Великий и Ужасный (СИ)
Дождь кончился. Гоблины жрали мясо. Витенька занимался травмами Хуеморгена, самому-то октопусу было как… Как с гуся вода! Хотя набили их смертным боем, у гнома кроме сломанных ребер оказались еще сломанные пальцы, вывихнутая лодыжка и куча мелких проблем. Пользуясь своими зоотерическими способностями, осьминог отрабатывал еще и за костоправа, так что Фриц матерился и хрустел костями, и заливал горе пивом.
А я подсел к Кузе.
— Кузя! Хотя ты и сволочь, но других таких друзей, как ты, у меня нет, — сказал я. И был искренен. Эта зеленая сукападла единственная со всего Маяка пришла на помощь «Орде». А потому — гоблиненок заслужил быть ее частью. — Хочешь — я возьму тебя на работу?
— Меня? — удивился Кузьма. — На какую работу? У тебя ж всё сгорело!
— Гля, как много работы! Всё ж заново делать теперь! — оскалился я. — И я тебя уверяю, Кузенька, когда я начну всё это делать — лучше быть со мной на одной стороне. Пойдешь ко мне в «Орду» на должность менеджера по клинингу и вторичным ресурсам? Дам спецовку, блестящий жетон и нормальное спальное место. Совмещать с индивидуальным предпринимательством не запрещается, количество помощников менеджера не ограничено. Работы хватит всем!
— А оклад какой? — зашевелил ушами заинтересованный гоблин.
— Никакой. Оплата труда — сугубо сдельная, знаю я вас, оглоедов. Зато будут бонусы в виде отчислений с процента дохода корпорации.
— Корпорации? — прохрипел выкручиваемый осьминогом Хуеморген. — Ты говоришь это на развалинах своего бизнеса? Ты рехнулся?
— О-о-о, нет. Я не рехнулся. Теперь мой разум чист, как никогда ранее, я четко знаю, что именно собираюсь сделать. И это мало кому понравится, но мне, честно говоря, насрать. Скажи мне, Фриц, а где мой лом? А ты, Кузя, скажи мне — кто именно из снага есть те самые те гады, что устроили всё это безобразие?
Честно говоря, я наконец-то решил побыть Резчиком, вот и всё. И мне нужны были подопытные. А этот разгром — он пришелся очень кстати, поскольку давал мне карт-бланш на всё, что угодно. И я даже рад был, что это сделали именно беспредельщики-снага: они в целом мне никогда не нравились.
* * *Это место называлось в народе «Пампасы», этакий глухой закуток, довольно близко расположенный к маякской условной зажиточной промзоне, и вместе с тем по духу своему очень похожий на длинный аппендикс Проспекта. Пару лет назад здесь процветал частный сектор, типичные для местной архитектуры двухэтажные кирпичные и каменные дома располагались вольготно в тени мандариновых, гранатовых, хурмовых… хурмяных… и фейхоашных… фейхуовых… и прочих всяких разных плодовых деревьев и виноградников. Но теперь давление Хтони сказало свое веское слово, сады были вырублены и рядом с капитальными особняками поселенцы настроили лачуг и хибар из всякого хлама, используя для жилья также остовы автомобилей, контейнеры, павильончики, цистерны. В этом были все снага! А именно снага в Пампасах составляли подавляющее большинство. Молодые, не обзаведшиеся семьей, не прибившиеся к какому-нибудь мародерскому или бандитскому клану или рабочей бригаде, без определенной профессии и занятия, они зарабатывали на жизнь поденщиной и халтурками, случайными кражами, вылазками в ближнюю Хтонь. И именно в этой зловонной дыре крылся источник моих проблем.
Одному борзому ублюдку по кличке Дихлофос взбрело в голову отомстить за братцев. Тех самых, которые швырялись камнями в кафе, когда оно еще называлось «Еда и Напитки». Снага рождаются выводками — по пять-шесть маленьких засранцев от одной мамки, так что мне удалось за раз прихлопнуть примерно половину всей гнусной семейки. Они тогда пытались заработать себе дешевый автритет и немного монет, выполняя мелкие поручения Щербатого, но напоролись на меня. Такое бывает, когда в качестве основного занятия выбираешь не созидательный труд, а паразитизм в самом чистом его виде… И вот теперь, воспользовавшись благовидным предлогом в виде мести, этот самый Дихлофос расписал таким же молодым оболтусам, как и он сам, перспективы нападения на явно разжиревший на продаже фастфуда ресторанчик — как материальные так и репутационные. От таких возможностей у юных мудаков случилось головокружение от несуществующих успехов, они нажевались какого-то синтетического дерьма и пошли убивать урука. То есть — меня! Страшная снагова месть за убиенных мной говнюков должна была свершиться!
Но урука на хате не было, потому они отбуцкали а потом предали лютой смерти его холопов (так думали снага), все изгадили и смылись, планируя вернуться ночью и доделать начатое, когда урук будет стенать над разоренным гнездом. А хер там! Давно они с уруками не общались. Я и не думал стенать, я надел национальный костюм и очередную тупую футболку, прицепил кард за спину, прихватил с собой хороший такой моток прочной веревки и ломик, а для допинга сунул в рот щепотку этого самого экстракта дерева Пха, раз оно такое жутко полезное. И полез в Большую Клоаку, чтобы при помощи набросанной Кузей схемы вылезти прямо посреди вражьего логова.
* * *В Клоаке мне пришлось обнажить меч: метрового роста твари с костяными панцирями навроде черепаховых, лысыми бошками и когтистыми длинными лапами набросились на меня с четырех сторон. Одну пнул, от второй увернулся, третьей — сходу отсек нижнюю конечность, четвертой врезал ломом — дурак я, что ли, такое полезное орудие из рук выпускать?
Ну да, я не был обоеруким бойцом, уруки такое не практиковали, но тупо по-мужицки врезать железной палкой по хлебальнику левой рукой мог. Получилось довольно эффективно, даже лучше, чем мечом: башка черепашки лопнула как спелый орех!
— Минус Микеланджело! — сердито буркнул я.
Не было у меня охоты с ними бодаться — я шел за снага! Но делать нечего — двое целых монстриков были настроены весьма решительно и атаковали своеобразно: собрались в кучки, оттолкнулись от стеночки коллектора и с большой скоростью покатились на меня, как огромные шары для боулинга. Разумным показалось на их боулинг ответить нашим гольфом, потому я отбросил меч, перехватил лом обеими руками и — бах! — не настоящий гольфистский драйв, конечно, получился, но за нормальный питч вполне сойдет… И второму — бах! Обе твариные черепахи с хрустом вманались в противоположную стену, я в два прыжка подобрался поближе и — хрусь, хрусь — вскрыл им черепные коробки.
— Минус Донателло и Караваджо… Ять! Это ж надо… Какой, в жопу, Караваджо? Рафаэлло… Ять! Рафаэлло — это конфеты! — короче, четвертого, который был гипотетическим Леонардо, я добивал уже без настроения.
Обозвать похожих на черепах хтонических тварей черепашками-ниндзя — это не зашквар. Зашквар — перепутать их имена!
Когда я лез наверх по вколоченным в стену металлическим скобам, то внезапно почувствовал некую горячую волну, которая прошла по всему телу, от груди — к ступням и кистям рук, к самой макушке. Меня стало колотить, как при сильной температуре, все до одного волосы встали дыбом, зрение, слух и обоняние внезапно обострились, ритм сердца разогнался…
— Пха! — удивленно выдохнул я, и мне показалось, что дыханием моим можно переплавить одну из этих самых скоб. — Нихера себе! Ясно, почему они его так назвали, это дерево!
Наконец острая волна ощущений улеглась, бешеный озноб прошел, но странная разгоряченность тела и четкость сознания остались. А ну, как отпустит в самый неподходящий момент? У любой заимствованной силы, будь то химические спортивные фарм-препараты в мире нашем или, как тут, на этой самой Тверди — магические прибамбасы, есть одна особенность: за нее всё равно придется платить. И в моем случае — лучше бы позже, чем раньше…
Одним рывком я преодолел расстояние до крышки люка, мощным толчком обеих рук отворил ее и выбрался наружу. Солнышко уже садилось, зеленокожие уродцы устроили танцы вокруг костра, видимо, празднуя надо мной победу и пожирая украденные из кафе и квартир продукты! Снага было штук тридцать на утоптанной площадке у большого дома, и самого главного из них — этого самого Дихлофоса, я приметил сразу. Как я его узнал? Ублюдок размахивал тесаком, который я честно отжал у скелета в хтоническом торговом центре! Вещица была знатная, блестящая, и татуированный с ног до головы снага что-то втирал своим подельникам, потрясая кухонной утварью так, будто это был Эскалибур. А еще — у него имелся красный ирокез на голове, такой ни с чем не спутаешь. Амбициозный парень, заметный… Небось, в вожди метит или на место Щербатого.