Великий и Ужасный (СИ)
На самом деле дурацкий юмор — или словесная агрессия — из людей и нелюдей прет часто не потому, что они такие хохмачи или злодеи. Часто у какого-нибудь мужика просто болит голова, жопа или пузо, и он использует смех или ругань в качестве громоотвода. Нормальных же в принципе нет, все больные и психованные. У меня вон рука болела, как будто ее богомол разорвал, и спина, и ноги — как будто я триста кило на себе тащил. Ничего удивительного — хохмил и ругался…
Удивительно было увидеть на крыльце родной «Орды» вахмистра Перепелку.
— О! Ученичок нашелся! Ну, как там погодка, в Хтони-то? — спросил он, многозначительно похлопывая себя по бедру двумя деревянными мечами, которые он держал одной рукой.
— Осадки из богомольской жижи и град в виде костей скелетов. Местами снег, местами град, местами кислый виноград, — огрызнулся я. — Кузьма Демьяныч, видите — занят я!
— Вижу, прибарахлился. Семь часов натикало, а это значит…
— Кузьма-а-а-а Демьяны-ы-ы-ч! — взвыл я. — Не-е-ет!
— Это значит, что тебе кабздец, Бабай! Лови меч! — я извернулся и ухватил здоровой рукой деревянный клинок, а Перепелка пошевелил усами: — Ты ж знаешь, мне похер. Если ты не придешь сейчас на крышу — я спущусь и буду бить тебя два часа, как и обещал. Мне вообще насрать, даже если ты вырубишься — я буду лупить тебя спящего. Все два часа. Так что в твоих интересах сопротивляться!
По спине прошел неприятный холодок. Нет, уруки не боятся. Это и не было страхом, скорее — осознанием возможной смерти. Утомление было таким сильным, что даже сумасшедшая урук-хаевская генетика могла дать сбой!
— Витенька-а-а-а-а! — заорал я. — Иди продукты забери, а то меня щас убивать будут, мясо пропасть может! А-а-ауч!!!
Я нихера не понимал, как работает татау на правой руке. Но обновиться оно решило именно в этот момент! Самые настоящиее бусы из черепушечек всех местных гуманоидных видов и нескольких загогулин, похожих на богомолов, проявились на моем предплечье. Болело просто люто, как будто у меня на руке выросли зубы и их начали сверлить сразу несколько стоматологов!
Теперь рука от запястья до локтя было зарисована практически на четверть и выглядела очень даже неплохо! Полыхали золотом не только добытые скальпы, но и проявившиеся не так давно «медицинские» татуировки. По телу прошла бодрящая волна, меня крутануло на месте, подбросило в воздух сантиметров на сорок… Едва сориентировавшись в пространстве, я поймал равновесие и приземлился на ноги. Хрустнул суставами, разминаясь. Пошевелил пальцами правой и левой руки. Потопал ногами. Помотал головой.
— Нормальные спецэффекты! — не то, чтобы я был теперь на сто процентов бодр, здоров и весел, но умереть на месте мне точно не грозило! И бицепс явно зарос! И ссадины и гематомы на башке! И ушибы на ногах! А что жрать хочется со страшной силой и голова кружится — это, как говорил Карлсон, пустяки, дело житейское…
Перепелке, похоже, было бы насрать на все. Даже если бы небеса разверзлись и Зевс помахал бы оттуда своим хреном, тренировка бы состоялась. Какой-то урук чудесным образом исцелился, воспарив в воздух, аки небесный фонарик, и полыхая золотыми огоньками, как новогодняя ёлка? Похрен, тем веселее будет лупить его на тренировке!
— Через две минуты на крыше, — сказал он. — У меня сегодня свободный вечер, уделю тебе на двадцать минут больше времени. Отработаем польские мулинеты сегодня… На первом часу. А потом подъедут пара моих товарищей — займемся практикой боя против нескольких противников.
Сука! Сто процентов: последнюю часть аттракциона он придумал только что, в тот самый момент, когда увидел, что я вполне еще в состоянии сделать ему нервы сегодня вечером!
* * *Глава 18
Высшее общество
Нет, стоило признать — у этих гоблинов руки росли из нужного места. Что касается ремесла и практической сметки — зеленые карлики очень даже шурупили. Тележки получились что надо, со всеми необходимыми приблудами и даже — самоходные! А что выглядели как смесь пепелаца с терминатором — так оно и к лучшему. Хулиганье всякое к нашим пирожникам-хотдожникам приставать меньше будет: а ну, как фастфудная тачанка в какую злобную кулебяку превратится и на куски порежет?
Проблема была в другом: никакой документации и никакой сметы Кузенька мне не предоставил. Следующим же утром привез на задний двор трехэтажного полуразрушенного здания, где располагалась «Орда», пять разнокалиберных агрегатов и гордо сказал:
— Ваще-то классно получилось! Круто и дорого! Ты мне еще пять денег должен остался.
И закономерно получил леща. Давно хотелось! Мелкий прохиндей реально меня достал! Он кубарем покатился по двору, вмазался в одну из тележек, она загремела — но выдержала. Гоблиненок с обиженным видом поднялся, держась за поясницу и макушку одновременно и обиженно на меня глядя.
— Считай это краш-тестом, Кузьма, и последним серьезным предупреждением! Я попросил Витеньку прикинуть примерные суммы с вывода средств за монетизацию видосов, и знаешь, что получилось? Получилось, что я на эти деньги себе могу еще один пикап купить. Новый, из автосалона в Академгородке. Поэтому, засранец мелкий, разницу принесешь, например, завтра. И если опять попытаешься меня обсчитать — я приду в вашу гостиницу и запихаю твою башку тебе же в жопу.
— Так бы сразу и сказал, — насупился он. — А то — дерешься… Принесу, ладно. Это ж обналичить надо, сам понимаешь, быстро не получится.
— Шуруй давай! А тележки нормальные получились, то, что надо. Испытаем одну сегодня, рядом с «Ордой». Будет у нас вдобавок к рабочей ночи еще и рабочий вечер…
— А какую испытывать будешь? Слушай, Бабай, ваще-то вон ту, с медными патрубками, лучше не испытывать… Я Парамошку с Капитошкой пришлю, они кое-чего тут подкрутят, а? Ну, на всякий случай…
Убил бы, да других таких кадров у меня нет!
— Присылай, — устало вздохнул я. — Но такая херня в последний раз. Я просто убью тебя, вот и всё.
— И что? Будешь у гномов втридорога покупать? Они такие жмоты, такие жмоты ваще-то! Проходимец на проходимце! — засуетился Кузя, бочком-бочком отступая к выходу.
И тут же столкнулся с Хуеморгеном, который ухватил его за шиворот и поднял в воздух своей мощной дланью:
— Гномы, говоришь, проходимцы? Пойдем, сокол ясный, я тебе кое-что проясню за расовую теорию… — Фриц прижал его к себе нежно, как паровой пресс прижимает стальную болванку. А потом, повернувшись ко мне, проговорил: — К тебе твоя ненормальная подружка пришла. Ну, эта, которая ветры пускает!
Я фыркнул, едва сдерживаясь, чтобы не заржать. Походу, Роксана зачем-то прибыла… Нужно было хотя бы переодеться после праведных трудов по благоустройству прилегающей территории, тем более — Ипатьевна отложила мне нормальные такие кеды, очень напоминающие легендарные советские «Два мяча» — синие, на толстой белой подошве. Подошва была классная, очень прыгучая и удобная. И размерчик подходящий. Вместе с кедами у меня появились еще новые джинсы и оригинальная до невозможности черная футболка, которую определенно стоило выгулять!
— Брось ты эту хламидию, иди лучше Роксаночку развлеки, кофе ей сделай, что ли… Пойду приведу себя в порядок, — откликнулся я и потопал в здание.
— Бросить? А-а-атлична! — судя по звукам, Хуеморген раскрутил гоблина над головой и швырнул.
По крайней мере, воздух загудел так, будто пронесся скоростной болид, а грохот и звук удара разнесся из знакомого проулка, которым я раньше шастал к Кристинке. Эх, Кристинка, Кристинка…
Отбросив ненужные мысли, я пошел переодеваться — на второй этаж, где оборудовал себе неплохое пристанище вместо тесной бытовки, по примеру берлоги Хуеморгена. У него тут же, на этой же лестничной клетке, имелся не пентхаус, конечно, но вполне приличная квартирка. А я что? Чем хуже? Вон, и Витенька перебрался в какие-то апартаменты здесь же, выбирая их по весьма интересным критериям: его интересовала сохранность санузлов и ванных комнат…