Великий и Ужасный (СИ)
— Высокочувствительная?
— Ды-а-а-а! — обрадовался он. — Ночные съемки получаются — а-а-агонь!
— И что вы собрались снимать?
— Бой Бабая с момо.
— Что, ять⁈ — мне показалось, что я ослышался. — У вас тут есть Момо?
— Есть ваще-то! Хтони-и-ические чудо-о-овища! Страшен-ные такие! — он многозначительно растягивал слова и делал широкие жесты руками, пытаясь то ли показать его размеры, то ли степень своей увлеченности проблемой.
Это могло быть совпадение? Могло. В принципе, я не знал, были ли тут страшилки про Бабая, и что вообще такое тут обозначало это самое Момо. Может, это и не башка с выпученными глазами на куриных лапах, а что-то другое? Скорее всего — не с большой буквы, а с маленькой. Не Момо, как имя собственное, а момо — как вид живых существ.
— И на что это похоже?
— Ну, как — на что? На человекопаука ваще-то! Момо — они такие.
— Гы-ы-ы-ы! — я не выдержал и заржал. — Мне срочно нужны фотографии человека-паука, Питер!
Сначала — Момо, теперь — человек-паук! Просто праздник какой-то.
— Хер с тобой, гоблин. Пойду, ввалю этому Питеру Паркеру с куриными лапками. Но помни: тридцать процентов с доходов от монетизации и продажи ингредиентов — мои! — в конце концов, я уже настроился на драку, и, если для того, чтобы накостылять Щербатому, нужно было оттырить какую-то хтоническую тварь… Почему бы и нет?
В конце концов, лупить чудищ ничуть не менее увлекательно, чем избивать снаг!
— Питеру? Лапками? Ваще-то… А-а-а-а, Бабай Сархан шутит! — Кузя покивал головой и почесал кончик носа. — Но вот какое дело… Ну, для видоса тебе надо наверх на твой этот национальный костюм надеть чё-то такое характерное, узнаваемое…
— Футболку?
— Дыа-а-а!
И я сходил за футболкой.
* * *Гоблины мерзко хихикали за спиной, наверное — из-за надписи. Я перся по мрачному вонючему подземелью, время от времени натыкаясь на попискивающих крыс, какие-то обломки высокотехнологичных механизмов и устройств, старый бытовой мусор, мотки проводов, кости, пластиковые бутылки, шуршащие пакетики. Пакетики бесили больше всего.
Больше, чем гоблины, крысы, непонятные момо впереди и конченая футболка из отдела для толстых женщин. Они меня и в прошлой жизни раздражали, а тут — и подавно. Пакетики могли меня выдать! Хотя скрытное передвижение — явно не конёк урук-хая! Мы топочем, как стадо слонов и орем песни, чтобы враги трепетали заранее! Но я не мог орать песни — мне нужно было застать Щербатого врасплох! Ну, и человекопаука — тоже.
— Распрями плечи! Надписи ваще-то не видно! — Кузя, хоть и засранец, но поперся в Клоаку со мной. Папарацци хренов!
— Долго еще? — уточнил я, принюхиваясь, морщась и осматриваясь одновременно. — Где его логово?
— Тут щас будет снижение после желтого люка, шагов через пятьдесят, и там такая выемка… — забормотал гоблин.
— Я-а-а-ать!!! — буквально через полминуты я понял, что Кузя имел в виду, когда говорил про человекопаука.
Это был реально здоровенный чувак с четырьмя глазами и восемью конечностями, которые крепились на вполне себе человекоподобном туловище. Четыре почти человеческие руки с когтями на пальцах, четыре покрытые чем-то вроде меха ноги, два горящих потусторонним огнем глаза где положено и еще два — на висках. И пасть, полная острых зубов! Единственное, чем монстр походил на детскую страшилку Момо из ВотсАппа — это реденькие черненькие волосенки до плеч. Ну и глаза были выпученные, да. Человекопаук!
Существо выперлось из какой-то покрытой слизью ниши и, растопырив все свои конечности, на секунду замерло, осматривая свою охотничью территорию, куда посмели вторгнуться чужаки. «А где же у него пипа и попа? Как же оно срет?» — не к месту задумался я. Физиология у хтонических чудищ была противоестественной! Не бывает жопных змей, не бывает человекопауков без пипы и попы!
Момо бросилось на меня тут же, как только сфокусировало взгляд всех своих четырех глаз, и я, не думая, швырнул ломом в одну из его ног и ушел в перекат, выхватывая меч. Получилось неплохо: тяжелый гномский строительный инструмент повредил чудовищу колено и сбил траекторию движения, так что я успел встретить удар сразу двух рук клинком.
— З-з-звяк! — у этой твари вместо кожи было что-то типа хитина, это точно!
Первые секунд тридцать я только и делал, что бегал по узкой кишке коллектора, уклонялся, кувыркался и прощупывал монстра. Способ справиться с потусторонней скотиной я просек в тот момент, когда увидел, как тварь прихрамывает на ту самую ногу, в колено которой прилетел лом: суставы, сочленения были не защищены! А значит, именно они и стали моей целью. Я и не думал атаковать страшные горящие глаза или мягкое на вид подбрюшье. Нарублю-ка я паучиных лапок, а? Если чудище не научилось отращивать конечности, как лернейская Гидра — головы, то все должно было получиться!
Тварь снова бросилась на меня, но на сей раз я был готов: короткий взмах карда, и из локтевого сгиба одной из рук брызнула кровь. Снова — красная, как и у церберов! Раздался жуткий скрежет, я даже не понял сразу, что так звучит голос момо. Скорее это напоминало какой-то электроприбор или механическое приспособление. Чудище принялось месить все вокруг своими конечностями, попадая по полу, стенам коллектора, потолку… Пискнул и улетел куда-то в сторону один из следующих за мной гоблинов, пара ударов пришлась и по мне — ноги у твари были сильные, крепкие, и если бы не поножи — мне точно отсушило бы икру.
Ну, и в грудак прилетело капитально, только кираса и спасла. Но это были мелочи: мне удалось извернуться, улучить момент и зацепить острием орочьей «кочерги» еще один коленный сустав. Скрежет поднялся такой, будто сотня мужчин с ножницами по металлу взялись кромсать листовое железо!
— Ага-а-а! — обрадовался я и ринулся вперед, раскручивая клинком «восьмерку» — как на многочисленных «показухах».
Конечностей-то у монстра было много, но заостренная железяка находилась в моих, а не человекопаучиных руках! И хромать на две ноги из четырех — куда как хуже, чем на одну из двух! Обрушив град ударов на явно пасующую перед мои напором тварину, я сначала заставил момо отступать, а потом мне повезло еще раз — монстр банально споткнулся о лом! И тут уж я не упустил момента: рубанул изо всех сил по третьей ноге и отсек ее ровно посередине! Тварь рухнула на пол коллектора, шевеля всеми руками и ногами и истекая кровью. Я выдохнул: всё оказалось легче, чем планировалось!
Добивал долго и некрасиво: рубил конечности, потом — добрался и до башки…
— Глазки! Не трожь глазки! — заорал Кузя. — По пятьсот!
Какой, однако, алчный гоблин! Глазки я трогать и вправду не стал — всё-таки это и мои деньги. Рубанул по шее раз, потом — другой… Чудовищная голова откатилась в сторону, туловище фонтанировало алой жидкостью еще какое-то время. Фу, какая гадость!
— Дело сделано! — повернулся я к Кузе. — Пошли дальше.
— Ваще-то дальше не надо. Проход в септик под базой Щербатого во-о-он там был! — он ткнул пальцем себе за спину. — Мы его двести шагов назад прошли, такой желтый люк.
— Так на кой! Хер! Я! Вот это! Всё!.. — во мне начала закипать ярость, но я не позволил себе завестись до невменяемого состояния, медленно выдохнул, сунул кард в зажимы на спине и пошел за ломом.
Мне предстояло еще как-то пережить схватку с бандой снага, так что разоряться сейчас было не лучшей идеей.
— Ваще-то видос классный будет! И мы тут пошаримся, того-сего потом наберем! — откликнулся гоблин, не глядя на меня.
Он уже залипал в свою новую игрушку — высокочувствительную ночную камеру- и что-то там свайпил в ее экранчике.
— Будет а-а-агонь, сто процентов, — как можно более убедительно проговорил Кузя и почесал жопу, и шмыгнул носом. — И майка классная.
Но в мою сторону так и не посмотрел: боялся, что испепелю взглядом. Ну, не падла, а? Очень пАучительная вышла прогулка по коллектору.
* * *