Тайфун (СИ)

Дым рассеивался почти целую минуту и ориентироваться можно было только по голосам запертых между двумя завалами японцев. По этим голосам выходило, что они стоят на месте. По крайней мере, к калмыкам точно не приближались. Наконец, дым стал не таким плотным, дождём его частично прибило к земле, частично развеяло, и можно было оценить, что же творится на тропе перед ними.
Неожиданно. Хотя… Японцы же. Они с упорством достойным лучшего применения перебирались через вторую баррикаду. Больше половины уже была на той стороне.
— Огонь, стрелять, не целясь, в ту сторону. Десять выстрелов каждый, — крикнул своим сотник калмыков, и сам стал азартно стрелять куда-то туда.
С учётом того, что винтовка Шарпса и на семи сотнях метрах сохраняет убойную силу пули, и узости тропы, пятьсот выстрелов, даже не прицельных, должны серьёзно проредить поголовье сынов Аматерасу.
Через три минуты выстрелы смолкли. Ещё минут пять потребовалось, чтобы дождаться пока кислый, воняющий преисподней, дым от сгоревшего пороха, дождь прибьёт к земле. И когда пусть и через остатки белёсой пелены начали проступать контуры второй баррикады, треск винтовочных выстрелов раздался с той стороны. Японцы стрелять из своих фитильных аркебуз в приличный уже дождь не могли, а значит, айны приказ не выполнили, вернулись и решили с японцами за всё хорошее, что от них видели, рассчитаться. Видно, хорошего было не много, так как расчёт шёл не в серебре и золоте, а в свинце.
— Ложись, — гаркнул Дондук и первым плюхнулся в грязь дороги, не хватало погибнуть ещё от дружественного огня. Минуты через три с той стороны стрельба тоже затихла, понятно и там всё дымом заволокло, — Перебираемся, — махнул Дондук рукой своим, — Эти дети леса, ещё вляпаются в неприятность.
Все три сотни метров тропы и пространство вокруг неё были устланы телами убитых и раненых японцев, которых тут же отправляли кинжалами к их богине. Не лечить же их потом, тем более что осень с сыростью скоро, хоть как раны воспалятся. Добрались до второй баррикады, а там картина маслом, как князь Болоховский выражается. Вся баррикада завалена телами японцев и за ней то же самое. А айны прекратили стрелять. Всё, больше не в кого. Чуть сбоку у ручья несколько самураев лежат с распоротыми животами. Сэппуку себе сделали, чтобы в плен не попасть.
— Всем заняться ранеными японцами, тяжёлых нужно добить, а среди лёгких парочку оставить. Нужно допросить их на тему, кто такие и кто послал. А потом нанести визит вежливости в ответ.
Событие четырнадцатое
Чтобы взять город, нужны саперы, артиллеристы, шпионы и предатели. Ну и несколько тысяч дураков из пехоты, которые почти все безо всякого смысла сложат голову под стенами.
Алексей Пехов
У англичан, несмотря на то что князь Болоховских серьёзно проредил их флот, военных, в том числе и паровых, кораблей оставалось ещё прилично. По крайней мере, три паровых корабля нашлись, и их отправили к Архангельску. Во-первых, блокировать этот порт, а если получится, то и принудить к сдаче. А вот людей для десантной операции командующему эскадрой — командору Фредерику Сеймуру не выделили.
Для англичан было вовсе не секретом, что Балтийские берега защищала 270-тысячная армия, поэтому высаживать там десант было глупостью. А Севером, с Архангельском сложнее. Точного количества войск на севере, возле Архангельска, военно-морской министр, он же Первый лорд Адмиралтейства, Джеймс Грейам не знал и посчитал, что трёх английских кораблей и чуть позднее присоединившимся к ним двух кораблей Франции (40-пушечный «Psyche» и 18-пушечный «Beaumanoir») для начала будет достаточно.
Флагманом у Англии в Белом море был 26-пушечный винтовой фрегата «Эвридика» (HMS Eurydice). (длина — 43 м, ширина — 11 м, вооружение: двадцать шесть 32-фунтовых пушек, экипаж — 190 человек). Кораблик бы не новый. Построен в 1842–1843 на верфях в Портсмуте (Англия). Кроме этого, был HMS пароходофрегат «Odin» постройки 1846 года — имеющий на борту шестнадцать пушек и винтовой шлюп HMS «Ardent» спущенный на воду четырнадцать лет назад в 1841, у этого кораблика было всего пять 24-фунтовых пушек. Всего на трёх корабля в конце июня подошедших к Архангельску было 540 человек команды.
  
Сашка Константину Николаевичу о ерунде с английским товаром в Архангельске рассказал и посоветовал арестовать груз для начала, а потом и пришедшие туда торговые суда англичан тоже на время арестовать, взять в заложники. Тот довёл мысли дурня до Николая и не был Государем услышан. Мы договор заключили с Великобританией крейсерскую войну не открывать, и потому английские торговые суда нужно в Архангельск допустить и позволить им забрать оплаченный ранее груз. Константин пытался приводить доводы Болоховского, что это игра в одни ворота и вообще во время войны дурость, но не был отцом услышан. Нет, и всё. Воевать нужно по правилам и всегда соблюдать договоры.
По этой причине война на Севере пошла точно так же, как и в реальной истории. Англичане своей эскадрой крутились у берегов Норвегии, вылавливая русских купцов, везущих муку и зерно в Норвегию и ждали пока английские купцы вывезут из Архангельска весь товар лежащих на складах. И Англичанам наплевать было на подписанный договор. Они же цивилизованная нация, только дикари чтут договорённости. И только когда последний английский купец проплыл мимо, три паровых военных корабля Соединённого королевства подошли к устью Двины.
Командор Фредерик Сеймур в качестве основной базы выбрал остров Сосновец, который расположен в Горле Белого моря. Имея на нём базу, удобно было блокировать Архангельск и других беломорские порты и перехватывать торговые корабли, идущие этим узким проливом. На острове был создан склад угля, необходимого для работы паровых корабельных машин. Уже 5 июня английские фрегаты захватили у Трёх Островов шхуну «Волга», везшую сто тонн муки в Норвегию. При этом англичане наплевали на то, что у них подписан договор и с Россией, и со Швецией (Норвегия входит в состав королевства Швеция) о том, что препятствовать торговле не будут, «Волгу» в качестве первого трофея вместе с грузом отправили в Англию. Через несколько дней были перехвачены ещё две русские торговые ладьи.
На этом великобританцы не успокоились. Три паровых корабля английского флота в течение лета совершали рейды по всему Белому морю, останавливая встреченные торговые суда и конфисковывая их груз. Кроме того, нападениям подвергся ряд прибрежных поселений, в том числе были почти полностью сожжены Кандалакша, Кола, Пушлахта, Кий-остров, разграблен Онежский Крестный монастырь.
Однако пиратствуя и зарабатывая призовые деньги командор Сеймур не забывал и о главной своей цели — Архангельске.
25 июня 1854 года британская эскадра подошла к Архангельску и встала на якорь в тридцати километрах к северу-северо-западу от Берёзового бара. Через день два из трёх кораблей подошли к острову Мудьюг для того, чтобы исследовать глубины в дельте Северной Двины и определить возможность прохода своих кораблей к Архангельскому порту.
В расположенной рядом Лапоминской гавани комондор Сеймур в подзорную трубу увидел стоящие на якоре русский пароход, корабль охранения, больше десяти канонерских лодок и с десяток торговых судов.
В этот же день с маяка, расположенного на острове Мудьюг, условными сигналами было сообщено на берег о приближении кораблей Соединённого королевства. И тут русский Север дал о себе знать. Начался приличный шторм, не утихающий целую неделю. И только 4 июля, погода поменялась, шторм прекратился и шесть английских баркасов, спущенных с кораблей, под прикрытием орудий «Эвридики» и пароходофрегата «Один» («Odin») начали промеры глубины, расставляя бакены, чтобы обозначить фарватер.
Заметив действия противника, главный начальник Архангельского порта вице-адмирал Роман Петрович Бойль выслал под командованием лейтенанта Тверитинова девяносто человек — вооружённых штуцерами и мушкетами матросов с двумя полевыми пушками. Моряки под прикрытием высокого берега острова подошли к противнику на пушечный выстрел и открыли огонь. А англичанам не повезло, из-за мелководья, а главное, из-за незнания глубин, «Эвридика» побоялась подойти и оказать огневую поддержку баркасам, командору Фредерику Сеймуру пришлось отозвать баркасы назад. В результате у англичан один убитый, а у русских потерь не было.