Великий и Ужасный (СИ)
Хуеморген, Шерочка с Машерочкой, Витенька, Кузя ждали, пока еда приготовится для всех, никто не наглел, не лез лапами к подносу. Наконец всё было готово.
— Эй, товарищи алкоголики-хулиганы-тунеядцы! Марш сюда из подсобки. Пробовать будем вместе. Шаурма — она для всех шаурма, что для люмпенов, что для аристократов. Шаурма — она объединяет! Берите, берите все по одной!
Народ тут же разобрал себе по порции, все замерли, глядя на меня.
— Чего ждем? Давайте уже жрать! — заявил Хуеморген и сунул шаурму себе внутрь бороды.
И все принялись жрать. Ну да, в этом не было ничего эстетического или там утонченного. Расскажите работягам после трудового дня, что они должны жрать утонченно, а потом скажите им еще о том, что они будут работать еще и всю ночь — и получите то, что получите.
Первым дожевал Единичка.
— О-о-о-о, пища-врот богов-нах! — сказал он.— -Я не смогу-врот без нее-нах больше жить-ять! О-о-о, Бабай, где расписаться-ять кровью-нах? Оставь-нах меня в Орде-ять, Бабай!
— И нас-врот! Оставь-нах! — завопили снага, проглотив последние куски, и кинулись на колени. — Мы пойдем-нах и всем-врот расскаждем-нах про трискель-нах и шаурму-врот! Бабай! Мы расскажем-нах про истинную-здец веру-нах! Хорошо работать-врот, не борзеть-нах и жрать-врот пищу богов!
Трискель нах и пищу богов в рот? Гыыы! Не, ну такого признания моих кулинарных талантов я еще не видал. Остальные тоже очевидно были под впечатлением, по крайней мере, в их глазах явно читалось желание перехватить еще по одной шаурме. Ну, и на снага они смотрели уже с некоторым благодушием. Именно благодушие после употребления пищи и позволяет делать выводы о ее качестве, поскольку, если вы нажретесь некачественной еды, никакого благодушия и в помине не будет.
— Чтож, снага… Вы сами попросили об этом, — я принял величавую позу. — Честно говоря, к моему глубокому удивлению, воспитательный процесс пошел вам на пользу. Вы славно поработали, вот что я вам скажу! Но быть хорошим работником — этого мало для того, чтобы стать настоящим ордынцем. Вам нужно проявить себя как храбрые воины…
— Дай нам оружие, Бабай! Веди нас в бой! — они повскакивали со своих мест.
Именно в таком порядке. Именно эти фразы. Не «мы смело в бой пойдем» — а «веди нас». Снага есть снага. Если поведу — пойдут. Что ж, и они будут полезны.
— Завтра и проверим, какие вы храбрецы, — прищурился я. — Мы пойдем в Хтонь! И когда вернемся — по делам вашим воздастся вам. А пока — готовность номер раз! За работу, все за работу!
Стрелки новых больших настенных часов приближались к девятке, на улице уже собралась небольшая толпа. Никакого ажиотажа, я на него не рассчитывал: откуда на Маяке в преддверии хтонического Инцидента взяться ажиотажу? Но тридцать или сорок клиентов там собралось и, черт меня дери, включение иллюминации и табличку, которая была повернута стороной «OTKRYTO» они встретили аплодисментами.
Я даже прослезился, хорошо — вовремя сообразил, что это нихрена не от трогательного момента, а от целого центнера нарезанного лука! А то что-то прям поплохело от мысли о том, что уруки тоже плачут. Не-е-е, не плачут, хренушки!
Конечно, первыми клиентами были Густав и Щербатый, они со своими боевиками заняли все столики внутри, остальным пришлось выставлять дополнительные, пластиковые — прямо на тротуаре.
— Мы решили воспользоваться договором о нейтралитете, — начал было самый главный снага, подходя к стойке и протягивая мне лапищу для рукопожатия, но вдруг замер, прищурился, а потом принюхался: — Ну-ка, ну-ка, сделайте-ка мне вон того, что так пахнет…
— Пища богов! — подал голос Единица.
— Шаурма! — поддакнул Двоечка.
Они тут были в качестве принеси-подай и спорадических уборщиков: мало ли что! Официантов не заводил принципиально: у нас тут равенство и самообслуживание!
— Шаурма-нах? Давай-ка мне… Раз-два-три-четыре… Пятнадцать шаурмы-нах! — щелкнул когтистыми пальцами Щербатый.
— Э! — возмутился Игельшнойцхен и встопорщил бороду.— -Донерветтер, они выкупят всю классную жрачку! И мне — пятнадцать! Слышишь, Бабай? Мне тоже — пятнадцать!
— Витенька! Тридцать шаурмы! — я мысленно выдохнул: у меня полсотни штук лежало в термических боксах, только в контактном гриле довести до ума — и ура! Но виду не подал, нужно же было держать фасон — принялся лихо нарезать мясо с вертела тесаком, пока Шерочка с Машерочкой тоже для создания цирка крошили овощи.
— Вы садитесь, мы вас позовем, когда будет готово! — предложил Витенька. — Можете пока заказать напитки!
— ПИВА!!! — заорал зал.
Пошла движуха!
* * *Густав Игельшнойцхен подобрался ко мне уже после полуночи.
— Ну, я смотрю, у тебя тут процесс налажен, — сказал он. — Пошли, обсудим кое-что.
Я подцепил кусочек мяса с поддона — который за ночь? — сунул его в рот и принялся жевать, вытирая заляпанные жиром руки полотенцем. В принципе, основной накал страстей у стойки прошел, теперь чем ближе к утру, тем меньше будет клиентов и заказов… Шерочка с Машерочкой и Витенька без меня справятся, а за порядком присмотрит Хуеморген — он мужик авторитетный. Всё-таки прошли времена, когда я тут корячился в одиночку… Растет «Орда», растет!
— Ну, пойдем, — проходя сквозь толпу в зале, я пожал пару десятков рук, похлопал по дюжине плечей и выпил две нольпятки пшеничного — за обновление заведения.
Однако, приятно было осознавать, что всё большему количеству местных становилось насрать на то, что я — урук и полукровка, и это было хорошо! Мы с Густавом перебрались под тот самый тент с купальщицей в сексуальном бикини, гном открыл еще по одной припасенной бутылке на сей раз темного пива, а я снова вспомнил Кристинку и ее жалобы на Игельшнойцхена. Нет, определенно, мне нужна постоянная подруга! Так жить нельзя, это как-то неправильно! Но вслух, конечно, проговорил совсем другое:
— Ты ведь про бой говорить пришел? Смотри: в целом я не против. Надрать жопу Стредлейтеру — идея хорошая. Но как ты понимаешь, я — из мяса и костей, а в нем железячек понатыкано как в большом адронном коллайдере. Надо как-то уравнять шансы, ага? Смерть в бою — дело хорошее, но вот смерть на потеху толпы — это никогда не входило в мои планы.
— Бабай… — он почесал бороду. — Ты ведь Резчик. Точно так же. как он будет пользоваться своими имплантами и аугметацией, так и ты можешь подготовиться по-своему. Плюс, стандартные правила такого рода индивидуальных поединков предполагают ближний бой. То есть — стрелять из пистолетов или швыряться молниями — запрещается априори. Это моментальная дисквалификация. А вот если он долбанет тебя током или обожжет, когда ты ухватишь его за какую-нибудь не такую железячку — это будет вполне допустимо…
— Хм! — задумался я. Выглядело это как минимум приемлемо.
— Перед боем накануне будет демонстрация. Что-то вроде взвешивания в классических спортивных турнирах. Ты сможешь, по крайней мере визуально, познакомиться с тем, что из себя будет представлять твой соперник. За один день киборг вряд ли радикально изменится, да? — вот этот его заход был очень интересным, но звучал разумно. — А вот у тебя будут кое-какие шансы удивить его, если то, что я слышал о Резчиках — правда.
О да… Понять бы еще, когда моим этим татау угодно сработать, а когда они — просто рисуночки на руке! Но Густаву о моей такой странной неосведомленности знать точно не следовало… Тем более, рука вдруг дико зачесалась, и на ней один за другим стали появляться новые значки: серп и молот, всевидящее око и сраный трискель, нахрен он мне не сдался! Золотое сияние, окружившее мое предплечье, увидел и Густав. Почесав затылок, он пробормотал:
— Вот об этом я и говорю… Об этом и говорю. Бумаги сейчас подпишешь?
— Завтра. У меня есть одно важное дело, вот закончу с ним — и сразу зайду к тебе. На обратном пути, — я почесал новые татау и закатил глаза от удовольствия.
— На обратном пути откуда? — заинтересовался гном.
— Хо-хо, — сказал я. — От верблюда.