Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Ничего, что я тут медиком заделался? – спросил Орен, помогая мне удобнее сесть на стул. – Уверен, Алиса без труда подыщет вам потом какого-нибудь именитого пластического хирурга.
Его слова меня, прямо скажем, не утешили. Все так уверенно твердили мне о том, что смерти от топора мне не видать, что я и сама утратила бдительность. Я старательно отогнала мысль о том, что людей убивали и за меньшее, тогда как у меня на руках – огромное состояние. При этом я спокойно подпустила к себе всех братьев Хоторн…
  
Ксандр не мог этого сделать. Я изо всех сил старалась успокоиться, но тщетно. Джеймсон был со мной рядом, так что он тоже вне подозрений. Нэшу деньги не нужны, а Грэйсон не стал бы…
Нет, точно не стал бы. 
– Эйвери? – позвал Орен. В его низком голосе слышались нотки тревоги.
Я пыталась унять исступленный бег мыслей. Мне стало плохо – физически. Хватит паниковать. У меня под кожей застрял кусочек дерева. Куда лучше будет без него. Надо собраться.
– Делайте все, что понадобится, лишь бы кровотечение остановилось, – сказала я Орену. Голос подрагивал, но едва заметно.
Доставать кусочек коры оказалось очень больно. Но когда рану стали обеззараживать, боль усилилась в разы. В аптечке нашлась ампула с местным обезболивающим, но никаких анестетиков бы не хватило, чтобы отвлечь мой мозг от иглы, которой Орен начал сшивать кожу.
Сосредоточься на ней. Пускай болит. Спустя мгновение я отвела взгляд от Орена и заметила миссис Лафлин. Прежде чем поставить передо мной чай, она щедро сдобрила его виски.
– Готово, – сообщил Орен и кивнул на чашку. – Выпейте.
Он привез меня именно сюда, потому что Лафлинам доверял куда больше, чем Хоторнам. И считал, что, если выпить этот самый чай, со мной ничего не случится. Но ведь он и прежде много в чем меня уверял.
В меня стреляли. Меня хотели убить. Я чудом не погибла. Руки у меня затряслись. Орен сжал мои ладони, чтобы меня успокоить. Кинув на меня понимающий взгляд, он взял чашку с чаем, предназначавшуюся мне, поднес к губам и сделал глоток.
Чай не отравлен. Он специально его попробовал, чтобы доказать мне это. Начиная уже сомневаться в том, что когда-нибудь смогу выйти из нынешнего взвинченного состояния, я силой заставила себя сделать глоток. Чай обжег мне горло. Виски оказался чересчур крепким.
По всему телу разлился жар.
Миссис Лафлин посмотрела на меня чуть ли не с материнской нежностью, а потом устремила встревоженный взгляд на Орена.
– Мистер Лафлин непременно захочет узнать, что случилось, – заявила она, точно ей самой было нисколько не любопытно, как я вдруг оказалась на ее кухонном столе, да еще вся в крови. – А еще надо обязательно стереть бедняжке кровь с лица! – Она наградила меня сочувственным взглядом и цокнула языком.
До этого я была для нее чужой. А теперь она обеспокоенно кудахтала надо мной, точно квочка. Подумать только – всего несколько пуль, и такие перемены.
– А где мистер Лафлин? – спросил Орен. Тон у него был будничный, но я уловила подтекст вопроса. Мистера Лафлина нет дома. Хорошо ли он стреляет? Смог бы…
И тут, будто по волшебству, на пороге появился мистер Лафлин. Входная дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. Ботинки у него были перепачканы грязью.
Из леса? 
– У нас тут происшествие, – спокойно сообщила мужу миссис Лафлин.
Мистер Лафлин обвел взглядом гостей – Орена, Джеймсона, меня – именно в этом порядке, точно таком же, как и его супруга, когда мы только приехали, – и плеснул себе виски в стакан.
– Что с протоколами безопасности? – мрачно спросил он у Орена.
Тот коротко кивнул:
– Соблюдены.
Мистер Лафлин посмотрел на жену.
– А Ребекка где? – спросил он.
Джеймсон поднял взгляд от своей чашки с чаем.
– Ребекка тоже здесь?
– Ну да. Она славная девчушка, – отозвался мистер Лафлин. – Навещает своих стариков, как и положено.
И где же она сейчас? – подумала я.
Миссис Лафлин положила руку мне на плечо.
– Давай я тебе покажу, где у нас ванная, деточка, – тихо сказала она. – А то ты, наверное, хочешь привести себя в порядок.
  
Глава 54
 
Дверь, на которую мне указала миссис Лафлин, вела не совсем в ванную. За ней обнаружилась спальня, где стояли две двуспальные кровати и почти не было другой мебели. Стены были выкрашены в сиреневый, а постели были убраны стегаными одеялами лавандовых и фиолетовых оттенков.
При спальне была ванная комната, и дверь, ведущая в нее, была слегка приоткрыта.
Я направилась к ней, до того напряженно прислушиваясь к каждому шороху, что, казалось, без труда уловила бы звон булавки, упавшей в миле от меня. Тут никого нет. Я в безопасности. Все хорошо. Все в порядке.
В ванной я первым делом заглянула за шторку. Тут никого нет, повторила я себе. Все хорошо. Я с трудом достала из кармана мобильник и набрала номер Макс. Мне как никогда нужно было, чтобы она ответила. Чтобы не оставляла меня наедине со случившимся. Но в трубке прозвучал сигнал автоответчика.
Я перезвонила ей семь раз, но она так и не взяла трубку.
Может, не могла. А может, не хотела. Думать об этом было так же больно, как взглянуть в зеркало и увидеть в нем собственное лицо, перепачканное кровью и грязью. Я уставилась на себя.
В ушах звучало эхо выстрелов.
Стоп. Надо смыть грязь – с рук, с лица, оттереть грудь от кровавых разводов. Включи воду, строго приказала я себе. Возьми мочалку. Собрав всю волю в кулак, я попыталась сделать хотя бы одно движение.
Но не смогла.
Вдруг передо мной возникли чьи-то руки. Они-то и открыли кран. Наверное, другой на моем месте подскочил бы от неожиданности. Поддался бы панике. Но я, и сама не зная почему, обмякла в руках человека, подошедшего сзади.
– Все хорошо, Наследница, – тихо проговорил Джеймсон. – Я тебя держу.
Я и не слышала, как он вошел. Трудно было сказать, сколько я вот так простояла перед зеркалом в полном оцепенении.
Джеймсон потянулся к сиреневой мочалке и подержал ее под струей воды.
– Я справлюсь, – упрямо сказала я – пожалуй, больше себе, чем Джеймсону.
Он поднес мочалку к моему лицу.
– Совсем врать не умеешь.
Он бережно провел влажной тканью по моей щеке и спустился к порезу. Я судорожно вздохнула. Джеймсон промыл и выжал мочалку, и по раковине побежали бурые ручейки – кровь, смешанная с грязью. Затем он снова поднял мочалку и провел ею по коже.
И опять.
И опять.
Он вымыл мое лицо, а потом взял за руки и подставил их под струю воды, смывая своими пальцами грязь с моих. Кожа отзывалась на его прикосновения. Впервые за все время мне не хотелось отстраняться. Джеймсон был удивительно бережен. И вел себя вовсе не так, будто все это – и я в том числе – для него лишь игра.
Он снова промыл мочалку и скользнул ею от шеи до плеча, а потом обработал ключицы и кожу вокруг. Вода была теплой. Я подалась вперед, отзываясь на его прикосновения. Нет, это отвратительная идея. Я это понимала. Всегда. И все же позволила себе насладиться нежностью его рук.
– Мне уже чуть лучше, – сказала я, почти поверив в это сама.
– Не «чуть», а «гораздо».
Я закрыла глаза. Он был со мной в лесу. Я вдруг живо ощутила на себе вес его тела, закрывшего меня от пуль. Он хотел меня защитить. Мне нужна защита. Нужно хоть что-то.
Я открыла глаза и посмотрела на него. Сосредоточила на нем все свои мысли. Вспомнила о поездке на скорости двести миль в час, о подъеме на отвесную стену, о нашей первой встрече, когда он ходил по перилам балкона. Так ли уж плохо быть «охотником до чувств»? Так ли уж стыдно стремиться к тому, чтобы чувствовать в этой жизни не только боль?
  
Все порой ошибаются, Наследница.
Внутри у меня словно что-то надломилось. Я нежно прижала его к стене. Мне это нужно. Его глаза – эти зеленые омуты – смотрели прямо на меня. И ему тоже нужно.