Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Все карты тебе раскрыть? Чтобы ты первым добрался до финиша, а меня оставил ни с чем?
Джеймсон улыбнулся той самой неспешной, опасной, пьянящей улыбкой, призванной провоцировать. Но я не поддалась.
Когда мы добрались до Дома Хоторнов, я ушла к себе в крыло, выждала пятнадцать минут, а потом взялась за подсвечник, стоявший на каминной полке, и потянула за него. Щелкнул замок, и задник камина приподнялся — настолько, что я смогла подсунуть под него руку и сдвинуть заслонку вверх. Орен заблокировал этот тайный ход некоторое время назад, когда поместье находилось в опасности, но, когда она миновала, все вернулось на круги своя.
  
Я шагнула в тайный коридор, где меня уже поджидал Джеймсон.
— Рад встрече, Наследница.
— Ты самый несносный на Земле человек, — процедила я.
Он криво усмехнулся.
— Стараюсь. А ты, наверное, хотела бы еще разок навестить крыло Тоби?
Я могла бы солгать, но он бы сразу меня раскусил — а терять время попусту не хотелось.
— Давай только на этот раз постараемся Лафлинам не попасться, — сказала я.
— Ты что, Наследница, еще не поняла? Меня сцапать невозможно.
* * *
Затаив дыхание, я переступила через груду битого кирпича и сразу же поспешила в кабинет Тоби. Начала проверять полки, водя пальцами по корешкам книг.
Мы проверили все книги — но тайников не нашли.
— Не хочешь сказать, что ищешь? — спросил Джеймсон.
Накануне я обратила внимание на разноплановость книг в библиотеке Тоби Хоторна. Комиксы и ужастики. Греческая философия и пособия по юриспруденции. Не ответив на вопрос Джеймсона, я сняла с полки одно из таких по- собий.
Меньше чем за минуту он обо всем догадался.
— «Плод ядовитого дерева», — тихо произнес он у меня за спиной. — Великолепно.
Сама не знаю, кого он хвалил — меня или Тоби.
По указателю я нашла раздел с материалами об этой доктрине. А когда раскрыла книгу на нужной странице, сердце заколотилось в груди. Вот оно.
Некоторые буквы в некоторых словах были зачеркнуты. Такие пометки были на многих страницах. Время от времени вычеркивались и знаки препинания: запятая, вопросительный знак. У меня не было при себе ни бумаги, ни ручки, так что пришлось печатать все буквы в заметке на телефоне.
В результате получилась последовательность из согласных и гласных, не имевшая смысла. Пока.
— Опять ты задумалась, — заметил Джеймсон, а потом добавил, выдержав паузу: — Тебе что-то известно.
Я хотела было возразить, но не стала — по одной простой причине.
— Вчера я нашла шифровальный диск, — призналась я. — Но он был повернут в нейтральное положение. Шифр мне неизвестен.
— Цифры, — тут же произнес Джеймсон. Ответ его был стремительным, наэлектризованным. — Нам нужны цифры, Наследница. Где ты нашла диск?
У меня перехватило дыхание. Я подошла к часам — тем самым, которые сумела отвинтить накануне. Повернула их и уставилась на циферблат: часовая стрелка застыла на двенадцати, а минутная — на пяти.
— Пятая буква алфавита — «д», — заметил Джеймсон, остановившись у меня за спиной. — А двенадцатая — «к».
Не проронив больше ни слова, я кинулась в свою комнату — за шифровальным диском.
  
Глава 12
 
Джеймсон поспешил следом. Понятное дело. Теперь главное было добежать первой.
Я забежала к себе в спальню и достала диск из ящика стола. Соотнесла пятую букву на внешнем круге с двенадцатой на внутреннем. «Д» и «К». А потом, когда в затылок мне уже задышал Джеймсон, упершись руками в столешницу и замерев до опасного близко от меня, я начала расшифровку.
Т-А-Й-Н…
Не успела я дорасшифровать первое слово, как сердце затрепетало. Получается! Тайны! С них начинался шифр! Вранье.
Джеймсон схватил было ручку со стола, но я отняла ее.
— Моя комната. И ручка тоже. И шифровальный диск, — заявила я.
— Формально тут все твое, Наследница. Не только ручка с комнатой.
Я проигнорировала это замечание и продолжила подставлять буквы, пока передо мной не предстал полный текст послания. Я перечитала его, добавила пробелы, разбила на строки — и получилось еще одно стихотворение.
Возможно, его сочинил сам Тобиас Хоторн.
 
 
Тайны, вранье,
 
вам — презренье мое.
 
Ядовито то древо —
 
ты сам посуди.
 
С., и З., и меня уже не спасти.
 
Те улики, что выкрал,
 
Таятся во тьме,
 
Но свет все откроет,
 
что пишу на…
 
 
Я подняла взгляд. Джеймсон стоял, как и прежде, склонившись ко мне. Его лицо было так близко, что я чувствовала его дыхание на щеке. Я отодвинула стул — так, что он в него врезался, — и резко встала.
— Вот и все, — заключила я. — На этом текст обрывается.
Джеймсон прочел стихотворение вслух.
— Тайны, вранье, вам — презренье мое. Ядовито то древо — ты сам посуди. С., и З., и меня уже не спасти. — Он немного помолчал. — Должно быть, С. — это Скай, а З. — Зара.
— Те улики, что выкрал… — подхватила я и тоже задумалась. — Что еще за улики…
— Таятся во тьме, но свет все откроет, что пишу на… — закончил Джеймсон и задумчиво примолк, а у меня в голове точно что-то щелкнуло.
— Тут не хватает одного слова! — сказала я.
— И оно рифмуется с «во тьме».
Спустя мгновенье мы оба бросились к выходу. Мы снова спешили длинными коридорами к заброшенному крылу Тоби. И остановились лишь у самой двери. Джеймсон посмотрел на меня и переступил порог.
 
 
Но свет все откроет,
 
что пишу на…
 
 
— Стене, — прошептал Джеймсон, точно прочел мои мысли. Он тяжело дышал — казалось, его сердце колотится даже быстрее моего.
— Но на какой из стен? — спросила я, тоже переступая порог.
Джеймсон повернулся — на триста шестьдесят градусов. На мой вопрос он отвечать не стал, так что я задала еще один.
— Невидимые чернила?
— Наконец-то ты стала мыслить как Хоторн. — Джеймсон закрыл глаза. Даже со стороны ощущалось, до чего мощная энергия сейчас в нем пульсирует.
Она кипела и во мне.
— Свет все откроет.
Джеймсон раскрыл глаза и снова повернулся — на этот раз лицом ко мне.
— Наследница, нам нужна ультрафиолетовая лампа.
  
Глава 13
 
Выяснилось, что одной лампы не хватит. Но нам повезло: в семействе Хоторн нашелся человек, владевший сразу семью нужными приборами, — и это был Ксандр. Вооружившись лампами, мы втроем стали бродить по спальне Тоби. Верхний свет мы выключили, и моему взгляду открылось такое, что у меня ноги подкосились.
Тоби оставил не просто какое-то там сообщение на стене спальни — все стены в комнате были исписаны тысячами слов. Тоби Хоторн вел дневник. Вся его жизнь была описана на стенках его крыла в Доме Хоторнов. Когда он начал вести эти записи, ему было лет семь-восемь, не больше.
Мы погрузились в чтение, не говоря ни слова. Тон дневниковых записей Тоби шел вразрез с тем, что мы нашли у него в крыле — и с наркотиками, и с зашифрованным посланием, и с «Древом яда». Все это принадлежало Тоби, раздираемому гневом. Но юный Тоби куда сильнее походил на Ксандра. Все его заметки были преисполнены жизнелюбия. Он рассказывал о своих экспериментах, которые временами приводили к взрывам. Он души не чаял в старших сестрах. Днями напролет пропадал в стенах поместья. Боготворил отца.
  
Что же изменилось? — спрашивала я себя, жадно продолжая чтение заметок за двенадцатый год жизни Тоби, а потом за тринадцатый, четырнадцатый, пятнадцатый. Но вскоре после шестнадцатого дня рождения произошел слом.