюсь головой на стену из мохнатых мышц.
Что отвечает на мой вопрос о том, насколько у него волосатая грудь. И это очень много, и я здесь для этого. Имею в виду, она не такая уж и мохнатая, просто приятная и мягкая, и, о, Боже. Я глажу его. Я убираю руки и делаю шаг назад.
— Прости.
— Прости, что пробралась в дом, или прости, что приставала ко мне?
— И то, и другое. Я пришла воспользоваться твоими удобствами, потому что решила, что слишком стара, чтобы сидеть на корточках в лесу, и, прости, мне, наверное, стоило спросить.
Его зеленые глаза скользят по моей фигуре и задерживаются на груди. И я знаю, что он видит, — на мне нет бюстгальтера, а соски становятся все тверже. Он смотрит все дольше. И вот сглатывает. И думаю, он может зарычать, что не поможет моим уже мокрым трусикам. Я делаю взволнованный вдох.
А потом он отходит от меня, и я вижу, что на нем надето: трусы-боксеры и старая фланелевая рубашка, которая осталась полностью расстегнутой. Это совсем не то, что я могла бы себе представить в качестве сексуального сочетания, но на Каме это возмутительно сексуально. Он возвращается ко мне с руками, набитыми одеждой, и протягивает толстовку, треники, одеяло и несколько шапок. И, кажется, перчатки.
— Надень это, — требует он. — Я приготовлю кофе, — и топает на кухню.
Но я услышала только кофе, а это волшебное слово для меня. Поэтому послушно натягиваю на себя одежду, которую он мне дал, а потом сажусь на табурет у островка и смотрю, как он готовит кофе в своей поношенной фланелевой рубашке и этих обтягивающих темно-синих трусах-боксёрах. А если серьезно — его задница. Я имею в виду, да ладно! Она такая упругая, плотная, выпуклая и просто идеальная. Так что теперь на мне вся его одежда, а на нем только трусы-боксеры. И все это не имеет никакого смысла.
Восемь
Камден
В итоге мы сидим на ступеньках моего дома, пьем кофе и смотрим, как падает снег.
— Что ж, это то, чего я хотела, наверное, — со смехом говорит Пейдж. — Кемпинг в снегу.
Она все еще закутана в мою толстовку и одеяло. Мой свитер натянут на ее ноги и закатан внизу, чтобы компенсировать длину ее ног. Даже закутанная в мою огромную одежду, она все равно выглядит чертовски сексуально.
Когда я спустился вниз после холодного душа, хватило одного взгляда на нее, чтобы полностью убрать эффект от этого душа. От вида ее твердых сосков и тяжелых грудей под тонким хлопком мне захотелось прижаться к ней, провести руками по всем ее пышным изгибам.
Я переместился на лестницу.
— Ну, как прошел твой походный сон?